"Есть вещи гораздо интимнее секса"

      — Ты совсем не следишь за своей девушкой, — заявила Ханджи, присаживаясь рядом с Леви.       Прийти на вечеринку, устроенную Оруо в честь уезда его родителей в другой город на добрую неделю, принадлежала не Леви. Он просто стал жертвой милых глазок и надутых губок.       — Зачем мне за ней следить? — спросил Леви.       Он отказался от алкоголя, что протягивала Ханджи. Та, пожав плечами, запрокинула бутылку сама. Уже знатно перебравшая, она внезапно чересчур громко рассмеялась. Леви нахмурился и чуть отодвинулся от сумасшедшей четырëхглазой, сжимая в руке чашку с ромашковым чаем.       — Да ты посмотри, что она творит! — улыбнулась Ханджи и боднула головой вперëд.       Впереди, стоя на пошатывающемся столе, танцевала Петра. Её короткие рыжие волосы ярко выделяли её на фоне остальных разукрашенных девиц. Она ловко двигалась, извиваясь всем своим стройным телом, не попадая в такт музыке. Но как же Петра была счастлива!       Леви сощурил глаза, любуясь сей красотой.       — Я не слежу за ней, а только присматриваю, — ответил он, приближая к лицу чашку.       Ханджи закатила глаза.       — И когда ты только успел стать таким сентиментальным? — проворчала она.       Леви оставил этот вопрос без ответа. А тем временем к Петре на стол забрался парень с очевидным желание подкатить. Леви взглянул из-под тонких тёмных бровей на дерзкого подростка, что казался старше своих лет. Если бы взглядом можно было убить, то Оруо давно бы оказался в могиле. Леви не слышал из-за громкой музыки, что Оруо говорил Петре, но если приглядеться к её лицу, становилось понятно, что мало чего приятного.       Нужно было Петру спасать. Леви поднялся с дивана и решительно направился к столу, на котором танцевала его девушка. Свою предначертанную роль спасителя он так и не сыграл. Не успел.       Оруо упал к нему под ноги, кряхтя и ноя. Оказалось, что Петра собрала все свои силы и нанесла пускай пьяный, но меткий удар под дых. Леви приподнял брови, старательно обходя лежащего Оруо, дабы не испачкать совсем новые туфли.       Петра тем временем громко посылала всех и каждого, кто бы мог осмелиться к ней подойти. Так что вокруг девушки вскоре образовался небольшой круг пространства, ибо люди просто предпочитали отойти от сумасшедшей на безопасное расстояние. Леви подошёл к столу и протянул руку Петре. Гнев девушки сразу сменился на полюбовное выражение, и она запорхнула к нему на руки, будто маленькая пташка.       — Ты навеселилась? — спросил шёпотом на ухо её Леви. Так тихо, что только лишь она могла бы услышать это. Огромный мир схлопнулся до размера мирка двух людей. Это была их маленькая вселенная.       Петра закивала головой и прижалась к груди Леви.       Леви вынес девушку из дома Оруо на руках. Бережно закинул в машину на переднее пассажирское сидение и в обязательном порядке пристегнул её ремнем безопасности. Сам взялся на руль.       Не то чтобы Леви не пил только потому, что водил машину: он в принципе не любил алкоголь в крови.       Девушка высунула голову из открытого окна и подставила лицо воздушным потокам. Её рыжие волосы растрепались на ветру рыжим пламенем. В глазах пылал настоящий детский восторг, и, когда Леви увидел это, он небрежно потер ладонью нижнюю часть лица и облизнул губы. Петра была красива, словно закатное солнце...       Он зашёл в дом и первым делом отнëс девушку в ванную.       — Не жди пощады, — пробормотал он на пути.       Петра хихикнула и игриво провела пальчиками по плечу Леви. Какой же красивый голос. Будто пение соловья. Уголки губ Леви дрогнули.       Нежность тотчас сменилась грубостью. Он уронил девушку в ванну и включил тëплую воду. Петра, ещё даже не сняв одежду, смотрела на него огромными карими глазами в удивлении. Леви начал осторожно растëгивать платье на спине у Петры, закатав рукава белой рубашки по локоть. Одежда быстро соскользила с молодого женского тела.       Веснушки… У Петры на плечах и шее была россыпь веснушек. Леви замер на некоторое время, будто прекрасные следы любви солнца захватили его в плен. Кто это солнце, кто позволил ему целовать эти чудные плечи и шею? Леви помотал головой и отступил назад, открыл шкафчик над раковиной. Девушка смотрела на него, её глаза начали слипаться. Леви достал баночку шампуня и стал внимательно разглядывать этикетку. Там написано, что шампунь будет слишком едким для неземного рыжего существа? К сожалению, нет. Поразмыслив, Леви поставил баночку на место и извлëк детский шампунь. У Леви не было детей, но он стирал некоторые вещи из деликатной ткани детским шампунем.       Он осторожно выдавил немного густой полупрозрачной массы на ладонь и начал втирать её в голову Петры. Та заурчала, словно кот на солнце, чувствуя мягкие пальцы любимого. Пальцы мяли нежную кожу головы, зарывались в рыжую влажную дымку волос. Пенная вода капала на веснушчатые плечи, стекала по налитой жизнью груди. Пьяная девушка уже почти заснула от ласок любимого. Тот закрыл ей глаза ладонью, чтобы туда не попала мыльная вода, и стал осторожно лить воду на вспененную голову. Петра провалилась в сон.       Она проснулась на миг, лишь когда Леви начал тереть рыжие волосы полотенцем. Он закутал девушку и понёс в спальню.       Петра шаловливо улыбнулась и потянула парня к себе за воротник рубашки. Да так резко, что тот только и успел среагировать, что упёрся рукой рядом с ушком рыжей красавицы. Петра нежно уткнулась носом в его нос и улыбнулась.       — Я люблю тебя, — промурлыкала она, обплетая его шею гибкими руками.       — Я знаю, — сказал Леви спокойно и осторожно снял руки Петры со своих плеч. — Укройся, а то замëрзнешь.       Он набросил на голое тело одеяло и бережно подоткнул его, чтобы оставить Петру в плену отрезвляющего сна. Леви стоял над мирно сопящей девушкой и поймал себя на мысли, что его лицевые мышцы приняли какое-то совсем неестественное положение.       — Да ты полон потенциала, — произнесли рядом с ним.       Леви вздрогнул и поспешил выпихнуть Ханджи из спальни, чтобы та ненароком не разбудила Петру.       — Как ты сюда попала? — прошипел он.       — Я всё это время ехала с вами на заднем сидении, — бодро ответила перебравшая Ханжи.       — Не важно, потрудись оставить мой дом.       — Даже чаем не напоишь гостя? — промурлыкала Ханджи, складывая руки за спину и перекатываясь на носках вперёд и назад.       — Для тебя здесь подаëтся только ослиная моча, — пробурчал Леви, но нехотя пошёл на кухню, дабы накормить названную гостью.       Ханджи пошла за ним, явно довольная тем, что её «пригласили» на кухню. Она развалилась на кресле и получила свою чашку чая.       — Не смотри на меня с таким неудовольствием, Леви. Стоит мне уйти за порог и ты воспользуешься невинным телом молодой овечки, — сощурилась Ханджи, наблюдая за хмурым Леви.       — Я не заинтересован в удовлетворении потребностей с человеком, что находится в состоянии опьянения, — процедил Леви, распиливая взглядом Ханджи по членам.       Та усмехнулась своим мыслям.       — И зачем тебе нужна тогда Петра? — спросила она, поставив локти на стол и подперев ладонями голову.       Леви вздохнул.       — Ты пьяна. Прошу, иди домой, четырехглазая.       — Не хочешь отвечать? — Ханджи обиженно надула губы. — А мне казалось, что ты тот ещё жеребец. Столько девушек пало от твоих чар. Каждую смог затащить в постельку, а сейчас даже пальчиком не притронулся. Ты бы её ещё в лоб поцеловал, Леви.       Она была права. Леви скрестил руки на груди. Пряди чёлки скользнули на его лицо.       С Петрой он хотел иного. Он смотрел в её карие глаза и понимал, что она об этом даже не догадывается, эта кроха Петра. Подружки давно проели в её мозгу дыру и вселили уверенность, что Леви интересны только миловидное личико с чистой кожей и начисто выбритые ноги. Петра считала себя неправильной всякий раз, когда, оставшись с Леви наедине, она начинала ластиться к нему и использовать свои женские чары, а он лишь убирал её руки со своей шеи и предлагал посмотреть вместе фильм. Тогда она неуверенно кивала, а он быстро уходил на кухню, чтобы приготовить им попкорна, оставив её на выбор фильма. Леви нравились фильмы, что выбирала Петра. Он смотрел с непроницаемым лицом и косо кидал взгляды на девушку, стоило той перебить актёров, но в глубине души он понимал, что до чего же ему близка эта рыжая воровка сердца.       Чем же ему так нравилась Петра? Кто бы смог дать на это ответ... Ему нравился её живой ум, её звонкий смех, её ребяческий задор в глазах. Ему нравилось, с каким восхищением на лице она останавливалась, чтобы посмотреть на закатное солнце. Ему нравилось то, как она двигалась под музыку, не попадая в ритм, но никогда не смущалась от этого. Ему нравилось, как горели её щеки, стоило ему сказать ей что-то приятное. И хоть на лице Леви редко появлялась улыбка, он чувствовал, как сердце внутри сжимается и превращает его в очень ранимое существо. Он готов отдать ей всë что у него есть. Он готов был защищать её до последней капли крови. Он готов был поколечить и убить ради неё.       — Есть вещи гораздо интимнее секса, Ханджи, — сказал Леви.       Не понятно, что удивило Ханджи больше: то, что Леви назвал её по имени, или то, с какой печальной мечтательностью он это произнёс. Однако теперь и она поняла, что Петра для Леви— особенная девушка.       Утром Оруо не проснулся. Его нашли задушенным подушкой в собственной кровати.