Путь забвения

—САНС! Маленькие ручки всячески пытались трясти большее тело за плечи, продолжая взывать к кому-то. Кем бы ни был этот Санс, ему лучше ответить и оставить в покое её мирный сон. Она ведь до сих пор находится в этой тьме? Черт, голова ужасно болела... Мучительный стон вырвался из её рта более глубоким, но молодым голосом, явно не звучащий как женский, отчего девушка дёрнулась, открыв глаза. Взгляд поймал серое небо над головой и стены дряхлых домов, за которыми явно не ухаживали долгое время. Паника прокралась изнутри её сознания, пока болезненные образы последних дней пронеслись перед глазами, отдаваясь колющей болью в голове. Казалось, резкий звук испугал не только её саму, но и силуэт рядом с ней, когда что-то дёрнулось на мгновение, прежде чем броситься с объятиями. —Ты жив! Я... Я так рад! Паника и непонимание вскружили голову сильнее, чем надо было и девушка резко отпрянула от неизвестной личности, в ужасе хватаясь за грудь, где было когда-то раньше ножевое ранение. Странное покалывание распространилось по всему телу, пока она тяжело дышала и озиралась, прежде чем взглянуть в лицо тому, кто всё это время был рядом. Только когда глаза упали на незнакомца, она окоченела. Перед ней, на коленях, был маленький скелет в бурой кофте, с серыми, не аккуратно пришитыми, рукавами, откуда иногда виднелись спутанные куски ниток, отчего маленький скелет кажется чуть мягче, но самой заметной вещью был шарф, явно красного цвета, но из-за потёртостей и пыли(обычной) имел странный оттенок серого. Быстро опустив глаза во время оценки, она успела разглядеть синие шорты с небольшой заплаткой в форме потрёпанной звёздочки и довольно старые сапожки коричневого цвета. Если рассмотреть внимательнее, то можно было увидеть незначительные царапинки на руках и черепе, но в остальном был довольно опрятным. Он не ранен. Стоп, почему её это волнует? Она чувствовала, как хмурится от стольких вопросов, наполняющих голову, пока не услышала вхлипывания. Капли слёз оранжевого цвета катились с подбородка на пыльную землю под ними, оставляя за собой более тёмные пятна, пока маленькие ручки пытались остановить их поток, оттирая всё больше и больше. —П-рости... Не... Я не хотел Милый тонкий голосок был испорчен нотками печали и вины, тихий плач не прекращался, заставляя саму душу сжаться в тисках. Нет, она не хотела заставлять его плакать... Протянув руку, в попытках убаюкать бедного ребёнка перед собой, девушка замечает, что это не та рука, какой она была до всей неразберихи. Она была полностью костлявой, но почему-то, смотря на это, не было страшно, скорее наоборот, теперь, когда разум отрезвлён от всей той паники ранее, девушка могла сказать, что это её. Смотря на всё теперь, она начинает понемногу понимать, что скелет перед ней не просто ребёнок, а кое-кто близкий. Кое-кто ВАЖНЫЙ. И сейчас он плачет из-за неё. —Нет... Не плачь, я в порядке, видишь? Она вздогнула от звука собственного голоса, такого брутального и одновременно нежного, словно её собственный и мужской слились воедино, хоть и чувствовалась грубость. Значит ли это, что она парень? У скелетов вообще есть пол? Отложив эти размышления на потом, она нежно вытерла слёзы рукой, приобняв тощее тельце скелетика, который тут же ответил тем же. Чтож, значит Санс(она решила, что это её имя, раз уж маленький скелетик обращался к ней так) и он знают друг друга, верно? Это видно по тому, как малыш так беспокоится и то, как она сама отреагировала, словно на автомате. Понемногу, она начала вспоминать обрывки воспоминаний, словно собирая пазл в своей голове. Перед ней был образ того, как она кралась за дверью одного из магазинов, чтобы по-тихому украсть хлеб с прилавка. Как они с Папайрусом бегали из места в место, чтобы их не нашли, как она подарила ему плюшевого мишку на день рождения. При чём на этот раз всё давалось легче, чем во тьме. Она понемногу начала вспоминать жизнь, которую она не переживала, но ощущала как свою собственную. Это... Слишком много. Разве это была она? Глаза забегали по сторонам, всё ещё продолжая собирать обрывки от чужих воспоминаний в попытке вспомнить конкретно это место. —Где мы? Хриплота задела её несуществующее горло, отчего ей пришлось откашляться странным серым... Прахом? По крайней мере это перестало резать изнутри черепа. Маленький скелет вздрогнул от этого, в панике вырвавшись из объятий, чтобы достать конфетку из кармана и протянуть ей —Мы сейчас находимся в нашем укрытии. Ты тепе... Теле— он нахмурил бровки, сосредотачиваясь на сложном слове. Ручка сжала шарфик от привычки, прежде чем бросить эту идею— перенёс нас сюда магической штукой, когда... Значит, всё-таки она парень. Обняв шмыгающего Папайруса(как она могла сказать из своих воспоминаний) сильнее, чем раньше, она нежно погладила спину. Воспоминание висело в голове, как прожектор в кинотеатре, такое же яркое и ясное. Скорее всего из-за того, что это произошло недавно.

***

Санс с Папайрусом шли, держась за руки, по улице, стараясь избегать монстров. Обычно жители не особо разгуливались, предпочитая выходить на рынок или на работу и то с большой опаской. Всё из-за последних новостей, которые висели большой тяжестью в округе. Война в самом разгаре. Люди и монстры изначально никогда не ладили, однако раньше человеческое правительство и королевскую семью монстров сдерживал страх друг перед другом. Людям не нравилось, что монстры имели запас непредсказуемой магии, а монстров напрягало количество оружий и техники в их распоряжении. В итоге согласились на временный мир, дожидаясь шанса и причины напасть друг на друга. Ну, этот мир так или иначе не продлился долго, когда было выяснено, что прах принца Азриеля был найден в его покоях после собрания. Тогда приезжал посол людей встретиться с семьёй Дриммурров и выяснить детали мирного договора и когда уже собрание близилось к концу, Чара с криком ворвался в зал, крича об убийстве его брата. Не нужно было много доказательств, чтобы разъярённые родители сожгли в пламени каждого приезжего человека, выслав их обугленные останки обратно восвояси. Это была крайняя точка кипения для начала столкновения. Монстры ненавидели людей и считали их отвратительными лицемерами, которых нужно истребить, когда люди боялись и злились на монстров, считая их жестокими тварями, без шанса на жизнь. И кто же виноват? Санс не знал и, если честно, его это не особо волновало. Эту историю он знал из-за того, что каждый день слышит, как каждый прохожий обсуждает её, словно выяснение виноватых поможет им остановить кровавую бойню. Молодые монстры, самовольно или нет, отправлялись на фронт, дабы пасть жертвой за мир, которого здесь нет и не будет. Даже здесь, на территории монстров, нет безопасности. Нет мира. Каждый не доверяет своему соседу настолько, чтобы просто даже повернуться спиной, так как есть большая возможность того, что он превратится в пыль. А ведь никого не останавливало даже то, что они находятся недалеко от народа, так как знает, что зеваки ничего ему не сделают, как и треклятая стража, предпочитающая закрывать на беспредел глаза. Даже дети являлись жертвами. Любой, кто казался достаточно слабым, больным или добрым, чтобы сопротивляться, очень скоро заканчивал прахом во тьме переулка. Это ужасало. Сама мысль о том, что в одной из этих маленьких серых куч будет столь знакомый красный шарф заставляла его ощутить холод по всей спине и нарастающую панику внутри. Он не позволит этому кошмару исполниться, Санс будет защищать своего брата до тех пор, пока его кости не превратятся в прах. Он сжал маленькую ручку сильнее в своей хватке, что заставило Папайруса вопросительно посмотреть на старшего снизу вверх. Невольная улыбка окрасила черты старшего скелета, когда он лишь пожал плечами и подмигнул, отчего вызвал маленькое весёлое "Ньех". Очаровательно. —Не проходите мимо! Свежие новости! Король Азгор вершит справедливость! — кричал газетчик, стоя у дрязлого прилавка с кучей печатных листов. Рядом столпилась чуть ли не целая очередь, шепча и переговариваясь меж собой. Настроение вновь опустилось, когда Санс недовольно поморщился, уже понимая, что за справедливость случилась. Их король отдавал приказы через посланника на то, чтобы ударить по ближайшим городам, "изничтожить всю грязь", как говорилось в одной из газет неделю назад. Такое "чудо" происходит в последнее время чаще, чем требовалось и сам факт жестокости правящих злил ещё сильнее. Санс не любил людей, но даже он не стал бы жестоко расправляться с теми, кто не имел ко всему этому никакого отношения. Люди тоже дошли до нападений и сейчас это скорее выглядела как глупая игра, кто продержится дольше. Папайрус подпрыгнул от возбуждения, пока не понимая, что за мрачные новости принесли эти бумажки, оттягивая его руку в сторону лавки. Его младший брат любил читать новостные газеты(конечно после того, как их проверит Санс) ради интересных новостей, ярких картинок и небольших кроссвордов тут и там. —Санс! Смотри, смотри, новости! Могу я взять? —Знаю, бро, но... Давай не сегодня, а? Боюсь, я забыл взять с собой монеты—неловко почесав затылок, скелет нервно ухмыльнулся, мысленно умоляя любую силу, что его ложь сработает —Да?—Папайрус расстроенно надулся, прежде чем хмыкнуть—Вечно ты забываешь, когда так нужно! А вдруг, там была статья об Андайн или кулинария Меттатона? В следующий раз не забудь, пожалуйста Ухмылка старшего скелета скривилась, когда он услышал одно из имён. Андайн. Капитан королевской гвардии, та самая гроза людей, не имевшая ни унции пощады. Он долго жалеет о том, что не вырвал все страницы с ней, так как, казалось, более спокойные статьи, рассказывающие о ней как о герое, задели его брата настолько, что тот часто перечитывает остатки статей. Он не думал, что эта треклятая рыба так затянет его брата. —Как скажешь, Папс... Как скажешь... С этим они стали отдалятся от толпы дальше по улице, проходя мимо одного из переулков. Санс не успел окинуть взглядом темень, как почувствовал резкую боль в глазнице, когда толстый камень с треском ударился о его лицо. Вскрик боли вырвался из гортани скелета, перемешиваясь с ужасающим треском черепушки. Боль была невыносимой, пульсировала и трещала, все звуки и образы смешались воедино, пока он пытался разобрать хоть что-то внятное. —Отличный б҉р҉о҉с҉о҉к҉,҉ Т҉е҉д҉ Дальше всё как в тумане. Плач Папайруса, какие-то обрывчатые фразы, но всё, что мог вспомнить Санс был лишь крик Папайруса, когда его, казалось, подхватили с места. Это, казалось, отрезвило его достаточно, чтобы призвать кость и как следует ударить обидчика(он не смог разглядеть его лицо, но, вроде, был монстром-зайцем), повалив на землю. Остальное тоже было довольно мыльно, он помнил, как уворачивался от надвигающихся ударов, тем самым сбив с ног и второго, который во время приступа ярости, казалось, сильно ударился головой об здание. Дальше очередная вспышка боли, он схватил валявшегося зайца за воротник, когда старший скелет закрыл собой обзор Папайрусу, который продолжал в ступоре стоять от паники. —Кажется ты напал не на тех монстров, Тед...—Санс выплюнул это имя с едким ядом, давая понять зайцу, что он не шутит—Я не хочу, чтобы мой брат пачкался твоей жалкой пылью, так что на этот раз отпущу твою жалкую задницу, но если ты попытаешься провернуть подобное вновь, поверь, простым сотрясением мозга ты не отделаешься, кусок дерьма. Ясно выражаюсь? Тед еле сдерживал слёзы, вытирая кровь из носу от мощного удара в голову и как можно активнее закивал, прижав уши. Удовлетворённая садистская ухмылка расплылась на лице Санса, когда он швырнул на землю тело обессиленного монстра и направился к своему брату, игнорируя пропажу второго монстра, который сбежал уже при первой возможности и телепортировался обратно к ним на временную базу в заброшенном домишке. Где свалился без сил.

***

Вау, сейчас, когда она подумала над этим, то голова продолжала болеть, хоть и подуспокоилась достаточго, чтобы он мог нормально всё видеть и слышать. А после конфеты стало в разы лучше. Возможно это был болевой шок, который так подействовал на ней, хотя раньше ранения лучше переносились. Скорее всего глазницы имели достаточную важность, раз её магия сбилась с курса, она могла долго размышлять о возможностях и ограничениях, пока её поток мыслей не прервал тонкий голос снизу —...Всё ещё болит? —Нет, благодаря тебе, Папс —Но у тебя всё ещё трещина, может, монстр-конфета не подействовала? —Всё в порядке, это не болит, так что в норме,—фыркнула она—Ты как хочешь, а я очень устал, как на счёт крепких объятий перед сном? —Ньех! Ещё даже не стемнело! Но... Ладно, Великий Папайрус готов пойтт на уступки!—шарф развевался на ветру(откуда ветер? Скорее всего это связано с магией), пока маленький скелет принял героическую позу, прежде чем лечь рядом с братом на диван. Невольно, умилительная улыбка расплылась на её лице, когда она изо всех сил старалась не затискать малыша перед ней. Папайрус довольно милый ребёнок, заставляет включаться материнские инстинкты. Братские, может быть? Не так важно. Важно лишь то, что она будет стараться ради своей новой семьи, которой ему не хватало в прошлой жизни. И даже если ей придётся подняться из дыры ада, чтобы принести счастливый конец им обоим — она это сделает.

Берегись своих желаний