Книга I: Последний Волшебник

***

      — Хорошо, сестра моя…       Мелкий, но более уверенный шепот, похожий на рычание.       — Как ты и хотела, давай я покажу тебе истинную магию.       Магическая метка на правой руке зажглась ослепительным светом, и чудо, молчавшее много лет, снова пробудилось. От начала и до конца было только одно заклинание, чтобы активировать магию — это попрощаться с собой пойманной в глубокую клетку человеческого мышления.       Невозможно устранить страх, растерянность и другие вещи, но из-за этого:       — Я не могу продолжать убегать.       Аозаки Аоко приняла решение и вдруг почувствовала, как нелепо она планировала сдаться раньше, будь то замешательство или страх, это вещи, которые всегда будут с ней, поэтому она не может отбросить свои узы и человеческие симпатии.       [Ты ведь хочешь испытать настоящее волшебство?】       Она закрыла глаза, но на этот раз это было не беспомощное лицо смерти, а новая жизнь, посвященная магии.       Свет заблокирован, время остановилось.       Там она погрузилась во тьму, и все замерло, и в бурлящей реке звезд все за ее пределами остановилось и замерло.       В этот момент световая связь вдалеке внезапно исчезла, и получить ответ было некогда, как и раньше, это была красная тень, которая шалила, но на этот раз я случайно увидела воспоминание о прошлом.       Кошки и разломы, звезды и смерть;       Хотя я ее совсем не слышала, голос такой знакомый и добрый; Без ожиданий и стремлений ретроградное сознание, возвращающееся к нулю, не может быть объединено;       Голос был полон раскаяния и звучал так, как будто он собирался заплакать, говоря о своей глупости;       Теперь самый большой враг Аоко — красное «я».       — Что за черт…       Она неприятно прошептала обладательнице голоса и повернулась к красному себе с облегчением за облегчением в глазах, а затем, не колеблясь, пошла к неведомой тьме вокруг нее.       Алая тень была немного ошеломлена. Она бесчисленное количество раз смотрела на себя, которое не знало ответа и не была решительной, но теперь что-то, кажется, изменилось.       — Друа, неужели... неужели из-за этого парня, с такой жалкой мыслю, ты решила восстать?       — То, что здесь, — это все, что у тебя есть, кроме этого, ты — ничто!       Тень взревела, отрицая свое прошлое, и себя.       Ее голос становился все слабее и слабее, и она не могла сопротивляться, это был абсолютный закон: все, что ей мешало, в конце концов было сметено, как паутина.       — Ты такая глупая…       Маяк, который ведёт будущее, погас. Отныне я буду плавать по своим собственным желаниям. Может быть, что-то важное изменилось, но на этот раз я полностью реализовала свои собственные идеи.       — Я уже говорил, ты действительно...!       Тень внезапно затихла, глядя на себя, уходящую все дальше и дальше, она вдруг показала сногсшибательную улыбку.       — До свидания, лучше сказать — что мы больше не увидимся…       Ее фигура рухнула, и в то же время Аоко снаружи открыла плотно закрытые глаза.       — Я объявляю это здесь.       Она хотела высвободить все то, что только что получила. Она не могла вспомнить, что видела и слышала. Осталось лишь волнение, нахлынувшее в ее сердце. Препятствия исчезли, и девушка, наконец, открыла финальный занавес.       Снег под ногами исчез, а его место заняла зеленая земля, не таяние снега и приход весны, а затмеваемый другим пейзажем.       Ей не нужно было думать о наказании мира, ей просто нужно было изо всех сил высвободить собственное чудо. Волшебное заклинание постепенно вспоминалось, и она выкрикивала похороненные в сердцах слова.       — Услышь меня, Господь всего творения!       — Я объявляю!       — От моего имени, представляющего порядок [Синева], я объявляю!       Поднявшийся и вскружившийся голубой вихрь заставил время замереть, зеленая земля тихо преобразилась, обращаясь морем белых цветов, а полевые лепестки, что белее снега, создают декорации мира, как цветущую рябь.       — Порядок рухнул, все будет исправлено!       Следуя внушающим благоговейный трепет словам девушки, пятая магия полностью растянула свое влияние здесь и сейчас.       Раненая Куонджи Алиса восстановилась после обращения времени. С благословением магии голубая волшебная пуля высокой плотности сравнима с пулемётом гатлинга с синим огнем. Независимо от того, какой метод использует Аозаки Токо, он будет полностью уничтожен этим абсолютным насилием.       — Это… Аоко?       Очнувшийся Эдвард не мог поверить своим глазам, но колебания ее души сказали ему, что это действительно была сама Аоко. Длинные рыжие волосы горели, как пламя, а поток голубой эфирной энергии, вырвавшийся из его жестов, разбил рунический текс перед ней, образуя резкий контраст с заводной и местами ребяческой девочкой в его впечатлении.       — Это закончилось.       Куонджи Алиса тихо сказала, что было правдой. В тот момент, когда Аозаки Аоко сделала выбор, результат уже был решен.

***

      Токо рухнула спиной к стене. Оттесняемая назад, она покоилась в разбитой комнате, старого школьного здания.       Несмотря на тяжелое ранение, она не сводила глаз с тела Аоко. Ее внутренние органы обильно кровоточили, бесчисленные кости на теле были сломаны. Ее магическая сила близка к истощению, и даже одно движение было экстравагантным чудом.       Ее мистически глаз был разбит ударом Аоко изнутри, и его больше нельзя было открыть.       Впервые в жизни она была так сконфужена, побита словно дикая собака...       Перед собой она смотрела на свою сестру, выглядевшую невредимой. Это было действительно иронично. Кажется, перед ней возникло то, что она хотела увидеть.       — Я думала, что смогу продержаться некоторое время.       Токо сказала о чистых чувствах, которые не были самоуничижительными, и Аоко ответила холодным взглядом.       Аозаки Аоко не стала приближаться к Апельсину, а подняла правую руку на несколько шагов, в любой момент нанеся добыче решающий удар. Это карма для глупой женщины, судьба проигравшего.       — Есть еще что-нибудь, что ты хочешь сказать? — спросила она вдруг, лунный свет от полуразрушенной стены отразил тени двоих на земле, присутствие магии исчезло, и только ледяная тяжесть господствовала в пространстве.       — Я хочу еще раз выкурить сигару. К сожалению, я докурила, пока ждала тебя. Японский табак пресный и безвкусный.       Токо похлопала по пустому карману с кривой улыбкой на лице.       — Это последние слова? Совсем как у обычных людей.       На ее слова Аоко лишь тихо ответила.       — Не хочешь поплакать и припасть к моим ногам? Но твоя речь выглядит, как последний лай поверженной собаки.       Хотя слова Токо содержали невскрытый сарказм, в них не было враждебности или ненависти к Аоко, вероятно, потому, что она не желала смерти Аоко, а просто встретила и попала в ловушку, семейного наследия, и своего магического происхождения. Они много болтали, о своем многолетнем опыте, о битве и, наконец, о самой пятой магии.       — Я не ожидала, что этот мальчик зайдет так далеко, чтобы помочь тебе, как и тот парень… скажи сестренке честно, это мой зять?!       Аозаки Токо взглянула в сторону белой поляны, немного поддразнила сестру.       — Это не твое дело…       — Этот мальчик по фамилии Фидий… ты ведь уже знаешь, что это фальшивое имя и фамилия?       Аозаки Аоко молчала, делая вид, что не слышит этих слов.       — Ну, у меня только один последний вопрос.       Аозаки Токо тихо вздохнула, как бы прощаясь со своим дедушкой и прекращая свою месть семье Аозаки.       — Каково это, когда ты достигла Истока?       Знания о магии не должны раскрываться, ни в коем случае, но в качестве последней просьбы Токо можно раскрыть несколько ощущений.       — Это белое, сестра, я не очень понимаю это.       После разговора о бесконечных раздумьях рука Аоко вдруг опустилась, точнее, это был просто приказ упасть, но тело не могло пошевелиться.       — Госпожа Токо, не хорошо притворяться и выуживать информацию таким методом. Эдвард появился из теней, его грудь была целой, а золотые пуговицы отблескивали в свете луны.       — Ты ведь тоже не святой? Помнишь, о чем говорили тогда…       — Госпожа, у людей есть тайны, даже если я захочу их поведать, вам не к лицу рассказывать чужие секреты. Иначе…       — Что? Я ведь и так умираю, моя добрая сестра наконец стала настоящим магом.       Подняв руку, она собиралась покончить с этой женщиной и со всеми неприятностями.       — Зачем ты ее защищаешь? — спросила Аоко, чувствуя руку мальчика державшую ее.       — Убивать — не правильно. — спокойно заявил Эдвард.       — Ведь, это именно то, чего желает госпожа Токо. Это не оригинальное тело, просто кукла высочайшего порядка, в нашу эпоху по крайней мере…       Аозаки Аоко холодно фыркнула и сузила глаза, как кошка, которая нашла новую игрушку.       — Но это требует наказания, ведь плохих девочек ставят в угол и…       — Гм?       Казалось, что она поняла, что имеет в виду Эдвард, Аоко показала загадочную улыбку. Хотя она была очаровательна и красива, от нее даже мальчик ощутил мурашки по спине.       Брови Аозаки Оранжевого нахмурились, почувствовав, что что-то не так, и скользнули в неизвестном направлении.       — С таким количеством ошибок, тебя мало убить… но я не могу так просто тебя отпустить. Как насчет проклятия, оно немного сильное.       Улыбка на лице Аозаки Аоко стала сильнее, а затем она продолжила: — С этого момента, как только ступишь на эту землю, ты станешь мадагаскарской лягушкой. Вместе с ее словами проклятие сконденсировалось и сформировалось, а затем было выгравировано на теле Аозаки Токо.       — Подожди, я протестую, что это какое-то дрянное и вульгарное искусство...! Есть предел безвкусию, ясно! Ты, действительно моя сестра!?"       — Ах, да, даже мой художественный талант унаследовала моя сестра. Бедная сестра. Если хочешь винить кого-то, вини себя за то, что ты гений Токо.       Она взяла сигарету, стерла с нее пыль, затем начертила руны, обозначающие пламя, и зажгла ее.       Никотин притупляет боль в ее теле. Великолепное звездное небо давно исчезло, остались только тонкие облака.       Так хочется спать…       Аозаки Аоко громко зевнула, ее глаза слегка сузились, все ее тело раскачивалось, и она даже не могла встать.       — Подожди и ложись спать.       — Ну... но ты все еще такая же. Если я смогу, я действительно хочу преподать тебе урок, чтобы облегчить мой гнев. Ты действительно...       Голос Аоко был невнятным, а глаза полны зрелости и обаяния, не свойственных ее возрасту, она была похожа на копию Аозаки Токо, а ее характер был еще хуже.       Ее голос становился все мягче и мягче, и, наконец, она потеряла сознание и медленно закрыла глаза.       Эдвард протянул руки, чтобы поддержать девушку, не давая ей упасть на землю. Куонджи Алиса подошла к ним, и она не могли ни вздохнуть с облегчением, когда увидела, что они целы и невредимы.       — Все закончилось.       — Ну, как насчет Токо? Алиса слегка кивнул Эдварду, затем посмотрела на Аозаки Аоко, которая спала у него на руках.       — Ушла, перед этим Аоко прокляла ее.       — Это действительно разочаровывающий результат, невозможно сказать, победа это Аоко или Токо.       По-видимому, недовольная результатом, Алиса надулась.       — Следует сказать, что есть победитель и проигравший. Если мисс Токо хочет отомстить семье Аозаки, то она действительно выиграла; если Аоко захочет использовать волшебство, то она тоже победила. Как проходит битва между магами? Если ты достигнешь своей цели, ты побеждаешь.       Они шли тихо, Эдвард обнимал Аоко и нес ее словно принцессу.       — Так, что это было?       Через некоторое время тишину между ними нарушили слова Алисы, которая погладила выбившиеся из уха волосы и спросила тоном, притворяющимся, что ей все равно.       — Не знаю, просто семейные фамильяры, если можно так выразиться… Потом расскажу! — сменив тему, мальчик опустил голову.       — Кстати, Эд-кун, что сделала Аоко когда прокляла Токо?       — Слова несут большой вес, поэтому она использовала лингвистический язык для проклятия на крови и костях той женщины.       — Условия, если она войдет в этот город, то станет лягушкой, Аоко действительно забавная.       — Э… Аоко, не способна на такие заклятия, меняющие структуру тела…       — Поэтому не беспокойся об отскоке проклятия. В конце концов, человек, который наложил проклятие, еще не изучил проклятие. Согласно прогрессу обучения Аоко, это займет не менее десяти лет.       Куонджи Алиса, теперь совсем не понимает своего ученика, если Аоко до сих пор не выучила это проклятие, как она наложила его на Токо.       — Может быть это действия волшебства. Должен сказать, что нести Аоко не так уж и легко. Давай быстро вернемся. Лежать на мягком диване и пить горячий чай или что-то в этом роде, лучше и быть не может.       — Эд-кун думает, что Аоко тяжелая?       Куонжи Алиса предварительно задала этот вопрос мальчику рядом с ней.       — Ее нельзя считать особо тяжелой. Она почти такая же, как две корзины с яблоками. Заметив смущенной взгляд ведьмы, мальчик ответил честно. Вся проблема исходит из разницы в росте и длине рук.       — Две корзины с яблоками…       Бормотала Алиса, но зачем использовать яблоки в качестве единицы сравнения?       — Она была бы рада этой услышать, но… где Шизуки?       — Она закинула факт его смерти в далекое будущее, это женщина действительно решительна, расширение вселенной…       — Так, где же он?       — Мирно спит у нас на диване, забыв эту ночь…       — Это, хорошо или плохо? Мне казалось он ей нравится…       — Не знаю, я не понимаю концепцию любви, лучше сказать мне всего десять, чего ты от меня хочешь?       Куонджи Алиса отвернулась и ускорила шаг. Сейчас его личность казалась гораздо более зрелой нежели десятилетний ребёнок...       — Хорошо, но сегодня, сестренка очень много наговорила, есть повод отпраздновать?       Мальчик услышал холодное фырканье Алисы, приближающееся к холму, ее шаги становились все быстрее и быстрее, оставляя Эдварда далеко позади.       — Всё же, девичий разум сложнее волшебства. Бог знает, о чем они думают...       Сопровождая принцесс домой, юный маг действительно покачал головой, когда думал о недавних событиях, по крайней мере — у них был счастливый финал.