Наказание для меня или наказание - это я. (О том, как я была орком)

Урок рисования подошёл к концу. Домой идти совсем не хотелось, и я побрела по тёмной улице. Сквозь фонарный свет на небе видны были блеклые звёзды. Холодный осенний ветер пробирал до костей несмотря на тёплую куртку, но пойти домой означало попасть под руку сердитому отцу, который уже наверняка знает о проваленой с треском контрольной по физике. Машка точно наябедничала. И за что мне это наказание? Что не сделаешь в школе, всё вредная сестрица дома расскажет! Житья от неё нет! Подлиза. Она только в шестом классе, а уже вовсю щеголяет айфоном последней модели, а я, Мира Михайлова, ученица одиннадцатого класса, доламываю старый мамин самсунг. Почему жизнь так несправедлива? На этот вопрос никто никогда не даст ответ. Закатав рукав на куртке, я взглянула на часы. Всего девять часов вечера. Можно гулять хоть до одиннадцати. Чем позже приду домой, тем меньше у всех будет сил меня ругать. Тем более есть предчувствие, что сегодня ещё произойдёт что-нибудь интересное. Продолжая свою мрачную прогулку между двумя сплошным стенами домов, я вдруг увидела на другой стороне дороги трёх одноклассников. Сашка, Серый и Алёна, насколько я успела разглядеть в слабом свете фонаря, направлялись в ту сторону откуда я только что пришла. Решив, что в компании ребят прогулка примет более весёлый вид, я решительно перешла дорогу и окликнула их. Услышав мой голос, они по-видимому испугались чего-то и уже хотели убежать, но Алёна узнала меня и остановилась, сделав знак парням успокоиться. — О, смотрите кто у нас тут! Мирка, ты чего тут делаешь? — Будто не понятно — гуляю. — буркнула я. Алёнин тон мне не очень понравился. Вообще-то мы с ней были в нейтральных отношениях, то есть ни друзья ни враги. С Сашкой тоже, а с Серым я подружилась ещё в седьмом классе, когда перешла в новую школу. Он был хорошим парнем и часто спасал меня от очередного провала по тому или иному предмету, ведь мы сидели за одной партой. Нас дразнили конечно, но без всяких оснований. — Чего это вы так тикали от меня? Небось натворили чего? — спросила я для того, чтобы поддержать какую-никакую беседу, но они стали как-то подозрительно переглядываться. Наконец Серый сказал: — Ладно, ей можно, она не выдаст. — Конечно, и ты за неё поручишься, рыцарь тут нашёлся, тоже мне. — фыркнула Алёна, но всё же подошла ближе и громким шёпотом произнесла: — Мы продуктовку обчистили? — Чего? — не поняла я. — Продуктовый магазин на углу ограбили. — пояснил доселе молчавший Сашка. — Вам что, картошки с яблоками не хватает? — меня стал разбирать смех, как только я представила, как Алёнка щупает картошку, выбирая самые лучшие клубни, и кладёт их в чёрный пакет, время от времени оглядываясь, чтобы удостовериться, что её никто не видит. — Во дура нашлась! — ещё раз фыркнула она. — Мы кассу грабили. Я посмотрела на Серёжу. Он утвердительно кивнул, подтверждаю это объяснение. — Ну вы даёте! — только и смогла я вымолвить. — Вас хоть никто не видел? — Как же? Видел полицай с соседней улицы. Это мы от него тикали и тебя за него поначалу приняли. Он вроде давно уже отстал. — с беспечностью ответил Сашка. И тут за его спиной раздался глубокий бас полицейского Михаила Ивановича, что стоял всегда на ближайшем перекрёстке и часто переводил Машку через дорогу, да и меня заодно, когда мы спешили в школу. — Попались, прыткие воришки! Мы, не сговариваясь, припустили со всех ног в противоположную от него сторону. О том, чтобы остановиться и объяснить всё по порядку разъярённому полицейскому не могло быть и речи. Мы неслись по пустынным улицам с такой быстротой, что ветер свистел в ушах. Потихоньку толстоватый неуклюжий Михаил Иванович стал отставать. Когда он на минуту скрылся из виду, мы быстро свернули в какую-то подворотню, пытаясь сбить со следа нашего преследователя. Я бежала последней, силы мои были на исходе - физ-ра у меня тоже не была успешным предметом. В том закоулке где мы оказались была такая темень, что дальше своей вытянутой руки мало что можно было разобрать, и всё же я не снизила скорости, пытаясь догнать ребят, которые успели обогнать меня на порядочное расстояние. Кто просил меня нестись вслепую неизвестно куда, неизвестно зачем? В общем зря я это сделала. Кто же знал, что здесь не всегда была темень, и имелся фонарь, который по неизвестным причинам решил не гореть этой ночью. Влетев в него со всего размаху, я начала терять сознание, но продолжала бранить долбаный столб отборным матом. Наконец боль исчезла, и я провалилась в темноту почернее любой ночи. В темноту без чувств и сновидений.