Сделка с демоном (Deal with a demon)

Большой зал сиял разноцветными красками дорогих, цветных, роскошных тканей. Огромный праздничный стол с напитками и едой радовал гостей. Переливались звуки украшений с голосами людей. Слышались мелодии и песни восточных музыкальных инструментов, под которые заворожённо танцевали танцовщицы. Кто-то пускался в пляс вместе с ними, а кто-то упивался вкусностями, болтая о пустяках или подпевая музыкантам. Клан Нинхоум умел развлекаться, да так, что на утро не могли ничего вспомнить. Оно и понятно почему, стоит посмотреть на огромный стол с выпивкой без закусок. Как только Фан Хэнь со всеми вошёл в шумный зал, их провели через толпу к Нин Цаню. В компании из нескольких наложниц, мужчина смеялся над шутками молоденького паренька, сидящего возле него и гладя полуобнажённую грудь главы. Сразу видно – один из его наложников. Господин Нин Цань умел находить, выбирать или присваивать себе только самое неповторимое. Он, весьма, красив. Больше смахивает на миловидную девушку. Чужеземные черты лица, чёрной тушью подчеркнуты глаза, ягодного цвета пухлые губы. Особенно сильно манили глаза юноши цвета бирюзы. Редкий оттенок придавал ослепительно яркую деталь на его лице. А загорелая кожа словно измазана в молочном шоколаде. Увидев приглашённых гостей, мужчина поднялся и, хлопнув громко один раз в ладоши, погрузил зал в тишину. Все посмотрели на него, а Фан Цимь, видя полуобнажённых и подвыпивших людей, подумал, что это место недопустимо для взора маленькой Ниён. Она ещё совсем дитя! Такое ей рано видеть. Нин Цань поднял бокал представляя гостей: - Народ, поприветствуем прибывших из соседнего клана Тайонг – двое сыновей Бесподобного лорда Фан Шаня пожаловали к нам с друзьями. Весь зал принялся поднимать бокалы, хлопать и радостно вопить. Заиграла вновь музыка, продолжая празднество. Скромно стоявшие гости не знали, что делать, пока к ним не обратился глава клана: - Пусть этот праздничный вечер и ночь станут для вас незабываемыми! Веселитесь от души. Не стесняйтесь. - Господин, среди нас ребёнок. Не можем же мы тут её оставить и уйти, - сказал Фан Цимь, взяв Ниён заручку. – Малышке будет не ловко, боязно и неуютно оставаться одной. Прежде она не присутствовала на таких шумных праздниках. - В этом нет проблем. Девушки, - позвал Нин Цань своих наложниц. Те сразу встали и подошли к нему. – Составьте компанию девочке, присмотрев за малюткой. Она - важный гость, обращайтесь с ней подобающим образом. Девушки были счастливы понянчиться с Ниён. Подняв её на ручки, они усадили ребёнка на подушки, присели рядом и принялись заплетать ей волосы, рассказывать интересные сказания клана Нинхоум и Бронзовой пустоши, угощая сладостями и наряжать. Ниён впала в восторг, а Фан Цимь, отчасти, позавидовал ей немного. Решив отпить вино с богатым вкусом и насыщенным ароматом, Фан Цимь подошёл к кувшину. Потянувшись за ним, к нему подбежала толпа танцовщиц и утащила первенца в центр зала, где танцевали все остальные. Посмеиваясь над братом, Фан Хэнь крикнул, с трудом сопротивляющемуся Фан Цимю: - Смотри, ноги свои не потеряй там. А ни то какая-нибудь девушка без труда куда-нибудь унесёт тебя с собой. Стоило это сказать, кто-то сзади накинул не него прозрачный, шёлковый шифон. Ткань почти невесомо сползла вниз и спустишь на талию её потянули, притягивая второго наследника к стоящему человеку позади. Это был тот самый юноша с бирюзовыми глазами. Фан Хэнь обомлели - в близи тот был ещё прекрасней и моложе с белоснежной улыбкой и озорным взглядом. Более того, Фан Хэнь и наложник оказались одинакового роста. - Второй наследник, вы не против, чтобы мой Шамо Жинхуа ублажил вас в танце? А я с вашим дружком Ен Моном хотел бы полюбезничать, если можно. Сказанная Нин Цанем фраза прозвучала двусмысленно и была расценена Фан Хэнем сперва неправильно, но подумав над предложением как следует, юноша ответил: - Совсем не против! Молодой наложник по имени Шамо Жинхуа зацепил платок на бедре Фан Хэня и повлёк за собой, где шумела толпа танцующих мужчин и женщин. Наблюдавшего за всем со стороны Ен Мона накрыло бушующее чувство. Когда Фан Хэнь с наложником поспешил уйти, демон сверкнул синевой своих глаза, но отвлечённый юноша в разгаре веселья не заметил этого. У Ен Мона сложилось впечатление, будто у него увели его любовника прямо из-под носа. - Слуга Бога, присаживайтесь. Прошу, выпейте со мной за компанию, - угостил Нин Цань винным напитком парня. - Кончено. - Натянув улыбку, он принял полный бокал, скрестив ноги, чтобы сесть. В подвижной толпе с трудом можно было заметить мелькающие золото-белые одежды Фан Хэня и Фан Цимя. Наследники веселились на полную, неуклюжа танцуя среди разгорячённых тел, а безрадостному Ен Мону хотелось встать и забрать одного человека в кое-какое место, чтобы их до рассвета не нашли. - А какими способностями вы обладаете? – Заинтересованно посмотрел Нин Цань на парня. - Заключаю сделки. - О-о-о, - протянул мужчина, подливая себе вино. – Могу ли я заключить с вами сделку? - А у вас есть то, что желает ваше сердце и душа больше всего на свете? По вам не скажешь, что такому человеку, как вы, чего-то не хватает? У вас же есть всё. - Вы правы, я ни в чём не нуждаюсь, но это не значит, что у меня нет сокровенных вещей, которые не могу обрести, не смотря на своё величие. - Неужели не всё вам подвластно заполучить? - Да. Есть то, чем я хочу овладеть, отчего готов пески обратить в океан. – Громкая речь, сильно прозвучавшая, удивила и заинтриговала Ен Мона одновременно. - И что же это? - Я жажду любовь одного человека - Любовь? Неужели настолько кто-то вам небезразличен, что… - Ен Мог резко прервал предложение задумавшись. Ещё никто не просил его заключить с ним сделку ради любви другого человека. Обычно, его просили богатство, смерть заклятого врага, вернутся в прошлое или увидеть будущее. Воскресить мёртвого и много чего невероятного, странного и порой пугающего, но вот любви… Он не волшебник, который по взмаху руки может исполнить заветное желание или сокровенную мечту. Его сила такова: ничто даром невозможно получить. Приобретя одно, надо отдать что-то взамен другому. Что может забрать у него Ен Мон или что по силу Нин Цаню ему предложить ради исполнения такого желания? Нет, слишком высока цена. Если глава клана Нинхоум на столько сильно хотел искренней, настоящей любви избранного им человека без плачевных последствий, то он обратился не к тому «Богу». - И кто же ваша избранница? Нин Цань отвёл взгляд и опустил голову, тоскливо посмотрев на своё отражение в бордовой жидкости. - Эх, это всё вино, помутневшее мой разум… Я слишком много прошу. Ен Мон, забудьте об это. Сердце того человека, на самом деле, занято другим. Я знаю это и не хочу разрушать чужое счастье. - Тогда, зачем предложили заключить со мной сделку? - Просто так. Знаю, что пренебрегать божественной силой, ради того, чтобы насильно полюбить – это неправильно, но даже если вы могли, то исполнили бы мою мечту? Ен Мон молча взглянул на него, но так и не ответил. Мужчина принял его молчание, как отказ и грустно улыбнулся, запиваясь печаль вином. Демон не верил, что человек говорящий о любви, тот самый неукротимы могущественный Нин Цань - песчаная буря Безмолвной пустоши, которого многие страшатся и трепещут от одного его имени. Беседа позволила демону по-другому взглянуть на мужчину. Холост, распутник и воин, изнывающий от безответной любви - вот кто глава клана Нинхоум на самом деле. Ен Мон серьёзно задумался над понятием слова «любовь». Неужели это слово имеет такую влиятельную власть над смертными, что даже такого человек, как Нин Цаня заставило полюбить, преобразив его из грозного мужчины во влюблённого мальца. А что касается самого Ен Мона на этот счёт? Что до него, то он также пребывал в замешательстве от мыслей о Фан Хэне, но думать, что это любовь… да та же привязанность или симпатия, он не смел. В голове не укладывалось, как такой демон, как Ен Мон вообще может кого-то полюбить? Он не понимал, что с ним происходит. Какова причина, из-за которой душа с рвением стремиться к юноше, отзываясь на каждое его слово, взгляд и телодвижение. Стоило Ен Мону вспомнить несуразную вещь, которую он творил с инжиром перед Фан Хэнем, стало стыдно. Это вышло произвольно. Не унимающее чувство в груди от воспоминаний, разожгло в демоне бурю горячих фантазий. «Надо проветриться, приведя в порядок мысли». Нин Цань быстро переменился, залпом осушив бокал. Вернув бодрый настрой, он продолжил забавляться ночным праздником. Чёткое зрение Ен Мона, на сей раз, быстро нашло Фан Хэня танцующего с Шамо Жинхуа. И тут его взгляд заприметил одно дерзкое движение наложника. Молодой загорелый наложник, кружась вокруг второго наследника, тканью обвернул Фан Хэня, встал вплотную к нему, положил одну руку на его бедро и потянулся к щеке, оставив невесомый поцелуй. Демон сжал бронзовый бокал в руке, превратив в груду металла, немного выплеснув вино. Вторую руку Шамо Жинхуа продолжил извивать под музыку, но потом, смуглая ладонь, разрисованная краской, через ткань прикоснулся к щеке юноши и плавно опустилась к шее. Двоих танцующих Ен Мону внезапно прикрыли другие в ходе танца, ион не увидел, что было дальше. Плюх! Неожиданно на демона свалился Фан Цимь, прибывающий в лёгкой стадии опьянения, разбавив напряжение Ен Мона от недавно увиденного. У демона не хватало слов для описания нынешнего состояния Фан Циня. Одна из танцовщиц, дотащив наследника, сказала, что он пожелал испить самое крепкое вино из её ладоней и хватило совсем немножко, чтобы у Фан Цимя закружилась голова и он перестал отличать пол от потолка. - Всё расплыва-а-а- ется, ик! Ой, Е-е-ен М-о-о-н, а почему тебя трое?..ик. - Один готов, - рассмеялся Нин Цань, когда Ен Мон попытался поднять с себя пьяного Фан Цимя. - Мне кажется, что он на утро имени своего не вспомнит, - вякнул Ен Мон. - Я трезв, ик…как солнышко. - Стёклышко вообще-то, пьянчуга, - поправил наследника парень, свалив его на подушки. Ну надо же. Он ещё мог внятно говорить, и глаза, вроде, не бегали. Фан Цимю дали зёрнышко с размером сливовой косточки, посоветовав проживать его и запить водой. Зёрнышко Милунь имело свойство быстро похмеляться и считалось сытным в Безмолвной пустоши. Съев зёрнышко, Фан Цимь сделал пару глотков воды, а спустя пару минут, более-менее пришёл в себя. Проглотив несколько виноградинок, первенец ощутил полный желудок. Пришлось отказаться от новых блюд преподнесёнными слугами. От их яства, его свило. Потянувших к бокалу стоящего неподалёку от него, дабы утолить жажду с сухостью во рту, кто-то шлепком по руке заставил его очухаться. - С тебя, пожалуй, на сегодня, хватит. Посмеешь выпить, тебя вырвет. Выручать я не стану и тогда, ты опозоришься, подорвав свой авторитет, - пригрозил Ен Мон самонадеянному наследнику Восточных холмов. Был бы Фан Цимь вменяем, то точно бы высказал парочку слов этому бессмертному осмелевшего его остановить ударом. Но он был способен, только обижено хмыкнуть, убрав руку от кубка, наполненного одурманивающим вином. Румяный Фан Хэнь с Шамо Жинхоном шёл неспешно к своим. Непривычное состояние брата его позабавило. - Ты впервые напился. Много выпил? - Мне уже лучше. - Твой брат совсем не знает меры в питье алкоголя. – Шутливо проговорил Нин Цаня, смешав винные напитки, слив в бокал, и залпом выпив не поморщившись. «Кто бы говорил» - воздержался от точного замечания юноша. Подняв взгляд, Фан Хэнь столкнулся с голубыми глазами, смотрящими на него со взором, будто хотел испепелить. - Что-то не так Ен Мон? - Ничего, - отвернулся он. Шамо Жинхун уселся на колени своего повелителя искря радостью и страстным напором. Парень обвил вокруг шеи Нин Цаня свои тонкие ручонки, облокотившись на его грудь. Оголив бедро, он закинул ногу на ногу, и прикрыл глаза выпрашивая поцелуй. Будто питомец, он ластился на руках хозяина, прося больше внимания, и мужчина, конечно же, предоставил его, поглаживая по изящной спине, но целуя в макушку. В зал вышла девушка в изумительном чёрном наряде с оранжевыми, красными, жёлтыми тканями и крупными украшениями из бронзы. У танцовщицы по бокам свисали изящные клинки, и как только она встала в красивую позу вытащив их, настала тишины. Все сели на свои места, освободив девушке пространство для танца. - Что происходит? – уставившись на красавицу, поинтересовался Фан Хэнь у Нин Цаня, сидя между ним и Ен Моном. - Лучшая танцовщица во всей пустоши будет исполнять свой танец «Клинков страсти». Под заигравшую мелодию девушка изумительно владела языком своего тела. Её гибкости могла позавидовать каждая девушка, находившаяся в зале. Каждая часть её тела, прибывая в движении, звенела броскими украшениями. Волосы развивались от малейшего взмаха головой. Тканевая разноцветная юбка подобно цветку - то раскрывалась, кружась в танце, то закрывалась. А как она пользовалась клинками…Два смертоносных оружия, находившиеся во власти умелых, хрупких и нежных рук, были будто лентами, не способными оставить ни царапинки. Девушка крутилась, иногда подбрасывала клинки, и удачно ловила их под такты играющей мелодии, добавляя выступлению остроту. Все смотрели на её неотрывно. Танцовщица, сделав несколько трюков с клинками, словно пушинка поднялась на стол перед зрителями, и кружась, не задев ни один бокала или блюда, ступая на цыпочках, подошла к краю стола за которым сидел Нин Цань с гостями и низко наклонилась, подмигнув Фан Хэню. Юноша схватил первый попавшийся бока, как тут, танцовщица с помощью одного кинжала приподняла его лицо за подбородок и подарив ему улыбку, отскочила назад, продолжая танец. - Ты ей понравился, - сказал Нин Цань, ткнув юношу локтем. Ен Мона дёрнуло. Допив в спешке вино и поставив бокал на место, Фан Хэнь посмотрел на Ен Мона. Почему-то парень не наслаждался выступлением танцовщицы, а смотрел на него. Возможно, крепкое вино так на него повлияло, но слегал размытый силуэт Ен Мона казался красивее, а его голубые глаза приобрели яркую синеву. Моргнув несколько раз, Фан Хэнь приблизился к Ен Мону, но глаза его по-прежнему оставались чисто-небесного оттенка. - Привидится же, - пробурчал второй наследник, а Ен Мон, вернув взгляд на танцовщицу, отодвинулся. «Чуть не выдал себя по глазам». Когда танец завершился, зрители зааплодировали. Кто-то бросал цветы к ногам танцовщицы. Грациозно поклонившись, девушка передала клинки служанкам, когда ей вынесли гучжен. Сев на колени, расслабившись после танца, она прислонила кончики пальцев к струнам, собираясь повеселить слушателей игрой на музыкальном инструменте. Фан Хэнь давно заприметил гучжен, стоящего, до этого, возле стены, и подумал, как было бы замечательно услышать игру Ен Мона на этом инструменте. - Эй, Ен Мон, не хочешь попробовать сыграть на гучжене? – предложил Фан Хэня. Ен Мон отказался, но услышав о чём болтали гости, Нин Цань воскликнул: - Достопочтенный Ен Мон, если вы умеете играть, то прошу вас исполнить какую-нибудь композицию для всех нас. Я не против, разумеется. Нам будет приятно послушать. - Господин, Ен Мон очень способный. Он умеет играть на всех видах музыкальных инструментов обладая задатками выдающегося музыканта. Не каждый может владеть таким талантом, - нахваливал парня Фан Хэнь. От похвалы вырвавшейся из уст второго наследника, Ен Мон поперхнулся. «Кто тебя за язык тянул?» - Раз на любом инструменте, то предлагаю ему продемонстрировать свои умения перед всеми нами на гучжене. - Я не хочу… - хмурясь, начал высказывать свой протест демон. - Ради меня, Ен Мон. Сыграй хотя бы для меня, - положив свою ладонь на запястье парня, Фан Хэнь состроил жалобное лицо. - …Так и быть. Уговорил. Сделаю тебе одолжение. Сев за гучжен, вместо девушки, Ен Мон сосредоточился. Вспомнив одну из любимых мелодий, тонкие бледные пальцы с голубыми ногтями дернули первую струну. От неё, из-за частой вибрации, сошёл первый протяжный звук. По спине Фан Хэня пробежали мурашки. Он узнал мелодии с первой ноты – это его произведение «Встреча под луной». Ен Мон исполнял его мелодию на гучжене и, признаться, она звучала очаровательно, нежели на пайсяо. Во время игры Ен Мона, Фан Хэнь не сводил с него глаз, пока слушатели мечтательно вслушались в мелодичный звук гучжен. Проиграв абсолютно правильно мелодию от первой до последней ноты, Ен Мон удивил композитора на сколько точно он запомнил произведение. Демон посмотрел в серые глаза юноши, видя заветное сокровище всей своей жизни, и слега приподнял уголки губ. «Сумел произвести впечатление на него, как планировал». Ещё никто на Фан Хэня так не смотрел, как это сделал Ен Мон, пробудив внутри юноши, смешанные чувства по отношению к нему. Заворожённый игрой Ен Мона, Нин Цань пошутил: - Если б небыли вы уважаемым слугой Бога, сделал бы своим накожником немедленно. - Глава, не шутите так. Это была бы огромная честь, стать для такого великого, мужчины, как вы, близким наложником, - с лестью проговорил Ен Мон, прикрыв глаза, -… но я не согласился бы на это, ни за какие богатства. Нин Цань не отнёсся к протесту всерьёз, рассмеявшись. Со спокойным выражением лица Ен Мон вернулся на своё место возле Фан Хэня, прибывающего в задумчивости. Не поворачивая головы, он взглянул на юношу и усомнился в правильности поступка: «Может не стоило исполнять его произведение?» На деле, Фан Хэнь вовсе не об этом думал, как могло бы показаться демону по его выражению лица. Далеко не об этом…