Feelings and Conversations

      Когда Ким врывается в двери его офиса, Кинн такого не ожидает. Ким похож на грозовую тучу. Его лицо хмурится, подбородок поднят. Он словно просит, чтобы мир ударил его. Кинн видит, как его челюсть заметно напрягается.       — И тебе привет, — говорит Кинн, когда его брат садится на диван и складывает руки на груди.       Ким ничего не говорит. Он сидит на диване и смотрит в окна от пола до потолка. Кинн на мгновение оглядывает его. В конце концов, он не видел своего брата несколько месяцев. Помимо хмурого вида, Кинн замечает тёмные круги под глазами. Он видит, как Ким сжимает в кулаке ткань своих джинсов. Он сжал ткань так, будто если не будет за что-то держаться, то расколется.       — Ты пришёл сюда поговорить или тухнуть в своей мелодраме? — нарушает тишину Кинн.       Ким смотрит на своего брата. На мгновение старший замечает на его лице глубокую усталость. Кинн хмурится. Ему это не нравится. Киму едва исполнился 21 год. Он не должен чувствовать, что весь мир лежит на его плечах. Эмоции быстро мелькают на лице Кима, прежде чем он сглаживает выражение лица.       — Я не тухну, — отрезает Ким.       — Ну, что бы ты ни чувствовал, выкладывай.       Ким зыркает на него.       — Не смотри на меня так. Ты влетел сюда, — смотрит в ответ Кинн.       Ким фыркает и откидывается на спинку дивана. Его поза не расслабляется.       Братья некоторое время сидят молча. Кинн позволит Киму прийти к нему. Он всегда приходит. Он уже здесь, так что Кинн знает, что рано или поздно он скажет, что у него на уме. Это должно быть очень важно для Кима, если он пытается скрыть свои эмоции.       — Это когда-нибудь прекратится? — наконец спрашивает Ким. Его взгляд возвращается к окнам.       — Что прекратится, Ким? — спрашивает старший.       Ким колеблется на мгновение. Кинн видит, как его кулак сжимается крепче.       — Эта… всепоглощающая потребность, — выдавливает Ким. Кинн продолжает смотреть на своего брата. Ким выдыхает и проводит рукой по волосам.       — Необходимость быть с ним всё время. Никогда не выпускать его из виду. Держаться за него всегда, — говорит Ким тихим голосом.       Чёрт, думает Кинн. Как он не видел, насколько его младший брат был очарован Порчэем? Конечно, у него было подозрение, когда Ким впервые за много лет взял в руки пистолет и ворвался в склад, где были схвачены Порш и Порчэй. Однако он понятия не имел, что всё зашло так далеко.       Кинн колеблется. Он понятия не имеет, что на это ответить. Потому что на самом деле у него нет ответа. Кинн всё-таки точно так же относится к Поршу. Порш заставляет его чувствовать, что он мог бы стать лучше. Порш заставляет его сердце сжиматься. Кинн может быть таким уязвимым с Поршем и не жить в страхе осуждения. Преданность и любовь, которые текут по венам Кинна к этому человеку, пугают его. Он сожжёт мир ради Порша. Он сделает всё, чтобы увидеть его улыбку.       И теперь у Кима есть кто-то похожий. Как забавно видеть, как все твои собственные страхи отражаются на ком-то другом. Это почти… мило. Кинн чертовски гордится своим братом за то, что он кого-то впустил в своё сердце. За то, что позволил себе испытать эти эмоции.       Кинн вздыхает, потирая виски.       — Оно никогда не прекращается, — признаётся Кинн. — Меняется. Развивается. С этим становится легче жить.       Ким едва заметно кивает. Он кладет локти на колени и скручивает руки вместе. Кинн позволяет ему организовать свои мысли.       — Такое чувство, — начинает Ким, но тут же останавливается. Он смотрит в пол и делает глубокий вдох. Начинает снова. — Такое чувство, что моё сердце живёт вне моего тела.       Кинн ошеломлён. Он не знает, почему эти слова удивляют его. Ким — артист. Писатель. Поэт, правда. То, что он не позволяет себе внешне выражать многие свои эмоции, не означает, что он на самом деле их не чувствует.       Кинн думает о том, что его сердце в руках Порша. Что он доверяет Поршу нечто настолько важное. И как это доверие окупается.       Кинн знает, как сильно Ким облажался с Порчэем. Его сердце немного разбивается, когда он видит брата таким подавленным.       Они с Поршем говорили о Киме и Порчэе. А как иначе? Это младший брат Кинна разбил сердце младшему Порша.       — Я ненавижу то, как сильно он на него подействовал, — рычал Порш.       — Как думаешь, Порчэй когда-нибудь простит его? — спросил Кинн.       Порш вздохнул.       — Думаешь, Ким действительно сожалеет? — спросил он.       — Да, — ответил Кинн. — Ты видел его на складе. Он сделал всё, что было в его силах, чтобы спасти Чэя. Это был первый раз, когда Ким отправился на миссию с тех пор, как ему было 16 лет.       Порш хмыкнул.       — Мой брат слишком хорош для него.       — Если бы мы были ими, ты бы меня простил? — спросил Кинн.       — Конечно, — без колебаний ответил Порш. Его глаза расширились, когда он сказал это так быстро. Он немного сдулся.       — Вы с братом очень похожи, — сказал Кинн. Он поцеловал парня в лоб, в то время как Порш проворчал «как скажешь», но его легкая улыбка выдала притворное раздражение. Кинн продолжил. — Это будет нелегко. Но я думаю, что они могут преодолеть это. Так же, как и мы.       Кинн возвращается в настоящий момент. Ким постукивает пальцами по своему колену.       Такое чувство, что моё сердце живёт вне моего тела. Ага. Кинн понимает.       — Да. Да, это чувство никогда не проходит, — вздыхает он.       — Я люблю его, — шепчет Ким.       — Я знаю, — говорит Кинн.       — Это так больно.       — Так будет не всегда.       — Откуда ты знаешь? — отчаянно спрашивает Ким.       — Потому что если я что-то и знаю о братьях Киттисавад, так это то, что они дают людям, которые их обидели, шанс исправиться, — говорит Кинн. — Я облажался много раз. Честно говоря, намного хуже, чем ты. И Порш всё ещё здесь, со мной. И я делаю всё, что в моих силах, чтобы больше не причинять ему боль.       Ким кивает. Кинн видит, как напряжение покидает плечи брата.       — Дай ему немного времени. Некоторое пространство. Дай ему понять, что ты здесь, чтобы поговорить с ним, дать ему ответы, когда он захочет, — говорит Кинн.       Ким молчит минуту. Затем встаёт и идёт к двери. Прежде чем уйти, он оборачивается.       — Спасибо, — говорит Ким.       Старший кивает ему и смотрит, как его брат выскальзывает из кабинета.       Кинн выдыхает, не подозревая, что сдерживал дыхание. Он молится любому существующему богу, чтобы его брат снова был счастлив. Он надеется, что Порчэй найдёт в себе силы простить его идиота-брата.