Цветочное сердце

      Высоко над городом, где каждый вечер начинался дождь, что-то пролетело с громким гулом. Случайные люди, прогуливающиеся по узким улочкам с неоновыми вывесками, максимум испугались, но не придали звуку никакого значения. Одни полицейские овчарки в спецприёмниках с холодным светом жалобно заскулили, другие — залаяли в пустоту, а их хозяева только раздосадовались, что постановление о проверке лётных лицензий магов рано отменили.       Но Элем спешил. Массивный сгусток чистой энергии, смесь его крови, костей, мозга и одежды, словно шуруп бурил толщу воздуха, что капли бесконечного дождя не успевали даже на него попадать, а просто высыхали.       Только сознание оставалось единым: оно поддерживало магию и рисовало самые волнительные картины: не застав Ирэн в квартире, эту домоседку Ирэн, которая без веской на той причины не покидала и комнаты, Элема охватила паника. Он обошёл их общую квартиру вдоль и поперёк, осмотрел заваленный баночками с красками стол, книжные полки с мангой и учебниками на эльфийском наречии, шкаф с едва доделанным косплеем, даже споткнулся о гранёный стакан с кистями и разлил цветную воду.       Но ответ оказался прост: на стене, над кроватью, среди фотографий её, её друзей и его самого, в центре этой композиции Элем увидел пейзаж. До боли знакомый. Места за городом, где уже не идут дожди.       Элем, его сжатая сущность, не могла видеть, но точно чувствовала, что бесконечный, с фальшивым насквозь светом город уже закончился, как закончился и дождь. А до нужного места, в центре поля, с высокой травой и одинокой берёзой, уже рукой подать.       Ирэн стояла в одной расстёгнутой мятой рубашке и старых шортах, наклонившись над мольбертом. Подзывающим жестом она помахала тонкой рукой, чтобы несколько светлячков своим мягким голубым свечением помогли осветить кусочек холста, и завела прядь тёмных волос за ухо.       Светлячки, которые наколдовала Ирэн, хотя и слушались её приказов, часто то разлетались в разные стороны, то садились на траву, на редкие малиновые кустарники, то окружали худенькую берёзу и залезали в походную сумку, которую Ирэн однажды «забрала» и Элема.       Пока девушка осторожно вела кисть по тени, в небе нарастал непонятный шум. Та уже привыкла к частым попыткам муниципалитета разогнать постоянный дождь вертолётами, да и маги летали в пригород не то, чтобы редко. Но звук только нарастал, а не приближался и отдалялся. Ирэн оторвалась от холста — сгусток оранжевого свечения с чудовищным гулом врезался в землю. Ошмётки грязи разлетелись по сторонам, от ударной волны высокая трава заколыхалась, мольберт повалился на Ирэн, а добрая часть светлячков растворилась в воздухе.       Из кратера, из-за травы медленно поднялся парень, плечистый, со средней длины, тёмными, завязанными в хвостик волосами с единственной бросающейся в глаза белой прядью. Светлая футболка с «Айрон Мэйден» выпачкалась не то в грязи, не то в «мазуте»: после работы Элем никак не успел бы переодеться даже в энергетическом состоянии.       Один взмах кисточкой, и из ярко-голубого шлейфа вылетела ещё стайка светлячков, которая тут же её окружила. Ирэн снова наклонилась над холстом, будто бы эта комета нарушила половину полётных правил не ради неё.       — Ирэн!       Девушка только набрала кистью ещё немного краски. Та вскользь взглянула на парня, но даже не на него — а на шрамы на его руках: те пульсировали оранжевым светом ярче обычного. Стерев с лица ещё ошмёток грязи, Элем медленно зашёл за спину девушки, к одинокой берёзке с его старым походным мешком.       Парень подставил ладонь для воды, но сообразил, что это не город, и дожди в этом районе идут не так часто. Элем поднял голову: уже и не вспомнить, когда он так же последний раз видел устеленное звёздами ночное небо. Бесконечные тучи, да облака бурой пыли на его «работе» — вот привычные для Элема пейзажи. Тяжело уже было даже вспомнить названия хоть каких-то созвездий, кроме, разве что, двух медведиц, но тем более не найти их на глади этой тёмной воды.       Почему-то вспомнилось высказывание одного хорошего друга Элема, когда они так же наблюдали за ночным небом в дремучем лесу. Он сказал, что наша жизнь похожа на ночное небо. Даже если в городе над тобой нависли тучи, то где-то обязательно будут светить звёзды.       Элем улыбнулся. Шрам на правой ноге закололо чуть сильнее, чем за несколько минут до этого.       И всё же быть в грязи и в чёрной слизи перед девушкой — сомнительное удовольствие.       — Не будет немного воды? — хотя бы так Элем попробовал вывести Ирэн на разговор. Результата не было и здесь. Девушка своим силуэтом, окруженным светлячками, загородила весь рисунок, так что как бы он ни крутил головой, что-то разобрать никак не получалось.       Тогда он спрятал руки в карманы рваных, «рабочих» штанов и медленно зашагал к кратеру, рассматривая звёзды на чистом небе, — Ну и рисуй. А я тогда домой, пожалуй. В тумбочке твоей уберусь.       — А ну стой! — Как только Элем повернулся, из кисти Ирэн высоко взлетели холодные искры. Парень самодовольно хихикнул.       — Так мы разговаривать будем? — На вопрос своего молодого человека девушка стыдливо опустила взгляд вниз. Положила кисть нагрудный карман рубашки и уперлась спиной в ствол берёзы, окружённая светлячками.       Элем, который встал прямо за мольбертом, переводил взгляд с серых глаз Ирэн на её кулон с голубым кристаллом, и начинал по-юношески смущаться, когда глаза опускались ниже, на небольшую грудь в чёрном лифчике и на плоский живот. Ирэн это заметила, и не смогла сдержать улыбку.       — Я взгляну на картину, ты не против?       Ирэн задавила улыбку, но ответа не последовало.       Парень обошёл мольберт вокруг и осветил холст волшебным оранжевым светом своей ладони: на холсте тонкими, тёмными линиями была изображена мужская фигура в длинном белом балахоне с кроваво-красными пятнами, с широкими изорванными рукавами, смотрящими вниз, с одним птичьим крылом, и с длинными тёмными волосами — с единственной непрокрашенной прядью.       — Интересно, — только смог произнести Элем спустя нескольких минут созерцания. Отдельно он вгляделся в лицо этой фигуры. Всё лицо выражало скорбь, но только маленькие морщинки под глазами вместе со слабым прищуром выдавали в нём хитрость.       — Только не обольщайся лишний раз, — с наигранной сухостью в голосе прошептала Ирэн, — это не ты.       — Да я-то что, — парень тихонько шмыгнул носом и «погасил» свет, — я и ничего. Но кто тогда?       Ирэн подняла ладонь, вокруг которой кружились и игрались несколько светлячков. Те освещали худые, измазанные акрилом пальцы девушки.       — Да так. Всего лишь тот, в кого я влюбилась когда-то. Ангел с руками по локоть в крови. А не охотник на демонов.       Светлячки в тот же момент погасли и растворились в воздухе. Элем кивнул, всем своим видом выражая понимание. Он закинул руки за голову, потянулся, и зашагал старыми кедами в сторону берёзы, на ветвях которой уселась большая стайка светлячков — дерево будто «светилось» само по себе.       — И что ты хочешь этим сказать?       — Что я устала. Ты каждый вечер приходишь непонятно откуда, в вонище, со шрамами, которые то появляются, то исчезают, то ещё и светятся, а получаешь копейки! Что толку от твоей магии, если ты с таким же успехом мог наколдовать себе болванчика, который ходил бы и точно так же месил бы чертей!       — Раз так, кого я должен был бы убивать «как Ангел»? Людей? — Элем взглянул на Ирэн. Хотя та и стояла боком и Элем ничего бы не разглядел, она почувствовала взгляд и запахнула рубашку.       — Да не в убийствах дело.       «Ну, ладно», подумал Элем, дабы лишний раз не заводить новый бессмысленный спор с Ирэн.       — Ты стал другим. Обычным.       Элем приблизился Ирэн, которая была на две головы ниже него, и встал напротив неё. Осторожно, двумя засветившимися оранжевым пальцами сдвинул край рубашки — кожа под ветвистым тату в виде цветка на груди сильно покраснела.       — Болит?       — Да, — отрезала девушка.       — Пизда, пойдём обрабатывать, — Элем убрал пальцы с рубашки.       — Ты же понимаешь, что я после этого уйду?       Их взгляды пересеклись. В какой-то момент Элем даже поверил ей, её мягким, серым глазам, которые осветили плывущие вниз светлячки, её острые скулы, узкие губы и щёки, изрезанные рубцами. Редко она выглядела настолько серьёзной.       — Да ну? В прошлый раз как-то не получилось. И в позапрошлый тоже.       — Два года назад?       Элем пожал плечами.       — Весомый срок, я считаю. Многие пары столько не держатся. Ну а если ты так хотела намекнуть, что денег можно было бы и побольше заработать, то я поговорю с начальством. И не делай больше такие намёки, пожалуйста.       Ирэн не сводила глаз с Элема. Настолько, что в какой-то момент на его носу проступила ещё одна пульсирующая полоска.       — Что это?! — Ирэн одёрнулась, закрыв рот ладонями.       — Ай… — Элем потёр новую полоску пальцем, — а знаешь, не бери в голову. Просто запомни кое-что, хорошо?       Девушка кивнула. Когда светлячки спустились ещё ниже, Элем взял руки Ирэн так, чтобы она могла видеть его израненные демонами руки. Из левого запястья, с вечно незаживающей, гноящейся раны торчал небольшой стальной штырь, а правое оборачивала чёрная лента, будто хирургический бинт. Ирэн однажды видела, как Элем прямо из своего запястья вынул этот штырь. Тот разложился в меч, а лента сама обернула его рукоять. Это и был его «Сорью», оружие, которым он убивал демонов.       — Ты видишь эту рану, да? Я просто хочу, чтобы ты помнила одну истину, очень важную для меня.       Она кивнула снова.       — Запомни: потасовки с адскими демонами могут быть бесконечно трудными и долгими, но борьба с твоими собственными…       Ирэн взглянула на Элема, объятого мягким голубым свечением. На его небритую щетинку, широкий нос, в его бесконечно добрые глаза — и на новый, светящийся оранжевым шрамик на носу.       — Пойдём.       Элем отпустил ладони и поднял с подножья берёзы походную сумку Ирэн. Закрыл все краски, разболтал в воде все кисти и промокнул их футболкой (со словами «всё равно бензином оттирать»), положил в пенал и аккуратно сложил в сумку. Снял с мольберта холст, недоумевая, как она вовсе его сюда приволокла, и с тем же вопросом сложил саму подставку.       А Ирэн безмолвно наблюдала за своим Ангелом.