Перед сном

Любимая девушка Амакусы этой ночью была такой же упрямой и несносной, как и всегда. Любое его предложение отметалось ее простым «Я устала» с кислой миной, а потом она демонстративно поворачивалась на кровати спиной к нему, всем своим видом буквально выражая отказ. Тот, однако, при виде этого забавного зрелища не мог удержаться и беззвучно хихикал про себя. Как раз это и казалось в девушке столь интересным. Сам тот факт, что ему требовалось приложить так много усилий, чтобы добиться от нее хоть какой-то положительной реакции, превращал это в нечто вроде игры, которая к тому же была очень увлекательной. Не говоря уже о том, что в его глазах эта игра всегда достаточно вознаграждалась. – Но Энж-сан… – его голос затих. Тон Амакусы был обиженным, почти как у маленького ребенка – нарочно, конечно. Он знал, что такие шутки только еще больше ее разозлят, но что угодно было лучше, чем это невозмутимое состояние и кислое лицо. Она была очень даже мила, когда размахивала руками с румянцем на лице. Немного потянувшись, мужчина ухватился за один из ее маленьких хвостиков (она носила эти дурацкие резинки для волос даже в кровати) и чуток покрутил его по-детски, привычная широкая улыбка оставалась при этом на его лице, пусть она ее и не видела. – Нечасто нам удается поспать где-то в приличной кровати, так ведь? Нам нельзя упускать такую прекрасную возможность! Ох, делать это на заднем сиденье машины – совсем не то же самое, правда? Так что нет! Хоть она и смотрела в другую сторону, он практически ощутил, как покраснели ее щеки при этой фразе. И она пошевелилась – кстати, очень быстро, – сев на кровати и высвободившись из его хватки на ее волосах. Когда Энж повернулась к нему лицом, оно и впрямь оказалось совершенно красным. – Ч-что это ты имеешь в виду под «делать это», Амакуса?! И все, что этот парень – до ужаса раздражающий парень – сделал в ответ, так это ухмыльнулся, а затем громко и весело рассмеялся, и смех этот разнесся по всему гостиничному номеру. – Хьяхаха! Я так и знал, что у вас будет такое выражение лица, леди! Это… а-ай! На полуслове мужчину прервали сильным рывком за его хвост, движения девушки стали очень уж активными. Но именно потому, что ее все это так раздражало, Амакуса только еще больше заводился, практически забывая о боли от того, что его так тянули за хвост. И, в конце концов, он был сильнее, так что ему не составило труда изменить их положение одним быстрым движением и толчком руки. Теперь Энж была прижата к кровати, а мужчина с серебристыми волосами нависал над ней, улыбаясь во весь рот. Ааа, она была такой милашкой, когда лежала так с румянцем на щеках, одетая в эту гостиничную пижаму, которая определенно была ей на несколько размеров велика. Просто прелесть. Конечно же, Амакуса не мог удержаться и медленно наклонился, их лица все больше и больше приближались друг к другу, и наконец он запечатлел поцелуй на ее губах. Вначале девушка издала пару тихих звуков в знак протеста – а может, это было просто от удивления – но очень скоро звуки прекратились, и она просто приняла поцелуй. Румянец немного сошел, но вокруг щек кожа все еще была розоватой, особенно когда поцелуй продлился на несколько секунд. Но даже Энж согласилась бы, что это были несколько потрясающих секунд. Отстранившись, Амакуса перестал нависать над девушкой и вместо этого вновь повалился на кровать рядом с ней, тут же обвивая вокруг нее руки и притягивая ее ближе к себе, пока она не успела выразить какое-либо сопротивление его действиям. Так они и лежали на кровати. Он ожидал, что она будет всеми силами сопротивляться тому, чтобы он обнимал ее так, серьезно, он даже готовился получить удар кулаком или толчок локтем в живот, или к тому, что на него еще как-нибудь накинутся, физически или словесно, но Энж оставалась почти пугающе тихой. Так в тишине прошла примерно минута, а потом она заговорила будто бы обиженным тоном (но довольным, точно довольным, что было легко прочитать сквозь эту обиду), все так же лежа рядом с ним: – Ты идиот. Идиот, да? Конечно, флиртовать с девушкой, которую ему придется рано или поздно убить… Горько улыбнувшись, он зарылся лицом в ее волосы. – Я знаю, леди.