Оставь меня.

      Обрывать все концы и все связи оказалось не так мучительно, когда их и так почти нет.       Его не пустили в камеру к Дриму, как бы отчаянно он не просился. Он не смог увидеться с Сапнапом и Карлом, и ему не удалось встретить никого по пути на эту поляну. Ни одной живой души. Сами небеса дают ему волю и свободу действий, не так ли?       В запасе инвентаря оказалось около стака блоков. Шестьдесят четыре штуки. Этого должно хватить, чтобы наконец отдохнуть, да? Должно.       Блоки дерева розоватового оттенка легко оказываются под ногами шатена, поднимая его выше. Выше, выше, упираясь в листву высоких берез и позволяя коснуться облаков. Позволяя оглядеться по сторонам и увидеть пусть не весь, но неплохой кусочек сервера. Великолепие повсюду, от идеально посаженых цветов до сложной архитектуры. Из груди вырывается нервный вздох — когда-то это давало ему ощущение жизни.       Не только это, конечно же. Одними зданиями и растениями ландшафтов не обходилось. Ощущение жизни ему давали люди.       Дурацкие, глупые существа, которые сейчас даже не знают, где находится Джордж. Красивые и гениальные создания, породившие войны и мир.       Парень садится на дерево под собой, свешивая ноги вниз. Ему позволено насладиться красивым закатом прямо сейчас, да ведь? Никто не будет ему мешать. Да и не сможет.       Очень наивно предполагать, что он сейчас одумается, сломает блоки под собой и в безопасности спустится вниз, коснется ногами холодной травы и обнимет друзей, вернувшись.       Он может вернуться. Ему отсюда до Киноко — рукой подать, каких-то полтысячи блоков, наверное. Он не считал, пока шел.       Он может вернуться. А они — нет.       Сошедший с ума человек, лежавший ближе всех к сердцу — Дрим — сейчас в тюрьме. За Джорджем по пятам следует огромное неуравновешенное создание, способное убить всех вокруг одним щелчком пальцев и чертовски напоминающее Дрима. Третий из их компании, носивший победоносное имя Сапнап, пропадает чёрт знает где. И наверняка он сейчас увлечён четвертым другом, Карлом. Брюнет спокоен за друга, ведь надеется, что тот все решит, как сказал сам.       Он решит. Джорджу не составит труда решить все свои проблемы. Решить их одним шагом вперед и неподвижной тушкой на земле.       Солнце заходит и поднимается лёгкий ветер. Он (не)приятно щекочет щёки, заставляя прядки волосы выбиваться и касаться лица. Ладонь небрежно проходится по коже, пряча волосы за ухо.       Разве он хотел этого? Разве он хотел этого? Стоять теперь, вот так, наблюдать за последним своим закатом и не чувствовать ничего, кроме жгучей пустоты? Не хотел.       Не хотел, а миру плевать.       Да, конечно, никто не дергает его за руку для финального прыжка, никакого фантомного прикосновения к нему даже близко нет. Зато есть прикосновение к миру вокруг него. И это прикосновение не внушает никакой надежды.       Вдох, последняя фраза тихо, шёпотом, чтобы её подхватил ветер и унес отсюда к чертям.       — Я буду скучать по вам.       Шаг вперед заставляет внутри всё дёрнуться и задержать дыхание от страха неизбежного последствия. Он не дышит. Больше не будет дышать.       Боль протыкает всё тело огромными иглами, сломанные кости и кровотечения чувствуются слишком хорошо, чтобы назвать эту смерть безболезненной.       Зато теперь ему не нужно ни о чём заботиться. И никому о нём.

***

      Перед глазами темно. Ужасно темно, хоть правда глаз выколи. Глаза, как ни странно, привыкают и впереди различается человек. Он сидит прямо перед Джорджем, его можно коснуться рукой и почувствовать тепло кожи.       Почувствовать? Нет, не получается.       Шатен перемещает руку с щеки незнакомца на волосы и словно ощущает что-то странное под пальцами. Что-то среди волос такое… тканевое, прочное, натяжённое.       Ремешок?       Рука судорожно тянется к месту, где предположительно находится маска, и с ужасом Джордж ощущает нутром тот самый материал.       — Дрим? — голос дрожит, его тяжело держать спокойным. Тяжелее, чем раньше. Раз в сто.       — Джордж. — знакомый голос отдается в голове эхом, и глаза различают родные черты в человеке напротив. Почему он не видел их раньше?       — Дрим. — сдерживаться от плача невозможно и парень падает на чужое плечо, крепко сжимая блондина в объятиях. — Я никуда тебя не отпущу, я больше никуда не отпущу тебя, слышишь?       — Слышу, конечно. — даже не смотря на чужое родное лицо и не касаясь его руками Джордж ощущает улыбку. — Я больше не позволю никому ранить тебя.       — Не позволишь?       — Не позволю.       И в это хочется верить. Сердце болезненно сжимается в груди. Теперь он будет счастлив. Всегда будет счастлив, да ведь?       Это как сон, да? Значит, такова жизнь после смерти? Видеть свой самый сладкий сон с мечтой до конца вечности? Джордж не против.       Джордж за. Руками и ногами, туловищем и головой — за.       Парень медленно успокаивается в объятиях других рук и ощущает, как засыпает. Он заснёт, а после проснётся и снова увидит Дрима подле себя — это же жизнь после смерти, тут всё просто и прямо, тут он будет счастлив.       Глаза вновь закрываются, но уже не от страха падения — от усталости и безупречной нежности.       Он засыпает.       Перед глазами ничего, просто чернота. И это не ощущается плохо — Джордж проснётся и увидит Дрима, такая темнота быть плохой просто не может.       Открывая глаза вновь, шатен трёт их кулаком. Просыпаться всегда долго и нудно, особенно когда ты один.       Парень открывает глаза, в надежде снова увидеть приятную сердцу темноту и блондина рядом с собой, но вместо этого слепнет.       Блестящая белизна облаков ослепляет и заставляет снова экстренно закрыть глаза, чтобы не ранить их этой резкой переменой.       Он открывает глаза осторожнее теперь — постепенно и медленно. Облака. Он действительно на ебучих облаках. Видимо, та темнота была чем-то вроде коридора между жизнью и смертью. Теперь его душа будет покоиться здесь? В Раю? Рядом с Дримом?       Джордж нетерпеливо оглядывается. Для начала он обнаруживает себя в кровати — не на полу, не в облаках, а на самой обычной своей кровати.       «А у этого Рая неплохой сервис, судя по всему.»       Шатен слабо улыбается и моргает — глаза болят от этого извечного блеска.       Стоп, а куда он пропал?       Куда исчез этот чертов блеск небес, что за-       Картина вокруг слишком резко изменилась на лес. Лес выглядит знакомым, но это не то, что его сейчас волнует.       Что за чертовщина. Что за поебе-       — Доброе утро.       Низкий голос эхом раздается над самым ухом, заставляя сильно вздрогнуть и резко обернуться. Нет, это не Рай. Это Ад.       Это ебаный Ад.       Божество нависает если не над Джорджем, то над его кроватью — точно. Нависает и издевательски улыбается через маску, это слышно по уродливому голосу.       — Как спалось, Джордж?       Великолепно. Всё было великолепно, пока шатен не оказался здесь. В лесных ебенях вместе с великим божеством, что не хотело оставить его в покое. Чтоб его.       Джордж молча поднимается с постели и оглядывается вокруг, пытаясь распознать местность лучше и, успешно игнорируя ДримаХД.       Тяжело, но это возможно.       Огромное создание явно не радуется этому. Ему не нравится, когда его игнорируют. Когда его игнорирует Джордж.       — Не молчи, Джордж.       Голос снова раздается эхом в голове, заставляя поёжиться — не очень-то приятно, когда эхо распространяется не вокруг тебя, а внутри.       «Просто иди молча и он заткнётся. Это сработает.»       — Это не сработает, Джордж. Почему ты молчишь, Джордж? Я помог тебе, ты больше не ужасный труп. Почему ты не благодаришь меня?       — Может потому что я хотел быть ужасным трупом? — щёку неприятно жжёт при разговоре, а Джордж резко останавливается и хмуро оглядывается на создание. Какое же оно надоедливое.       — Ужасный труп это некрасиво, а я хочу, чтобы ты всегда был красивым. — бог не смущается чужих слов. Ну, подумаешь, захотел умереть. С кем не бывает, правда? — Ты очень красиво падал, Джордж. Не делай так больше.       Не делать? Да это божество — едва ли не первая причина в списке его причин умереть.       — Иначе мне придётся прервать твой транс чужими криками.       — Придётся? — щека всё ещё горит.       — Да, Джордж! Придётся! — ДримХД ведет себя так, словно объясняет, почему дважды два четыре или почему один плюс один не равняется одиннадцати. — И ты прекрасно знаешь, что мне не составит труда найти кричалку.       «Кричалок» вокруг было достаточно. Слишком достаточно, чтобы сомневаться в правдивости слов бога с проблемами с гневом.       — Я понял тебя.       Трава под ногами мокрая от росы, а небо нежно-голубое. Сколько он провел в «трансе»? Ночь? Неделю? Годы?       — Оу, — бесцеремонно прерывает размышления ДримХД. — ты спал всего одну ночь, Джорджи. Не волнуйся, твои друзья ничего не заметят.       И словно в подтверждение своим словам, создание едва касается своей парящей конечностью чужой щеки. Жгучая боль проходит мгновенно. Так вот почему ничего не заметят.       — Ты так коснулся каждой моей кости, да? — парню самому становится мерзко при одной только мысли об этом. На плечах ощущается непонятный вес. Оглянувшись, он обнаруживает ту самую мантию из мха и грибов.       Хах.       Сбросив ненужную тяжесть на траву, шатен продолжает идти. Божество недоумённо следует за ним.       — Нет, это было бы долго.       — Тогда что ты сделал?       — Я воскресил тебя!       Блять?       — Что ты сделал? — Джордж сам не замечает, как запинается в словах. За своим шоком он снова ощущает на плечах вес и чужое подобие пальцев, но не дожидаясь он сбрасывает эту накидку с себя. Пошло оно.       — Воскресил! Теперь у тебя восемь жизней, котёнок. — эти дурацкие подкаты выбешивают только сильнее. Получается, теперь он ему по новый гроб жизни обязан? Будет его куклой на нитках, да? В его личном, блять, подчинении? — Почему я не слышу благодарности и боготворения, м?       Это всё глупость. Это всё такая ебаная комедия, что её только ломать и ломать. Он только что переломал если не все, то большинство своих костей, чтобы перестать рыдать сквозь жгучую пустоту, а какое-то блядское божество в своей милосердности вернуло его к жизни, потому что трупы некрасивые.       — Отъебись.       Оно вырывается само собой, и обычно Джордж бы испугался чужого гнева или хотя бы почувствовал вину за свою грубость, но теперь же он ощущает одно отвращение. К себе, к своей слабости, к ДримуХД, к этому миру, ко всему.       — Отъебись от меня. — шатен повторяет это еще раз, чтобы подтвердить — бог не ослышался. Этого бога только что послали нахуй.       К чёрту ему сдалась такая компания, пока он идёт к королевству. Ему хватило по горло всего этого дерьма, влезать в ещё большее из-за чужой прихоти вообще не хочется.       — Как пожелаешь.       Создание звучит тихо, едва не обиженно. Без типичного громкого эха, без громового голоса. Сзади слышится нереалистичный звук какого-то пространства, а затем Джорджа окружает тишина леса. Возвращается он в Киноко один.