Наказание для меня или наказание - это я. (О том, как я была орком)

Рука уже не поднимается, настолько она устала носить ложку от тарелки ко рту и обратно. А гном всё кормит и кормит, будто я неделю ничего не ела… Хотя почти так и есть. Гендальф, конечно, угостил меня яблоком после пробуждения, но это можно не считать. В любом случае я уже так наелась, что оставались силы только на поспать. Но этого мне сделать не дадут. Сейчас надо спешить в Рохан. Пока гном с эльфом умилённо наблюдали за тем, как я уплетаю очередную порцию похлёбки, Арагорн с Боромиром шёпотом обсуждали отсутствие коней, которых они пообещали вернуть Эомеру. Гендальф же просто молча сидел рядом, приходя в себя после подробного рассказа о своём воскресении из мёртвых. Когда я уже собиралась высказаться Гимли про его очередную просьбу есть побольше, маг решил спасти мой желудок и подскочил на месте, привлекая всё внимание на себя. Я проворно вытерла остатком лембаса миску, сунула её в катомку, а хлеб за щеку, и бросилась к Гендальфу, который, активно размахивая руками, говорил что-то про Рохан. Прислушавшись повнимательнее, я поняла, что он говорит о необходимости вытащить армию Рохана из его земель и направить её на путь истинный. А для это надо сначала перемолвиться словечком с королём Теоденом. И нужно сделать это всё как можно скорее. Тут уж Арагорн заикнулся про коней, но Гендальф его осёк, сказав, что нужно спешить, и на лишние разговоры у нас времени нет. Подхватив свой новый посох (который выглядит попривлекательнее его прошлой «палки») маг первым стал спускаться с холма, на котором мы всё это время сидели, наслаждаясь видом на тихий Фангорн. Все пустились следом, и я тоже старалась не отставать от старика, чувствуя себя рядом с ним в большей безопасности. Гимли немного замешкался, засыпая маленькое кострище землёй. Если бы не маг и Леголас, которые умудрились как-то договориться с окрестными деревьями, не видать бы мне тёплой похлёбки. Долго ли, коротко ли, добрались мы до опушки леса. Арагорн уже хотел вставить про коней, но Гендальф не дал ему это сделать, издав такой свист, что если бы своими глазами не видела, не поверила бы, что старик такой звук вообще издать может. Буквально через пять секунд после того как свист утих, раздалось конское ржание и на горизонте показалась маленькая точка, которая стремительно приближалась. Через несколько секунд она превратилась в четыре отдельные точки, а ещё через десять секунд мы смогли разглядеть четыре коня, которые неслись галопом по полю в нашу сторону. Через полминуты Арагорн от радости чуть не прыгал, ведь Леголас ему сказал, что три коня — это те самые, которых нам одолжил Эомер. А вот четвёртый, который скакал впереди всех, по словам эльфа, был необычайной красоты. Таких коней он ещё не видал. Вскоре мы все смогли разглядеть необычного скакуна, белого, тонконогого, с блестящими на солнце боками и развивающейся длинной серебристой гривой. Он и правда был очень красив. Три роханских лошадки по сравнению с ним выглядели заморышами. Но несмотря на это мы были рады им как никогда. Наконец все четверо с фырканьем остановились перед нами и маг подошёл к белому красавцу. Тот тоже двинулся на встречу и уткнулся носом в подставленную ладонь. — Это Серогрив, мой верный друг, который не раз спасал меня от врага. Это самый быстрый из коней, живущих ныне. Он — потомок скакунов роханских королей. А получил я его от самого Тэодена. Старик так хотел от меня избавится, что предложил выбрать любого коня из его табунов и убраться куда подальше. Грех был бы не воспользоваться такой возможностью. И вот Серогрив теперь всегда со мной, стоит мне его позвать. — Гендальф усмехнулся в бороду и погладил коня по боку. Слушая рассказ мага, все стали расходиться к своим скакунам, только я стояла на месте, не понимая с кем мне ехать (Мира же была без сознания, когда Леголас вёз её до Фангорна, а по книге с эльфом ехал Гимли). Моему удивлению не было предела, когда Гимли вдруг вскарабкался на коня Арагорна, а ко мне подъехал Леголас, протянув руку, чтобы помочь забраться к нему в седло. — Эмм… А разве с тобой не Гимли едет? На мой вопрос гном возмущённо выкрикнул: — Как же! Да он меня ни за что на свете к себе не посадит, да ещё и вместо тебя! Эх, пташечка, если бы я умел как следует управлять такой махиной, как эта лошадь, я бы сам с тобой поехал, но как видишь, я пока в таких делах успеха не добился, поэтому придётся тебе чуть-чуть потерпеть общество нашего остроухого… В этот момент Леголас кинул на него убийственный взгляд, и Гимли замолк, но его фразу продолжил Боромир: — А он и не против будет от такого общества, даже очень будет рад… Гимли захихикал, Арагорн издал что-то похожее на смешок, а меня, красную как помидор, эльф втянул в седло одной рукой, как пушинку, и поскакал вслед за Гендальфом, который решил не тратить время на выслушивание подколов в сторону остроухого и уже летел всё дальше и дальше от тёмного Фангорна. Если в начале я ещё как-то пыталась не лапать эльфа, то уже через минут пять я сидела, крепко вцепившись руками в его талию и прижавшись щекой к его спине. А причиной таких действий была пара прыжков белогривого, который решил изрядно потрепать мои нервы…

***

Солнце уже опускалось за горизонт, когда перед нами появился Метузельд. В фильме город мне когда-то показался очень невзрачным, но тут, когда я увидела его в живую, меня поразила его мощь и красота. Я поняла, почему его называли золотым городом… В лучах заката крыша огромного дворца, покрытая тонкими листами золота, засверкала так ярко, что пришлось немного зажмуриться. Мы подъехали к воротам. Стоило нам приблизиться, как один из стражников затрубил в рог, оповещая о нашем прибытии. Мы беспрепятственно проехали в ворота города. На улицах на нас удивлённо и немного испуганно смотрели люди. Особенно часто они кидали взгляды в нашу с эльфом сторону. Ну, понятно, они же наверное никогда в жизни эльфа не видели, да ещё такого красавчика как Леголас! Ой, что у меня за мысли такие пошли… Я легонько стукнула себя по лбу. Совсем не о том думаю! У нас впереди встреча с королём Рохана, а я тут об эльфийских красавчиках… Кони остановились у ступеней дворца, и все стали спешиваться. Остроухий спрыгнул первым, а затем помог спуститься мне, и правильно сделал, а то весь Метузельд увидел бы эффектное падение мешка картошки с лошади… Оказавшись на твёрдой земле я с хрустом потянулась. А что вы хотели после пяти часов непрерывной езды на лошади в согнутом положении? Это может со стороны показаться красиво и романтично, а на самом деле это такая боль… Я свой зад уже три часа не чувствую… И не буду наверное ещё дня два. В общем, когда все оказались на земле, Гендальф повёл нас по лестнице во дворец, при этом прихрамывая и время от времени хватаясь за спину. Эльф с Арагорном ему подыгрывали и поддерживали под локти с двух сторон. Я всеми силами сдерживала смех, который так и рвался наружу… Если бы не видела сегодня как этот маг по-молодецки свистел, то поверила бы его актёрской игре… Наверху, у дверей, нас встретили стражники и попросили отдать всё оружие. Все с неохотой стали доставать мечи, ножи, Леголас аккуратно поставил лук, подаренный Галадриэлью, и колчан со стрелами, не доверив их рукам людей. Гимли демонстративно отказался отдавать секиру, но Гендальф легонько пихнул его своим посохом и гном со вздохом прислонил свою ненаглядную рядом с эльфийским луком. Я же достала свой ножичек и тоже послала протянутую руку стражника и положила его в компанию к остальным сама. Наконец все всё достали и хотели уже пройти, как один из воинов вспомнил про посох у мага. Но тут уж Гендальф вошёл в роль полностью и дрожащим старческим голосом проговорил: — Неужто вы и палку у старика отнимите? Сработало. Нас пропустили внутрь. Стоило нам войти в огромные деревянные двери, с резьбой и золотыми украшениями, как нас окутал мрак. Пришлось долго стоять и моргать прежде чем свет от факелов на колоннах стал хоть чуть-чуть различим, и можно было оглядеться. В темноте поступали стены с росписью. Это были изображения каких-то битв. На колоннах висело богато украшенное оружие, наверное каких-то героев, горели факелы. Нас повели вперёд, где виделся более яркий свет. Подойдя поближе я смогла разглядеть за спинами своих спутников трон, стоящий на возвышении, а на нём очень противного и больного на вид старца. Наверное Теоден. Хотя не наверное, точно. На ступенях у его ног сидел скрючившись ещё более противный тип. Это тот самый Гнилоуст… Не, ну вот правда, как можно доверять человеку с именем Гнилоуст? Вы бы такому доверились? Наверное нет. Вы же не тупые? А вот Теоден походу тупой… Никого не хочу обидеть, но реально, как можно быть таким податливым и слушаться во всём такого червяка? Слов нет от возмущения… Грима, увидев нас, заговорил. И его мерзкий тихий голос, гулким эхом разнёсся по почти пустом залу. — Господин мой, пришёл Гендальф Серый. Этот наглый старик, Буревестник… Гони его прочь! — его блеклые глаза ставились на нашу компанию, и он добавил, — Он притащил сюда какой-то нищий сброд… При этих словах гном дёрнулся, но его удержалась за плечо рука Леголаса. — Гендальф Буревестник, — слабым, очень тихим и сипящим голосом прошепелявил когда-то могучий король Теоден, — зачем ты явился ко мне? Опять будешь просить помощи в своих грязных делишках? — он зашёлся в хриплом кашле-смехе, — Ты ничего не получишь. Иди прочь. За тобой идут одни беды и несчастья… — Ты прав, о Теоден, король Рохана, я пришёл за помощью, и я получу её от тебя. — маг так просто не сдавался. — Даже с моей помощью ты ничего не сможешь сделать, — снова сиплый смех — Он очень силён… Он не успел договорить. Гендальф одним движением скинул с себя серый плащ, и всё помещение на мгновение залил слепящий белый свет. Маг направил свой белый посох на короля и тот скорчился, будто бы в невыносимых муках. — Посох! Я же велел отобрать у него посох! — раздался визг Гримы. Тут же к нам бросились стражники и пришлось идти в рукопашную, параллельно следя за действиями мага. Откуда не возьмись появилась светловолосая девушка, Эовин, и бросилась к Теодену, но её поймал Арагорн. Король же червяком извивался на троне и издавал реплики, ну никак не соответствующие его положению. Стало ясно, что говорит не он, а кто-то, кто вселился в него и управлял его разумом. Вариантов тут не много, кто это мог быть. Наконец его как следует тряхнуло и он успокоился. Эовин отпустили, и она бросилась к королю. И тут уж я глаза вытаращила от происходящего. Когда это показывали в фильме, это не выглядело так волшебно. Человек на твоих глазах за считанные секунды превратился из дряблого старика в пожилого человека, ещё полного сил. Даже борода с волосами порыжели. Грима, увидев преображение короля, попытался сразу удрать, но его поймал Гимли и скрутил руки вместе с эльфом. Суд над ним прошёл довольно быстро. Вернее его вообще не было. Только что очухавшийся Теоден сразу же потребовал меч, чтобы снести этому червю голову. Пока меч искали, Гнилоуста выволокли на улицу. Увидев в руках у короля оружие, тот стал на коленях ползать и молить прощения. Это выглядело так жалко и мерзко… Что даже Теодену стало противно и он решил отпустить предателя. Но вместо благодарности тот просто плюнул ему в ноги и скатился вниз по лестнице. Внизу он отобрал у кого-то коня, вскочил на него и пронёсся к воротам, а затем быстро исчез в зелёной дали. — От одной мерзкой твари избались, и то хорошо. — Теоден явно был доволен происходящим. Но в то же мгновение его лицо омрачилось, видимо он вспомнил о чём-то важном. — А где мой сын, Теодред? — задал он вопрос. У всех вокруг лица помрачнели, кто-то отвернулся. Эовин подошла к дяде и, взяв его за руку, со слезами на глазах, проговорила: — Твой сын мёртв, повелитель. Он был тяжело ранен в стычке с орками…

***

Похороны сына короля прошли довольно быстро. Теоден видимо понял, что, пока он был не в своём уме, зло не дремало. Постояв над холмиком, покрытым белыми цветами, Симбельминями, король вместе с Гендальфом быстрым шагом направился во дворец. По дороге у них состоялся видимо не очень приятный разговор, к которому присоединился Арагорн. Они о чём-то спорили, и, видимо, король вышел победителем. Маг и дунадан отошли с мрачным лицами. Теоден же пошёл дальше во дворец, на ходу раздавал приказы. Потихоньку слуги и стражники расходились в разные стороны. Кто-то шёл в город и начинал созывать жителей, кто-то убежал на конюшни, кто-то ушёл в оружейню и стал выносить мечи, копья, кольчуги, луки и колчаны со стрелами... Все собирались, потому что король приказал покинуть город.