Умение врезать в челюсть

      Ди любил свою семью, хотя под понятие нормы его семья подпадала слабо. Мама Виктория отличалась мощной фигурой, способной остановить мотоцикл на полном ходу, ну, или как-минимум сбить с него разозлившего ее пассажира (что уже проделывала такое количество раз, что ее сыновья уже и перестали считать). Папа Глэм занимался музыкой, и казалось, что ничего тяжелее скрипки, ну или гитары ему не поднять. Впечатление это было ошибочным, и недооценившие его отца обычно жалели об этом очень быстро. Собственно, на любви к музыке его родители и сошлись. Ну и еще от того, что, судя по рассказам мамы, отец в нее влюбился как безумный и ответ «нет» не воспринимал как мало-мальскую возможность. Так вот Ди любил свою семью и даже своего довольно надоедливого младшего брата. Уважение к семье было одним из краеугольных камней его мировоззрения. Включая уважение к той, которая еще не стала членом его семьи… Пока не стала, по его твердому убеждению.       В отличии от мамы, которая в драке превращалась в натурального берсерка, особенно если оскорбляли кого-то из ее семьи, Ди драться не любил от слова вообще, предпочитая давить собеседника риторикой и интеллектом. В абсолютном большинстве случаев получалось, пока несколько лет назад он не наткнулся на одно из немногих исключений.       Проанализировав ситуацию Ди понял, что его методы не работают для существ ниже определенного уровня интеллекта, а сам он мало что может противопоставить, если эти существа обладают определенным уровнем физической силы. К его величайшему сожалению, между этими характеристиками часто был слишком высокий уровень корреляции. И с этим надо было, что-то делать. Лишние усилия и потерянное время.       Драться Ди не любил, но это совсем не значило, что не мог. Правда тройка противников, пусть двое и были сходных с ним физических кондиций для него оказалось черезчур.       Но они ржали над Лиф! Над ее фигурой и манерой разговора. И Ди взбесился. Правда шла уже третья минута безобразной драки. Одного из тех что послабее он нейтрализовал, но здоровяк навесил ему в челюсть, а второй из тех что были на ногах повалил его на землю, не давая встать.       «Блин, надо было, как Хэви, на бокс походить и на карате. От айкидо на моем уровне мало толку. Ну или надо было заниматься побольше. А бить я так, блин, не умею. Нету этого умения, умения врезать в челюсть. Вот как мне он навесил.»       Ди видел только ноги, толстые здоровенные ноги подходившие все ближе к нему. Вот одна нога приподнимается…       «Нос разобьет. Надо хоть затылок или лоб подставить, а то папа ругать будет. А за залитую кровью одежду еще от мамы может прилететь.»       Между двух ног появился край черного сапожка, стиля похожего на его собственный. И от жестокого удара по самому дорогому, обе ноги здоровяка и их хозяин грохнулись на придурка державшего Ди. И, походу, его вырубило.       «Лиф!» — подумал Ди, — «Лиф! Надо вставать!»       Он дернулся и выкарабкался из-под двух придурков.       — Ты живой там, Черный… Ди, — в последнюю секудну девушка решила его прозвище не называть.       — Лиф, а ты откуда тут взялась?       — Да так, шепнули в чате что бьют моег… Что бьют Ди. Пришла посмотреть. Ну и…       — Спасибо.       Ди напомнил себе, что ничего не должно понизить его самооценки. И комплексов по поводу помощи от девушки у него-то не должно быть точно. И если помогли, то надо всегда поблагодарить.       Ди наконец твердо поднялся на ноги и посмотрел Лиф в лицо.       — Пойдем, — кивнула Лиф на ворота школы, — Чего не поделили-то? — последовал вопрос.       — Тебя, — буркнул еще не вполне адекватный после недавнего удара по голове Ди, увидев выражения лица девушки он тут же поправился, — в смысле они плохо о тебе говорили...       — Забей в следующий раз, — махнула ему головой Лиф, — не трать зря время. Плевать мне на мнение всяких мудаков обо мне. Лучше со мной поболтай если совсем нечего делать. Кстати…       Разговор удалялся от площадки где еще недавно была драка, и только здоровяк сумел встать на ноги, как уже ему прилетело в челюсть от Хэви, неразобравшегося в обстоятельствах, но твердо уяснившего, что тут бьют его брата.