На берегу безымянной реки...

      — Давайте там момент заново переснимем…       — Опять? Мне кажется достаточно уже, — устало проговорил Копылов, пока Бутусов отошёл разбираться со своей собственной камерой.       — Там есть какой-то момент…       — Так, я тоже считаю, что хватит уже, — сказал Беляев, перебивая режиссёра.       — Ладно, как скажете, — мужчина в очках устало вздохнул и кивнул головой.       Лиза сидела в стороне и медленно наигрывала партию из песни, каждый новый оборот соло ускоряясь и увеличивая количество нот. Её особенностью была как раз усложнение партий. Беляев часто засматривался на то, как она это делает. Рядом стоящий Гога, бывший чаще всего около Саши, лишь усмехался, отпуская пошлые шутки и зазря меняя ориентацию девушке. Алик одёргивал коллегу, но всё равно посмеивался над такими подколами. Она сама лишь отмалчивалась и продолжала играть, совмещая несколько партий в одну и выдавая абсолютно новую. Бутусов, который обычно стоял поодаль, решая вопросы с другими коллегами, постоянно заслушивался каждой нотой, которая исходила из-под пальцев девушки. Именно это было одной из основных причин того, что Лиза всем так понравилась. Её молчаливость, красота, скромность… На самом деле, звучат эти причины довольно нелепо и примитивно. Но тем не менее они были более чем правдивыми.

***

      Ребята сидели в отеле и много разговаривали обо всём подряд — девочки, музыка, алкоголь и снова девочки. Лиза сидела чуть поодаль от всех остальных и наблюдала за парнями. Музыканты периодически обращались к девушке, а та отвечала односложно, парой слов. Ребята слегка подвыпили и остыли к ней, а Слава, такой же трезвый, как и Лиза, внимательно рассматривал девушку, которая сидела и что-то черкала в своём блокноте.       — Лиз, а ты чего молчишь всё время? — проговорил Гога, не смотря на девушку.       — Не знаю, — она соответствовала своей характеристике.       — И так мало говоришь… — поддакивал Саша.       — Люблю помолчать чаще, чем говорить, — Елизавета проговорила вторую часть предложения немного тише, чем обычно.       — А ты классная же… — сказал Алик, заставив рассмеяться Игоря и Александра.       Лиза молчала и смотрела на всё это с иронией и улыбалась. Она привыкла к таким обсуждениям, поэтому это было забавным, а не обидным.       Слава сидел почти напротив девушки и всё так же внимательно смотрел на девушку, которая либо игнорировала его внимание, либо оно ей льстило и старалась не мешать этому.       — Простите, я пойду. Спокойной ночи, — устало сказала девушка и, не дожидаясь ответа, ушла на несколько комнат дальше и зашла в свою. Сразу же она подошла к комоду и взяла запасное бельё, собираясь идти в душ. Взяв всё необходимое, она зашла в ванную и включила воду. Лизавета медленно снимала с себя одежду, в которой они снимали клип, переступила через довольно высокие стенки самой ванны и подставилась под поток горячей воды, расслабляясь и опираясь руками о стену. Тяжело вздыхая, она чувствовала, как вода смывала с неё все проблемы и беды сегодняшнего дня. Она всегда любила горячую воду. Под ней Лиза всегда пускалась в размышления, ощущала такое расслабление, что ей сразу хотелось с кем-то говорить, сидеть рядом и делиться своими секретами.       — Лиз, можно зайти? Я возьму кое-что… — девушка услышала голос Бутусова, но ей было так лень отвечать хоть что-то, что она просто промычала нечто нечленораздельное.       Бутусов мало что понял из этого мычания, но посчитал, что он может зайти. Ввиду чистой случайности дверь оказалась открыта. Слава осторожно зашёл в помещение, и его тело обдал пар, который он чувствовал даже сквозь всю свою одежду. Найдя рубаху девушки, он достал из неё часы, одновременно стараясь быть бесшумным. Он не видел саму девушку, но отчётливо слышал каждое её перемещение. Она сразу ему понравилась, и он, не замечая того, начал за ней наблюдать, пока Лиза была в его поле зрения. Благоразумность не позволяла ему делать что-то большее. Да и вот такую слежку сам Вячеслав начал считать странной. От таких мыслей он невольно провёл рукой по своему лбу, который немного вспотел от температуры здесь.       Лиза напевала какую-то мелодию себе под нос, растирая кожу головы руками, пытаясь расслабиться. Бутусов смущался своего присутствия в помещении с каждой секундой всё больше и больше, но он уже не мог терпеть или молчать. Ненароком он увидел через незакрытую часть шторы ванной часть её тела. Гладкую, смуглую и небольшую. Слава смутился ещё сильнее, и его уши уже горели от этого, но он не уходил. Он хотел сказать ей всё прямо сейчас. Он был уверен, что если он выйдет из душа сейчас, то больше не поговорит с Беловой никогда. Да, Белова — явно подходящая фамилия для Лизы. Белая ворона среди всех тёмных парней. Нет, она не блондинка, она просто очень отличается от них.       — Ну нельзя же к ней зайти… — прошептал Слава, уже почти сняв рубашку, под которой виднелся тонковатый, но довольно широкий торс. Он был уже готов просто зайти с ней под один поток воды и всё сказать, — Это некрасиво. И неправильно так-то.       Её рука показалась из-за шторки и что-то взяла. Бутусов заметил это в последний момент. Правда, его брюки уже опустились на джинсы Лизы, что лежали на стуле. Ремень предательски загремел, и Слава весь онемел от ужаса.       — Наверно, упали. Не надо было их класть на самый уголок, — вздохнула Елизавета, но глаза не открывала, всё так же опираясь о стену.       — Слава Богу, — выдохнул Слава и, снимая бельё, приоткрыл занавеску над ванной.       Точно такое же тонкое, смуглое и гладкое тело, разгорячённое от потоков почти что кипячёной воды, стояло, опираясь руками о стену, что-то напевая. Девушка не услышала, что штора отодвинулась — голова под лейкой душа, а уши заложила вода. Она даже не почувствовала холода остальной части ванной комнаты — Лиза настолько устала сегодня, что неизвестно, какая сила сейчас держит её на ногах. Бутусов медленно поднимается к ней, почти обжигаясь теплом воды, но не решается коснуться её тела. Ему до сих пор стыдно, что это происходит. Белова протягивает руку в сторону. Бутусов берёт её в свою и спустя несколько секунд понимает, что выдал своё присутствие. Лиза устало поворачивается к нему, смотря на парня туманными серыми глазами. Она без особой внимательности осматривает его с ног до головы, не останавливая взгляд. Она лишь вздохнула и слабо улыбнулась.       — Прости, я…       — Не возникай, — прозвучал её голос ниже, чем обычно, — Всё в норме. Я видела, как ты смотришь на меня. В принципе, даже была готова к такому исходу событий.       — Я только хотел забрать часы, а тут ты, и я… — он сильно нервничал и одновременно возбуждался, видя абсолютно голую гитаристку своей группы перед собой.       — Успокойся, пожалуйста, — она приложила палец к его губам, — Я готова к тому, чего ты хочешь на самом деле.       — А чего я хочу? — его мозг чуть не отключился, — Эм, прости, я перенервничал. Я остался, чтобы побыть с тобой наедине. Правда, не ожидал, что будет такая обстановка.       — Меня она не смущает и не стесняет, — она медленно положила свои руки ему на плечи, а голову — на грудь, — Даже наоборот.       — М-мне так непривычно слышать от тебя больше нескольких слов… — Слава осторожно касался её тела, будто боясь навредить.       — Знаю, я странная в этом плане.       — Меня это даже забавляет, — Слава медленно переставал сопротивляться возбуждению, которое вот-вот захлестнёт его полностью.       — Ты успокаиваешься. Это хорошо, — усталые серые узковатые глаза смотрели на парня с нежностью, — А ещё ты сильно возбудился. Я что, настолько привлекательна?       — Очень привлекательна, — Вячеслав посмотрел на её приоткрытые губы. Они были растянуты в слабую полуулыбку, которая придавала Лизе ещё больше загадочности и привлекательности. Он практически бездумно накрыл их своими, осторожно прижав её к стене.       Тяжёлый и долгий поцелуй разжигал огонь в обоих молодых людях. Этих губ хотели коснуться все участники «Наутилуса», но удалось это только Славе. Остальные, пусть и тайно желали, постоянно говорили, что Белова — странная, чуть ли не больная, поэтому они сторонились близости с ней. Но эта боязнь улетучилась вмиг после одного из эпизодов во время съёмок клипа…

***

      — Лиз, в танго могёшь? — спросил режиссёр клипа.       — Немного, — она всё так же отвечала односложно.       — Ребятня уехала, а Славец, вон, хотел попросить их чему-то его научить.       — Научу, если так, — она отдала гитаре стоявшему позади Беляеву и спустилась со сцены. Слава стоял чуть поодаль ото всех, почти в центре площадки.       — Ты разве умеешь? — удивился он с улыбкой, чтобы девушка не подумала, что её обижают.       — Немного, — она положила его руку на свою талию и взяла его за плечи.       Их ноги двигались одновременно уже спустя пару минут. Слава смеялся от своей неумелости, а Лиза улыбалась, одобряя его старательность. Он понимал всё, что Белова делает и старался повторить. И ведь получалось. Лиза мало говорила — больше делала. Но это не мешало им понимать друг друга чуть ли не на подсознательном уровне, восхищаясь успехами друг друга. Была бы у девушки юбка, а у парня особый костюм, они бы не выглядели, как самоучки. Их танец даже нельзя было отличить от того, что тут было буквально двадцать минут назад, когда тут была малышня с кружков танго. Слава в тот момент понял, что абсолютно понимает как тело Лизы, так и её разум, чувствует, как его потянуло к ней. Их руки сплетались, ноги сменяли друг друга, а тела постоянно были в непосредственном контакте. Бутусов получал почти что тактильный экстаз, но когда у него наконец кончились силы, он прижал Лизу к себе, слегка опираясь на неё, пока девушка тихо посмеивалась, парой слов похвалив парня.       — Покурить не желаете, танцоры? — улыбнулся Копылов, кидая пачку сигарет девушке.       — Спасибо, — кивнула она.       — Я пас. Мне бы воды, — он засмеялся достаточно звонко, чтобы Лиза удостоила его добрым взглядом из своего серого тумана.

***

      — Довольно странно говорить это спустя такое непродолжительное время, — говорил Бутусов, рассматривая каждую клеточку бездонно-серых глаз Елизаветы, — Но у меня и вправду нечто большее, чем симпатия. Я не хочу тебя оттолкнуть, поэтому не говорю прямо.       — Говори так, как есть, — она расслабленно улыбалась, коленом касаясь его твёрдого органа, который немного подрагивал.       — Я… — он нервно сглотнул, — Я люблю тебя, Лиза… Очень. Да, прошло не так много времени…       — Хватит о том, много или мало, — она тихо перебила его, слегка пододвигая к себе, — Главное — факт. Он есть. Этого достаточно, — она снова отвечала односложно.       — Я могу?.. — он задал вопрос и глазами показал вниз. Их тела снова были почти вплотную друг к другу. Девушка в ответ на это лишь кивнула.       Вячеслав лишь немного приподнял её ногу, для большего удобства обоим, и медленно вошёл. Лиза лишь довольно промычала, стискивая кожу на плечах парня. Близость подобного рода была для неё в новинку, поэтому через пару толчков она тихо всхлипнула:       — Тебе больно? — прошептал Слава.       — Да, немного… Но это неприятно, — она виновато опустила глаза.       — Прости, я… — он замялся, — Я буду нежнее.       И вправду — после этих слов Бутусов стал намного осторожнее и внимательнее, всячески придерживая девушку и стараясь облегчить её положение. Елизавете, на вид, уже было не так больно. Она подала определенный знак, как бы говоря, что готова к чуть большему. Слава не считал себя очень пугливым, но ему так не хотелось делать что-то более сложное с Лизой, что он ещё некоторое время провёл в таком положении.       Тёмные пряди его волос промокли насквозь и, при каждом поцелуе, прилипали к лицу девушки, отчего они оба посмеивались. Белова стонала чуть громче, чем до этого, но старалась не переходить границу, которую для себя установила. Вячеслав восхищался каждым её вздохом, стоном, взглядом, жестом, движением тела, сокращением мышц внутри… Ему казалось, что вот-вот он сойдёт с ума и навсегда потеряет свою новую музу, новый идеал жизни, мотиватор к дальнейшему движению. Одни глаза Беловой говорили, что Слава делает в своей жизни всё правильно. Ради такого певец был готов смотреть на своего гитариста вечно, лишь бы видеть эту фразу в глазах…       — Может, сменим положение? — промурчала девушка сквозь стоны.       — Тут особо не разминёшься, но у меня есть идея, — ванна была относительно средних размеров, но усесться в ней было возможно, — Садись, — Лиза опустила голову и увидела две руки, тянущиеся к ней. Послушно взявшись за них, она поджала ноги под себя и снова ощутила член парня внутри себя.       Стоны стали другими. Её глаза как будто засияли каким-то новым светом. Лиза всё так же держала Славу за плечи, иногда сжимая их от сильного перевозбуждения. Зрачки расширились до такого состояния, что цвет глаз почти что пропал. Сам певец был примерно в таком же экстазе, в каком находилась его возлюбленная. Его руки медленно и осторожно сжимали ягодицы девушки и поднимались к груди, которая тоже утопала в поцелуях. Лиза лишь иногда убирала его руки от себя, тем самым слегка подразнивая его, отчего Бутусов лишь улыбался и сильнее раззадоривался.       Скоро их стоны стали едины друг другу, и они перекрывали их поцелуями, моля всех богов, чтобы их не услышали ребята, оставшиеся пить на кухне. Ведь Слава и Лиза ушли спать, а не трахаться в душе с признаниями в любви и морем из поцелуев и прочих нежностей. Значит, надо быть как можно тише. Но чисто физически это было почти невозможно — они оба вот вот достигнут финала.       — Слав, я… — Елизавета становилась громче и дышала чаще.       — Мы не сделаем это вместе? — Вячеслав виновато улыбнулся, потому что успел пожалеть об этой фразе несколько десятков раз.       — Как-нибудь в другой раз, — она улыбнулась.       Слава заполнил девушку уже не своим органом, а пальцами и языком, делая нечто настолько невероятное, что Белова иногда забывала, как дышать, а спина отвыкала от ровного положения, которое Бутусов старался восстановить своей рукой, что слегка давила на живот. Лиза в последние секунды успела закрыть свой рот рукой, чтобы не кричать от оргазма, накрывшего её огромной волной. Руки и ноги дрожали, а мышцы внутри сокращались, заставляя дрожать гитаристку всем телом и тонуть в воде, что продолжала течь из лейки душа. Почти все органы восприятия на секунду потеряли свои способности. Но всё-таки Елизавета почувствовала, как её слегка остывший без воды живот вмиг снова нагрелся, а уши услышали довольное рычание Бутусова прямо перед лицом. Его тяжёлое дыхание расслабляло обоих.       — Я тебя правда люблю, Лиз, — он спокойно улыбнулся и снова поцеловал её, ложась головой на её грудь, — Они такие мягкие, — он тихо рассмеялся.       — Твой дружочек тоже достаточно мягкий, — она проговорила это без смущения, поглаживая Славу по мокрым волосам и заправляя их назад.       — Ему таких комплиментов ещё никто не делал, — они негромко рассмеялись и неспеша покинули ванну, не забыв убрать все следы бурного признания.

***

      — Как же голова болит! — стонал Алик, около которого сидел Слава.       — Это было ожидаемо, — Лиза стояла и делала смесь для опохмела для всех троих.       — Мне не нужно, — прошипел Беляев.       — Пей, — проговорила Белова.       Наконец когда ребята выпили всю смесь, их начало клонить в сон.       — Так должно быть? — спросил шёпотом Слава.       — Да, такой побочный эффект у него. Зато работает на «ура»! — улыбнулась Елизавета.       — Получается, у нас есть некоторое время? — он притянул девушку к себе и осторожно поцеловал в лоб.       — Получается, — она не успела положить руки ему на плечи, как сразу оказалась на руках у парня и уже шла с ним в его комнату.