Break my fucking sky

Умей смеяться, когда грустно Умей грустить, когда смешно Умей казаться равнодушным, Когда в душе совсем не то… — Сергей Есенин Солнце не светило уже несколько дней, в основном шли дожди. Я даже и забыла какого это — солнечные лучи. Мои дни здесь стали как будто однотонными и кажется я потеряла счёт времени. Я отбывала свои дни — здесь, в этой дыре, под названием — сумасшедший дом. Мои родители отказались от меня и решили упечь сюда, в какую то глушь, под предлогом якобы я больна на голову, ну да, они же люди верующие, а мне нечего делать и решила я почитать Сатанинскую Библию со своим другом, которого я кстати и не помню как зовут… А моё имя… Да это даже и не важно, вскоре вы всё равно узнаете. Уже как полгода я лежу в этой больнице, в отдельной палате с белыми стенами, которые так и наводят тоску, с решетками на окне до которого я еле — еле дотягиваюсь. На одной из стен, там красовалось время от времени потёртое зеркало с трещинами, я мало по малу иногда подходила к нему. Оно было мне лучшим другом потому, что когда я плакала, оно никогда не смеялось. Меня тут называют сумасшедшей, хоть сама я себя такой не считаю. Меня держат в изоляции от всех остальных пациентов, хотя я вообще без понятия есть ли здесь кто нибудь ещё, кроме меня. Каждый день ко мне приходит один и тот же психолог, он мне даже нравится. Такой приятный парень с бледной кожей и впалыми скулами, с черной копной волос с челкой на глаза, на его черные одеяния всегда был накинут белый халат. Будто он и не врач, а просто какой то зашедший с улицы чел. На шее у него висели всякие разные цепочки, на тонких пальцах поблёскивали кольца. Он всегда интересовался как мои дела и здоровье, всегда просил меня, что либо нарисовать на листе бумаги, и часто это были всякие демонические рисунки, со всякими монстрами и чертями. Что мне казалось забавным. У меня много таких лежит на тумбочке слева. И всегда там будет какой нибудь огрызок карандаша и ластика. Иногда этот доктор — врач приносил фрукты и даже иногда любил составить мне компанию, что мне нравилось. Но в тоже время это было и не на долго. А так в основном из врачей, ко мне никто и не заходил. Но часто водили меня по кабинетам разных врачей, где меня уверяли в том, что я полностью сумасшедшая. Мне уже давно наскучило тут лежать, ни раз я думала о побеге отсюда, но больница находилась в лесу и в целом бежать было некуда. Мои мысли рождают демонов, которые питаются всеми моими эмоциями и это заточило меня здесь. Дождь на улице — плач моей души… — Посмотри вокруг сколько демонов ты здесь видишь, милая?.. — спрашивал психолог. — Парочку, они хилые, наверное только, что появились… А иногда, мне кажется, что их и нет вовсе. И что за мной ходит только одна тень, которая пытается меня сломать… Моей теперешней рутиной стало, — просто лежание на кровати и тупое смотрение в никуда, а то есть — в потолок. Совсем иногда из-за туч выходило солнце, и эти самые теплые лучики касались моего белого, грязного платья. Тогда я невольно вставала на кровать и поднявшись на цыпочках как могла, хваталась за решетки на окне и выглядывала наружу. Будто за ночь там, что то могло измениться. Нет, обычный вид на лесную глушь, где каждую ночь я слышу пение кукушки. Редко, совсем редко, выпускали меня на улицу, на задний двор. Там на наклонённом, не ровном дереве, на одной из толстых веток была подвешена качель. Веревки которой мне из далека напоминали виселицу. Это было моим единственным развлечением — качаться на качели. Под ласками прохладного летнего ветерка и под карканьем соседских ворон. На ней я могла спокойно писать в своем демоническом блокноте, и при этом никто меня не побеспокоит, рисовать всякие жуткие для врачей картинки, размышлять о жизни. Думая, как же странно испытывать то чувство — когда не хватает тебе того, кого ты никогда не встречал. У меня никогда не было лучших друзей, да даже обычных друзей, и то не было. Хотя я припоминаю одного, но когда вспоминаю, то становится как то все совсем по другому, вспоминаю то место где были мы вместе с ним… Я хорошо помню тот сарай, где коротали мы вместе те минувшие дни. Это был словно наш маленький собственный мир, там всегда было душно и тесно. Туда всегда проникали лучики света, из грязных окон на одной стене. Там всегда был бардак, пыльно. На потёртых стенах красовалось множество от времени выцветших на солнце плакатов, старых рок — групп. В углу стояла дырявая барабанная установка, повсюду лежали провода тянувшихся от усилителей для поломанных электрогитар. Стол был забит бумагами, на которых писали мы текста для наших песен, лежали также выцветшие нотные листы. В шкафу, каждая полка была забита пластинками, CD дисками, кассетами. Где то под столом находился запылившийся проигрыватель. Тут давно уже никто не убирался… Я помню как помногу мы репетировали в этом сарае готовясь к нашим концертам, мы так хотели сколотить группу. На тумбочке стоял поломанный время от времени телевизор, мы любим его смотреть в дождливую погоду. В крыше под наклоном было сделано небольшое окошко, ночью можно было лежать под ним и смотреть на звёзды. Где то в углу рядом с мусорной лежали банки из-под выпитых нами когда то энергетиков. И рядом с ними мой же скейт. Дверь сарая мы всегда запирали на замок, ключ которого все время перепадал из наших рук друг другу в руки. Жаль, что тогда я видела наше жильё в последний раз. Сейчас я вообще без понятия, что с ним. Где все те вещи? А может в антенну на крыше сарайки попала шировая молния и он заполыхал? А может его снесли? Этого я тоже не знала. Даже с трудом помню имя этого пацана. Вроде бы… Хоуп? Да, такой рыжий мальчишка, с зелёными глазами и с множеством веснушек на щеках. Такой милый когда дуется, такой нытик — одиночка, что смешной смотреть. Иногда я наблюдала за ним, пока тот спал. любила думать, что эти сны обо мне. Я знала его еле — еле, совсем чуть-чуть. Он мало рассказывал о себе, больше любил слушать меня. Был таким замкнутым, что мало чего из него можно было бы вытянуть. Но всё равно он был мне таким близким, что даже не хватало как то его, в этом больничном одиночестве… Эх, если б он знал где я сейчас, то наверное бы спас меня. Иногда люблю отвернутся к стенке и дав волю слезам шепотом умолять: «ну можно ты снова вернёшься? Ну можно ты снова будешь смеяться над моими странными носками? Я снова смогу видеть твои пыльные конверсы, которые ты промочил насквозь в пруду. Ты подтолкнешь мое плечо и мы вновь пойдём с тобой гулять до темноты, гулять в лесу, где я однажды потеряла свою, почти новую косуху. Где я будто кашляла ромашками из-за тебя. Тогда в последний день ты говорил мне, что то про свой уезд куда то далеко, и может даже навсегда. Почему я даже не узнала твой телефон? Я пыталась найти тебя, но было все напрасно. И в тот день у меня была ужасная депрессия, меня до чёртиков бесила моя прошлая рутина, состаящая из прослушивания «The Cure» вперемешку с моими слезами. И я пытаюсь все вернуть. Чтобы все было как раньше. Даже зная, что мой поезд ушел. Ещё прошлым летом, таким же гадким, как этот мрачный небесный свод…» Я просто не могу забыть тот день, когда впервые встретила его. Мне иногда снятся кошмары, из-за которых мне не по себе. Я помню как мы рубились с ним в игровые автоматы до самого закрытия, пока охранник не выгонял нас пинками. В том самом сарае слушали винил и танцевали как ненормальные. А в голове всё та песня, про побег из дома и мокрые кеды. И снова я надену отцовскую футболку, которую явно помотала жизнь и тебе она снова понравится, что в твоих глазах заиграет некоторая зависть. И от всех этих воспоминаний глаза не слушаются и намокают. В момент когда из фантазий о прекрасном возвращаешься в мрачную реальность, становится больно. Так больно, что даже трудно дышать: сердце словно завязали морским узлом… *** Вскоре тот самый легендарный психолог перестал навещать меня. Пытаясь расспросить других врачей о нем, мне все отвечали, что такого у них не работает. Это было слишком странно. Странно, что даже грустно от того, что исчез тот человек, который мог реально понять меня… Но быстро мне все надоело, надоело глядеть днями и ночами в этот грязный потолок на котором висела одна единственная лампочка и в углу которого паук сплёл паутину. Надоело скитаться от одной стене а другой, надоело плакать перед зеркало и надоело просто жить здесь. Тогда то я и решила сбежать. Молча, в один день я просто собрала вещи в свою кожанную сумку через плечо, и ночью дождавшись отбоя, просто надела свои башмаки и раздвинув руками решетки на окнах просто вылезла через туда. Сказать, что я больно ударилась нечего не сказать, всё-таки упасть со второго этажа не мягко. Но я быстро встала и отряхнувшись от грязи пошла в сторону забора. Сделав подкоп снизу я с лёгкостью пролезла под ним. И вот уже стояла напротив дремучего темного леса, посреди ночи, в одном белом больничном платье и с сумкой в руках, а за моей спиной та самая больница. Противно было то, что я даже не знала куда и идти. Странно, что я не додумалась до такого с самого начала. Было страшно идти туда в самую лесную глубь одной, да ещё и в ночь. Тогда я решила примоститься где нибудь рядом с деревом и дождаться пока расцветёт, а потом уже куда нибудь идти. Я села на пень под каким то высоким деревом. Было мокро и сыро после дождя. Я достала из сумки плед и закутавшись в него, закрыла глаза слушая пение кукушки, доносившиеся откуда то из глубины леса… *** Меня разбудили первые солнечные лучи, я как можно быстрее поднялась и запихнув свёрнутый мной плед в сумку и пошла в сам лес, даже не смотря на то, что я опасалась волков или ещё каких-нибудь диких животных, мне нужно было убежать как можно дальше от этого места, пока врачи не хватились меня искать. Я шла всё вперёд и вперёд хоть знала, что таким образом далеко и не уйду. Шарахаясь от каждого шороха или хруста, но к счастью лес утром или днём кажется не таким уж и дремучим как ночью. Он не был совсем глубоким, я то и дело задирала голову вверх дабы рассмотреть это зелёное «небо» из листьев верхушек деревьев. Вот начал покрапывать дождь, а я в лёгком платьице, стало прохладно и в башмаках сыро. Укрыться было негде, чувствовала себя бомжом. Там хотя бы у меня была крыша над головой, а здесь… Нет, не в коем случае! Я не должна вспоминать и возвращаться в то место, куда упекли меня мои «родные», в том месте где считали меня и внушали мне, что я сумасшедшая, а ведь я всего лишь то имела противоположную от Бога веру и это довольно-таки странно… Волосы наливали на лоб, я вышла из леса на обрыв и посмотрела вдаль. Там бежала река, такая серая и блестящая. Широкая и манящая. Можно было любоваться ей вечно. На другом берегу реки ветер качал деревья, мрачные облака плыли по мрачному небу. Самое печальное, что это нельзя было не нарисовать, не сфотографировать, а только запомнить. Мой телефон забрали ещё до поступления в больницу, а время я определяла по солнцу. Но в последние дни его не было… Словно погибло, затерялось где то меж тучами, так далеко, далеко. Иногда смотришь наверх и так и хочется, чтоб это чёртово небо сломалось, хотя б на минуту вышло солнце и подарило хоть немного счастья. Бумага у меня кончилась, да и не художником я была, чтоб рисовать такие пейзажи. Тяжко вздохнув я пошла по обрыву вдоль леса идя туда, куда сама не знала. Живот предательски ныл, давно я не ела. Где то в дальнем углу сумки затерялось красное яблоко. Я впилась в него зубами и откусила кусочек. Во рту появился сладко — кислый привкус и он начал таять. *** Так я проходила ещё где то несколько часов. Давно вся промокла, запачкалась и покончила с яблоком. Умудрилась, также нарвать каких то съедобных ягод в лесу и обьесть почти все кусты. Начинало смеркаться, а с этим и страшнее, даже не представляла где буду ночевать. Я ходила и ходила то и дело задирая голову и видела как с верхушек деревьев и елей слетают птицы, я просто села на соседний пень под каким то из деревьев и опустила голову, понимая, что хожу кругами и теряюсь в этом дремучем лесу, как и в самой себе. А может даже это и последний мой день в этом мире, что может ночью волки проголодаются, а я им как раз за ужин и сойду? Конечно, всё может быть… Из мыслей пробудил меня хруст сзади. Я резко обернулась, тьма заключила в своих объятиях лес. Нечего не видно, лишь вдали горит, что то алое, наверняка конец лета, начало осени. А может и начало конца… Я вскрикнула и одновременно вздрогнула повернувшись вперёд. Всего в нескольких шагах от меня прислонённый плечом к дереву стоял… Тот самый психолог. Я протёрла глаза, да, правда он. Он пристально смотрел на меня, одним глазом, другой скрывался за темной чёлкой на бок. На нем не было белого халата, лишь темное пальто на распашку. — Вы… — только и успела выдавить я, как резко подскочила и хотела уже было бежать, но он в два шага оказался со мной и удержал меня. — Неееет! — завопила я, как только могла. — Я не хочу обратно!!! Пустите!!! — Успокойся, — сказал он, — я и не собирался отправлять тебя обратно, просто гулял по лесу, неужели умудрилась сбежать? Он выпустил. Я обернулась и озабоченными глазами глянула на него, он же был абсолютно спокоен. Я кивнула и присела обратно. — А куда вы делись? — неожиданно спросила я. — Почему вы ушли? Мне врачи остальные говорили, что вы там вообще не работаете, что-то случилось? Он тяжко вздохнул и перевел взгляд себе под ноги. — Дело в том, что… Я никогда там не работал, просто приходилось иногда помогать остальным, да и составлять компанию некоторым пациентам… У меня видишь ли, родственники некоторые работают там, а потом мне это наскучило и я решил уйти. — его голос упал. — А как же ты? Давно ты здесь? — он оглядел глазами лес. — Давно… — вздохнула я. — мне вообще некуда идти, даже по-моему смысла то не было, сбегать… Он минуту помолчал, а потом вдруг сказал: — Пойдем со мной, я знаю одно место, уверен тебе разрешат там переночевать. Делать было нечего и я пошла с ним, правда нехотя, малоли заведет меня ещё куда нибудь. Мы шли недолго, попутно разговаривая конкретно не о чем. Он все время задавал мне вопросы про мое увлечение к демонам и к адскому миру, а я же в свою очередь спрашивала его о том месте куда он нас ведёт. Выяснилось, что это некое сообщество готов, сатанистов и всякого такого мрачного. Они скрываются от людей, потому, что мир не хотел принимать их такими какие они есть, поэтому создали собственный мир. И судя по всему этот самый психолог тоже состоял в нем, теперь мне было ясно почему у него такая прическа и вообще стиль одежды. Тут мы вышли из леса на просторную поляну, где посреди неё стоял мрачный, высокий, готический за́мок. Здесь они и жили. Честно говоря меня это поразило. Я не думала, что таким как психолог хватит денег на постройку и организацию такого, это ж просто сенсация, внутри он наверняка ещё больше. Мы подошли к черному увитым плющом забору, он приоткрыл калитку впуская меня, я быстро забежала после чего он закрылся на ключ и взяв меня за руку повел к массивным дверям. Потянув за ручку, дверь с трудом поддалась, но открылась, заходя внутрь мне сразу стало теплее, а в нос ударил запах чего то уютного. Он захоопнул дверь за нами. Стало темно, а хлопанье двери отразилось огромным эхом от стен за́мка. Психолог прошел вперёд и велел идти за ним. Наши шаги тоже отражались эхом от стен, на которых красовались разные вырезанные узоры. Задрав голову вверх я увидела как высоко расположенны окна от которых тянется свет к алому потолку, мы подошли к высокой лестнице и начали подниматься наверх. Мы пошли по этажу устланным алым дорогим ковром, повсюду на стенах висели разные абстрактные картины, стояли свечи в канделябрах и кое где были вазы. Тут он подошёл к темным дверям и дёрнул за ручку входя, а я же поплелась сзади. В нос сразу же ударил запах алкоголя, табака и электронных сигарет. Я подняла глаза и увидела просторную комнату выполненную в алых тонах, создавающие интимную атмосферу. На стенах висели разные картинки демонов, козлов, пентаграмм, дьяволов и т.п. Повсюду было много готов, как девушек так и парней. На диванах, на столе, повсюду. Почти все были с темными волосами, проколами, наколками, в готических нарядах, а кто то был совсем уж в соблазнительных. Все они занимались чем угодно. Кто то изрядно выпивал, играл в карты, покер, девушки на шестах танцевали стриптиз, а кто то и вовсе занимался сексом. Много было и музыкантов с разными инструментами для тяжёлого рока. Увидев всё это, появилось желание убежать куда подальше, я не представляла себе их так, слишком развратно и открыто, но наверное все сатанисты должны быть такими, не чистыми. К нам подошёл какой то качок с множеством татуировок, он оглядел нас, а после, что то сказал психологу. Я не могла расслышать, что, из-за громкой музыки. Они обменялись ещё несколькими словами, а после мы с психологом покинули комнату. — Ну как впечатление? — спросил он идя по тихому коридору. — Ну… Я не так себе всё представляла, так развратно и… Уууф… Горячо… — я сглотнула. — Нечего, надеюсь хозяин понравится тебе намного больше. — ответил он продолжая идти, но уже в другую сторону. Внутри что то ёкнуло, у них ещё и хозяин есть?! Мне было страшно подумать, что он из себя представляет, а что если это реальный Сатана? Или что то наподобие, а как он отреагирует на мой визит? Вдруг скажет убить, а этот психолог, которого я еле знаю уже нечего не сможет поделать… Но было поздно. Мы уже подошли к похожим дверям и психолог в этот раз постучавшись и получив одобрительный ответ вошёл внутрь впихивая меня вперёд. Комната была в мрачных тонах, горел камин, высокие полки с книгами и разными штуками, а за письменным столом сам господин. Честно говоря не плохой. Молодое лицо, бледная кожа с впалыми скулами, пирсинг на губе, чёрные волосы с челкой на левый глаз, татуировки на руках. Он спокойно оглядел меня с ног до головы. — Хозяин, я привел свою знакомую, она сатанист и ей некуда идти, сирота, может ли она пожить у нас? — я закусила губу и перевела взгляд на господина он медленно кивнул, а после сказал таким глубоким и завораживающим своим спокойствием голосом: — Только сначало мне нужно переговорить с ней, так сказать познакомиться поближе, проходи, милая. — сказал он обращаясь ко мне. Психолог подтолкнул меня сзади и я на ватных ногах прошла к столу и села на стул напротив, скинув сумку с плеча. Психолог скрылся за дверью. Господин оглядел меня и начал: — И так, во первых, можешь звать меня — Асмодей, меня собственно все так зовут. А как же твое имя, крошка? — Ле́та. — выпалила я. — Оооу… Лета, Лета, Леточка… — как бы смакуя мое имя произнес он. — А знаешь ли ты, что так называется река забвения в аду? — спросил он. Я покачала головой. — Ну ладно, тогда расскажи мне всё о себе, откуда ты и как стала сатанистом, но не забывай, что мы — должны доверять друг другу и не в коем случае не врать мне, а то рано или поздно я всё равно пойму подвох. — он пододвинул мне чашку с чаем и так за несколько минут я рассказала ему всю мою историю от начала до конца. Да, права, он был поражен и даже заинтересован. Я же вдруг почувствовала облегчение, что рассказала кому то обо всём. Я показала ему свои демонические рисунки и блокнот и как много покушений на них было. В заключении он добавил: — Чтоооо ж… да, все признаки сатаниста у тебя имеются, но… Помни, пока не избавишь себя от лицемерного самообмана, ты — не сатанист. — я кивнула. — А так, можешь переночевать у нас, ты наверняка устала и замёрзла, оставайся сколько хочешь. Мы не позволим чтоб тебя нашли те ужасные врачи. — я выдавила на себе улыбку. — И ещё кое, что… — я насторожилась. — Избавься от своей девственности. — этот тихий приказ оглушил меня сильнее любого шума. — Как…? — тихо переспросила я. — Где я найду себе напарника, да и это же невозмож…? — но он поднял указательный палец вверх и указав на дверь поднимаясь сказал: — Пойдем, я отведу тебя к одной из наших, она тебя пока подготовит, расскажет правила, а я скоро подойду. Мы вновь вышли в коридор и пройдя несколько метров оказались у алой двери. Он не постучавшись нажал на ручку и входя подтолкнул меня вперёд. Комната была пышной и тоже алой с большой двухместной кроватью посреди, с большим окном занавешанным темными шторами, с боку от двери находился письменный стол за которым сидела девушка с темными волосами, которые спадали на пышный бюст, неприкрытый не чем, на ней были сетчатые чулки и это все, что было из одежды. Она читала книгу и когда вошли мы подняла взгляд. У нее был темный макияж на лице, розовые губки и достаточно теплый взгляд. — Элис, — обращаясь к ней сказал он. — Это новенькая, подготовь её хорошенько, предстоит сделать то, ну сама понимаешь, что. А я скоро подойду. — и удалился. Дверь щёлкнула на ключ. Я повернулась, девушка уже медленно подходила ко мне. Её походка была плавна и легка, округлые бёдра покачивались, а привлекательные губки были слегка приоткрыты. Она подошла ко мне вплотную и заведя одну руку мне за голову осторожно помяла мои волосы. Её упругие полушария груди были прямо перед моим носом, а соски были сексуально проколоты. Я затаила дыхание. Девушка оглядела меня, а после сладко проговорила: — Раздевайся. — почему то мне хотелось слушаться её. Я не знала на, что именно иду, но она помогла снять мне с плеча сумку и положила ее на стул рядом. Потом она начала расстёгивать пуговки платья, воротника на моей груди. Она стянула его с моего тела вниз и повесила на стул. Я оказалась в одном нижнем белье. Девушка взяв меня за плечи повернула меня к себе спиной и начала осторожно мять их и неожиданно надавила на ключицы сзади. Я громко ахнула. Затем она принялась скользить тёплыми ладонями по спине и осторожно потянула за застёжку лифчика. Девушка стянула лямки с плеч и откинула бюстгальтер на стул. Она взяла меня чуть повыше локтя и оттащила ближе к столу и приказала мне сесть на него. Я повиновалась. Она осторожно огладила мою грудь и поласкав животик с сосками осторожно оттянула ткань моих трусиков спереди и запустила туда два пальчика. Я резко вдохнула и вцепилась пальцами в стол. Только сейчас я осознавала куда пошла с тем психологом и сейчас меня кажется хотят изнасиловать прямо здесь и сейчас, в глухом замке, среди готов и шлюх. Тем временем так называемая Элис уже играла с моими половыми губами, изредка подразнивая клитор. Я чувстовала как намокаю. Она наклонилась к моему уху и якобы случайно задев губами мою шею мягко прошептала: — Расслабься, у нас не любят когда это не приносит удовольствие… — я попробовала, но безтолку. Как можно расслабиться когда прямо на письменном столе с тобой вытворяют вот это, да ещё и не знакомый тебе человек! Я почувствовала влажный поцелуй у себя на ключице. Девушка взяла меня за подбородок и потянув к себе ближе накрыла своими губами мои, начиная посасывать. Странно, что я совсем не умею целоваться. Отцепившись, она сжала меж своими черными и длинными ноготками мои совсем не защищённые сосочки. Я закусила губу. Элис снова запустила свою руку мне за голову и взяв меня за затылок опустила к себе на упругий бюст. Я вдохнула на удивление приятный запах и расслабилась на мягком месте. Осторожно прикоснулась губами к одной. Такие теплые. Она отстранилась. А после приказала мне лечь на живот. Я дражащим телом осторожно перевернулась. Элис зашумела шкафчиком внизу стола. После приспустила мои трусики и я почувствовала меж ягодиц что то прохладное и вязкое. — Не бойся, это смазка. — ласково сказала она, положив мне руку на спину, чтобы я не ёрзала. — Асмодей немножко… Трахнет тебя, но это для твоего же блага, ты же теперь одна из нас. — при одном только слове трахнет у меня задрожало всё тело. Сейчас возьмёт меня и изнасилует, а я потом заберемению и… В голове уже крутились всякие непристойные мысли об этом… Я зашмыгала носом, у меня кажется намокли глаза, стало страшно… Её пальчик совсем неожиданно проник мне при входе ягодичек, я вздрогнула. Проверив, что я достаточно смазана девушка велела мне подняться. Я медленно встала показывая заплаканное лицо. Девушка провела рукой по моим скулам размазывая слизинки и подбадривающи похлопала меня по плечу. Её рука потянула меня за волосы сзади заставляя задрать голову, и после чего я почувствовала горячий язык на своей шее. Горячие дыхание обжигало мне грудь, я чувстовала засосы и укусы на бюсте и животе. Элис отцепилась. После велела мне раздвинуть ножки чуть пошире, но получив отрицательный ответ, сама взяла меня за коленки и резко раздвинула. Она резко вошла пальцем в клитор. Я издала всхлип. Наклонившись, её язык начал пробегаться по промежности, дразня всё, что только можно было. Девушка вновь достала смазку и аккуратно начала смазывать мои стенки. Я откинула голову томно дыша. Только закончив, замо́к в двери щёлкнул и та распахнулась. Вошёл Асмодей. Он вновь закрыл дверь на ключ. — Господин, она готова. — кивнула Элис осматривая меня. — Отлично. — одобрительно кивнул тот и начал расстёгивать свою темную рубашку и черные джинсы. Элис взяв меня за локоть помогла встать, а затем нагнулась к моему уху и прошептала: — Слушайся его в постели и не перечь ему, даже не моли о пощаде, если ту не заслужила. Он того не потерпит… — девушка выпустила меня и кивнула мне головой на кровать. Асмодей уже стоял обнаженный, а я его достоинство так и сверкало в презике. Я закусила губу и проходя к кровати надеялась на то, чтоб смазка из меня не вытекла, иначе больно будет. Я старалась не смотреть на господина, но тот видимо совсем не стеснялся меня рассматривать. Я легла на спину, он же присел рядом со мной, а Элис осталась наблюдать за нами сидя за столом. Он осмотрел меня и осторожно пощупав мою грудь скользнул пальчиками по животику и остановился чуть ниже на половых губах. Начал играться с ними. Я сжала простыни на кровати. Потом скользила взглядом по нему и встретилась с его темными завораживающими своим жаром, глазами. Я поспешно отвела взгляд, а он же провел большим пальцем руки по моей нижней губе. Господин склонился на до мной и прильнул к моим губам. Проник языком прямо ко мне в ротик, мне стало тошно и я замычав попыталась отстраниться, но он целовался настойчиво. Резко отцепился продолжая томно дышать и пиля меня взглядом. Асмодей велел перевернутся на живот. Я медленно начала поварачиваться, но резкий шлепок по моим ягодицам с его стороны ускорил меня. Я уже лежала на животе в открытом и доступном для него виде, голова моя была повёрнута в сторону, мне было страшно даже дышать. Он убрал лишние волосы с моей шеи и наклонился поставив засос, делая чмокающий звук. Его длинный коготь прошёлся по моему позвоночнику, вызывая табун мурашек и лёгкую дрожь. — Раздвинь ножки шире. — лёгкий приказ, ну вот и начнется сейчас, не успела подумать я. Немного раздвинула. — Шире. — сказал он. — Ещё шире. — спокойно командывал он. Наконец он унялся и осторожно провел двумя пальцами внутри ягодиц при входе. Я шумно и глубоко вздохнула и выдохнула. Он просунул внутрь один пальчик, а потом второй и третий. Мой анал был заполнен. Было не так больно из-за смазки, от того как он любезно расстягивал меня. Он шевелил ими то спокойно, то резко, ускоряя или замедляя темп. Вскоре он убрал их. И вот он приподнялся. И почувствовав его ладонь на своем плече он проговорил: — Всё, теперь приготовься, но не напрягайся. — мое сердцебиение ускорилось. Он аккуратно вошёл членом мне в анал. Я сильнее сжала уже и так намокшие простыни и громко вдохнула. — Терпи. — послышалось с его стороны. Я чувствовала как толкается он во мне, но не резко, лишь слегка. Я застонала уткнувшись лицом в подушку, чувствовала как орудует он во мне. Казалось это длилось целую вечность. Но вот он вышел. Мой анус ныл. — Ну вот и все, — сказал он. — думаю на сегодня с тебя хватит. Отдыхай! — он взял одеяло и накрыл меня им, провел по моим волосам. Мое тело всё пульсировало, я наконец расслабилась на мягких подушках и перине, а их разговоры отдавались эхом в моей голове. Единственное, что я помню дак это то, как Асмодей вышел из комнаты закрыв дверь и Элис которая сидела со мной в кровати, поглаживая меня по голове, усыпляя. А потом я заснула, даже забыла, что сбежала из больницы…