Книга I: Последний Волшебник

***

      При такой своеобразной «тактике» марионетки в лесу уничтожались за считанные минуты.       Лишь один за другим «трупы» кукол, словно подснежники показывались из-под снега. Снега, бывшего белоснежным — что теперь обагрился кровью или тем что было внутри этих марионеток, ведь это была не теплая жидкость, а холодная смесь разных веществ, имитирующих ее.       Прислонившись спиной к широкому дереву, мальчик отдышался после затяжной пробежки, одежда была немного потрепанной от их нападок, но ему удалось выйти сухим из воды. Сердце бешено стучало, адреналин притупил все ощущения, хотелось большего…       Как раз, стоит проверить как там Аоко.

***

      Я не ожидала, что моя удача будет так плоха...       Прикрывая рукой истекающее кровью плечо, Аоко сидела на красном снегу, прислонившись спиной к столбу уличного фонаря, лицо ее было немного бледным. Целиком покрытая царапинами и травмами разной степени: от простых ушибов, до нескольких переломов.       Сбитое дыхание все никак не восстанавливалось, все тело словно проехал каток. Прибыв к своей точки, она столкнулась с врагом — с которым больше всего не хотела видеться.       Чистая золотистая шерстка светилась в ночи, в его свирепой пасти трепыхалась сказочная игрушка, пока мощные челюсти не сомкнулись и бьющуюся рука не повисла свободно вниз. Одним ударом лапы фигура разлетелась на части.       Фамильяр одолженный ей Алисой, был разорван в клочья существом, которое должно было существовать в Эпоху Богов после всего одного противостояния.       А сама она потеряла кусок мяса из плеча, и даже правая нога была обкусана его приспешниками, она почти утратила способность двигаться.       Теперь не говоря уже о побеге, сможет ли она сохранить своей труп целым — это уже большой вопрос.       Но, к ее удивлению, золотой волк не стал разрывать ее тело дальше, как будто получил какие-то инструкции, а сразу ушел.       Не нужно гадать, Аоко также знала, что он должно быть направился к Алисе. Но теперь у нее нет возможности оказать ей поддержку, и даже сможет ли она пережить сегодняшнюю ночь — главный вопрос.       Зеленые глаза загорелись в темноте, которую не могли осветить уличные фонари, а шелест листвы и хруст снега доказывал, что сюда медленно приближается большая группа врагов.       Это дикие псы собранные со всей округи. У них с самого начала свирепый темперамент. Только что под импульсом высшего хищника они смогли держаться в стороне, их сочащиеся слюной пасти твердили о желании сожрать ее.       Из-за чрезмерной потери крови Аоко неохотно подняла правую руку и в сдерживающей манере выпустила несколько волшебных пуль в их направлении.       Но безумные звери, казалось, сошли с ума, подгоняемые аппетитом, они время от времени издавали глухой низкий лай, совершенно не обращая внимания на пробитые в снегу отверстия от волшебных пуль, и в медленном темпе возвещали: «Смерть».       Слабо опустив правую руку, Аоко стиснула зубы, и в ее глазах появилось не страх и не отчаяние, а гнев и нежелание.       Она не ожидала, что в конце концов погибнет не в битве с воплощением чудес, и не в магической схватке с сестрой, а во чреве обыкновенной дикой собаки. Думая об этом, она почувствовала, что все ее прошлые попытки стать магом были напрасны.       Аоко тупо моргнула, и в этот момент она вдруг поняла, почему золотой волк ушел. Вероятно, это не только потому, что Токо запросила помощь, но и потому, что ее сестра хотела дать ей такое же чувство, что испытала она сама.       Точно так же, как жизнь Аозаки Токо, которая, не жалея себя трудилась долгие десять лет… Аозаки Аоко наконец-то понимает в этот момент — это бессилие и гнев, нахлынувшие после упорной борьбы и страданий, только ради того что бы жизнь плюнула тебе в лицо.       — Так вот о чем ты думала, Токо…       С облегчением Аоко посмотрел на заснеженное небо. Через некоторое время девушка подняла уголки губ и сказала с улыбкой, своим обычным расслабленным тоном.       — Ах... Может, я стану первым волшебником в истории, что погиб в собачей пасти?       — Я не знаю, опечалятся ли Эдвард и Алиса узнав о моем финале.       Подумав, о скорбной гримасе на этом бесстрастном лице, как будто она вдруг нашла что-то смешное, девушка тихонько засмеялась. Почуяв, что добыча утратила волю к борьбе, уличные псы внезапно ускорили поступь, показывая позу, готовую укусить.       Как раз тогда, когда дикая собака на фронте собиралась бежать. Воздух пронзил острый блеск, объятое пламенем воздушное лезвие, оставило отметину.       Это как разделительная линия.       В этот момент дикие псы остановились.       В то же время в темноте неподалеку прозвучал детский голосок.       — Аоко, ты в порядке?       Эдвард, мчавшийся сюда на всех порах, показывал признаки сбитого дыхания, даже с его телосложением было трудно столько бегать.       Отпугнув собак своим, только что придуманным заклинанием, мальчик осторожно сел рядом с девушкой.       — Эдвард? Почему ты здесь?       Я подумала, что мальчик все еще должен быть на пути в пригород, но девочка посмотрела на внезапно появившуюся маленькую фигурку и растерянно моргнула, не уверенная, что это иллюзия, возникшая потери крови.       — Точка опоры на окраине зачищена, я пришел помочь и оказался как раз вовремя. Осмотрев истерзанное плечо и правую ногу, Эдвард почувствовал укол вины, думая, что все еще опоздал. — Аоко, мне нужно сначала отвезти тебя в больницу?       Услышав слова мальчика, девочка какое-то время не реагировала.       Потому что, по ее мнению, как другая сторона могла так быстро вернуться из пригорода.       Но, глядя на маленькую и светлую руку, машущую перед ним, словно проверяя, в здравом уме ли она, Аоко наконец пришла в себя.       — Ах, это действительно в стиле Эд-кун... Не волнуйся, это всего лишь небольшая потеря крови. Благодаря помощи магической метки раны затянутся через некоторое время.       Эта фраза действительно верна, одна из важных функций магической метки — поддержание жизни владельца, пока его мозг не умрет.       Конечно, это тоже болезненный процесс, и её также часто используют для пыток. Если бы мальчик не пришел ей на помощь… даже страшно думать, что бы с ней стало. Потому что гравировка — это наследство семьи, одержимость старых поколений, даже если физическая боль достигает определенного уровня, и вам захочется умереть, метка все равно будет поддерживать жизнь мага.       В нынешнем состоянии Аоко она не достигла бы такого уровня, но боль, передаваемая телом, была не так уж и мала.       Но для того, чтобы избежать дальнейшего беспокойства мальчика, на ее лице все еще была улыбка.       — Аоко, тебе действительно не нужно в больницу?       Глядя на девушку с некоторым беспокойством, Эдвард подумал, что сейчас не плохо положиться на силу науки.       Ведь девушка, казалось, потеряла за это время много крови, мало того, что лицо ее побледнело, так даже снег под ее телом почти покраснел.       — Все в порядке, Эдвард. По сравнению со мной, тебе лучше поспешить к Алисе, думаю ей понадобиться твоя помощь.       Хотя ее голос был слабым, тон Аоко был твердым. Эдвард посмотрел серьезную девушку и тепло улыбнулся, с небольшим замешательством:       — Кажется ты изменилась, Аоко-тян       — Правда? Может быть, это то, что люди называют «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» — ха-ха…       Уголки ее рта слегка приподнялись, а глаза девушки не показали и следа нежелания, а вместо этого приобрели другой цвет.       — Это значит, что она уже осознает ценности потерь и приобретений.       — И решимость держаться за все, это воля жизни.       Аоко посмотрела на мальчика с улыбкой на бледном лице.       — Беги к Алисе, фантастический зверь погнался за ней.       — Не беспокойтесь пока обо мне… потому что теперь я чувствую, что могу использовать эту «штуку».       Не для того, чтобы убедить мальчика, а что бы убедить себя.       Она выглядела необычайно спокойной в этот миг.