Аmantes - amentes

1 сентября. Крайне волнительно, новое заведение, новые люди, новые смыслы жизни. А казалось бы, в мыслях я уже давно покинула данный город и поступила на специальность мечты, но жизнь непредсказуемая штука. И сейчас я нахожусь здесь, в своем родном Владивостоке, на кафедре Публичного и Частного права, проще говоря, юрист. А кто бы мог подумать? Кто угодно, но только не я. Ведь я всю свою сознательную жизнь грезила о том, что свяжу свою жизнь с государственной службой, буду неким Акакием Акакиевичем, только в сфере дипломатии, а звучит-то как гордо «международные отношения и внешняя политика», я бы определенно была прелестным дипломатом. Но видимо не судьба, вероятно мне предначертан иной путь (порой я становлюсь мерзким фаталистом), да и я сейчас уже не столь жалею, давненько я этим перестала гореть, и вообще гореть. Ну что ж, в любом случае, это должно быть интересно и определенно ново для меня, ведь на уроки по обществознанию я никогда не ходила. Зайдя внутрь, я сразу отметила такое величественное здание, наверное, годов 50-х прошлого века, и такой сущий беспорядок. Старые сидения и парты, исписанные десятилетиями пресловутыми фразочками из провинций: «Здесь были мы», «Группа 1021 рулит» и прочее-прочее, об которые, вероятно, будут порваны не один десяток моих колготок, истрепанные жалюзи, которые и назвать этим словом трудно, висящие в безвоздушном пространстве куски ткани – так лучше, неровные стены в скучных тонах, и наконец отсутствие столовки и лифтов– вот же гадость; несмотря на витающий на первый взгляд хаос, мне удалось рассмотреть уж очень красивую Советскую символику в лепнине на потолке, изящные колоны, и высоченные потолки, как в поместье у графа Орлова, мой бы дед сказал, что вот оно величие Советского Союза. В голове полный гротеск. Но да ладно, я пришла не для поиска эстетического наслаждения, у нас другие цели. После нудной (как это следовало ожидать) речи ректора и деканов, нашу группу проводили в аудиторию. Поступала я не одна, со мной моя подруга детства, Катя, с которой мы прошли и огонь, и воду, и недельные попойки, и болезненные расставания, и рабочие будни, в общем мой верный друг, товарищ, одноклассник, коллега, а ныне одногруппник. Оглядев группу, сделали вывод, что не так много милых нам людей, но есть с чем работать. И наконец встает вопрос о должности старосты. Недолго раздумывая, меня осеняет. Я буду старостой, кто если не я? Я просто не могу позволить, чтобы чья-то инфантильная физиономия решала важные, в том числе для меня, вопросы. Уж больно мой синдром «Владычицы морской» требует своей сатисфакции, как же ему отказать. Двое второкурсников были прикреплены к нам в виде помощников, чтобы нам быстро освоиться в институте, причем очень даже кстати, ибо я уверена, что проучившись год, я не запомню на каком повороте сворачивать, и какая лестница ведет на нужный этаж, хвала Советским архитекторам и позор моему топографическому кретинизму. Ну и наконец самое долгожданное повествование, повествование о преподавателях, все открыли заметки в телефоне и достали ручки, здесь действительно нужно слушать предельно важно, ибо не всегда твоя оценка зависит от объективного количества и качества твоих знаний. Путем диалога мы выяснили, что есть лапочки, на пары которых можно вообще не ходить, есть требовательные, и есть самый знаменитый отряд - киборг-убийц, но счастье, он состоит из всего одного бойца. Счастье, думала я, счастье. И звали ее Эльвира Александровна. Она преподаватель сразу двух смежных дисциплин. Какая прелесть, борьба за выживание. Должно закалять дух. И я была настроена решительна, я была готова к битве, сражению, войне, ни через одну стерву я проходила, но оказалось, я останусь вовсе обезоружена, я останусь без возможности ей сопротивляться, я не знаю, что со мной произойдет, я не знаю… Первая пара с ней, рассказы об этой женщине сопровождались возмущением, неоправданной, как мне на тот момент казалось, злостью, и конечно же, преувеличением. Почему же сейчас мое сердце замерло при виде ее? В аудиторию быстрым шагом зашла она, нет, влетела, если вы смотрели или читали Гарри Поттера, то представьте себе Профессора Снейпа только без мантии и в женском обличии, вот так она ходила, летала, несмотря на каблуки, неся за собой легкий сладкий шлейф. Женщина 45 лет с каштановыми локонами, распростёртыми чуть ниже плеч, каждая черта ее лица лишена каких-либо чувств, они выточены, грациозны и невыносимо холодны. Твоя осанка, выражение лица и поза кричащими буквами дают нам понять, что ты здесь главная, а иначе и быть не может. Остановившись у своего места, ты сразу же ледяным тоном прочитала лекцию о том, что это первый и последний раз, когда тобой была принесена аппаратура к занятию, теперь это наша обязанность, этим же тоном рассказала о желанной дисциплине в аудитории, выдвинув все свои высокие требования. Уже прошли первые 5 минут от пары, и во время переклички, причем обращалась она к нам исключительно по имени-отчеству, один парень не попал в аудиторию за опоздание на полминуты, а она безусловно пунктуальна, вторую выгнали за телефон, и пожелали удачной сдачи экзамена. Эта женщина не терпит компромиссов. Эта женщина сама серьезность и строгость. За полтора часа, я ни разу не видела, как она улыбается, ни единого шевеления мускула на ее лице против протокола, только хмурый лоб. А я сижу и глупо пялюсь на нее, в промежутках между стенографией ее лекции, я чувствую ее стержень, это борец, очень сильная личность, от нее исходит воинствующая энергия, такая манящая и отталкивающая одновременно. И она безусловно красивая женщина, действительно красивая, без опошленности этого слова, нетронутая различными инъекциями, естественно стареющая, но трудно назвать тебя старой, ты цельная, взрослая, такая необыкновенная. С тобой будет однозначно нелегко, а когда я, собственно говоря, любила посредственность? Конец пары, и я понимаю, что мне нужно поднести журнал для подписи, этот момент мне кажется таким интимным, что подрагивают пальцы под клочком целлюлозы. - Эльвира Александровна, распишитесь пожалуйста. Протянув ей журнал, смотрю в глаза. - Ох, Ева Александровна, теперь Вы на протяжении года будете меня терзать. Что блин сейчас это было, она назвала меня по имени, она запомнила, господи, неужели она действительно запомнила, либо у нее феноменальная память, либо я не хочу ничего предполагать. И она улыбнулась, черт бы тебя побрал, женщина, ты улыбнулась, впервые за эти полтора часа. И все это конечно же выбило меня из колеи, и все думы превратились в полнейший сумбур, а кричащей мольбой проносилась мысль о том, что же мне ответить. - Постараюсь сделать это максимально безболезненно. Игриво улыбаясь, говорю ей я. Не знаю, насколько это выглядело флиртующе, но я ощущала себя одной из самцов-соблазнителей, которые постоянно трепали мои нервы на протяжении всей жизни. - Для Вас или для меня? -Заинтересованно наклонила голову она, слегка приподнимая уголки губ, опустив взгляд в журнал. - Хотелось бы претендовать на паритетную комфортность, однако это уж зависит не только от меня. Заговорщическим тоном произнеся эти слова, я потянулась за журналом из ее протянутых рук. И как в самых дешевых романах, наши кончики пальцев соприкоснулись, но по ощущениям это было самое страстное объятие, и видимо не только по моим, ведь в момент касания, твои зрачки расширились, и ты мгновенно отвела от меня взгляд, чуть растерявшись. - Да, время все расставит по своим местам, запишите мой номер телефона и больше никому не давайте. В случае вопросов, а так как вы первокурсники их будет много, можете мне написать, только исключительно до 20:00 и в будние дни, и умоляю, действительно стОящие вопросы, мне очень дорого мое время. Уже более серьезным тоном и без тени улыбки произнесла она, что заставило меня вернуться в реальность. - Можете не беспокоиться по этому поводу, я стараюсь четко видеть границы. - Замечательно. -Сухо произнесла ты, так сухо, что у меня пересохло во рту, куда же делась та игривая лань, которая была минуту назад. Что же ты за человек. И что, черт возьми, все это было?