ванечка любит

ваня любит шёлковые, светлые наволочки на подушках, огромное одеяло и идеально гладкие простыни. он сучка рыбка непростая, в мотеле у трассы с жёсткими матрацами на кроватях трахаться не будет - убежит от любого парня, кто так сделает и стукнется локтем об косяк дверной, сбегая оттуда. он любит дорогие квартиры в центре мегаполиса на последнем этаже, с панорамными окнами, минималистичным стилем и, возможно, бассейном. но любит также и особняки роскошные, в винтажной манере, с красным бархатным покрывалом на спальном месте и золотой бахромой. он любит отели пять звёзд, в которых шумоизоляция нулевая постоянно, в которых всегда найдется смазка в тумбочке и будет стоить она дороже, чем в обычном магазине, раза в два. любит яркие кабриолеты «porsche», заколки с жемчугом и серебряные украшения, цепочки на своей тонкой шее, очки треугольной формы, которые популярны стали ещё два года назад; любит людей, которые в моде разбираются, богатых и молодых, щедрых и втрахивающих до синяков выступающих на рёбрах; любит тёмноволосых со светлой кожей и кудрявых с волосами пушистыми. а серёжа ваню любит. любит того, от кого цветочными духами «gucci» пахнет и того, кто одевается всегда как на самое важное событие своей жизни; любит того, кто для тебя самым ахуенным за весь день становится, который с щенячьими глазками говорит «не первый у тебя сегодня? зато лучший»; который может побыть и плохим самым, высунув язык и улыбнувшись, пока с него жидкость белёсая стекает; любит, как он ещё отгоняет девчонок, подбегая и хватая за шею, утыкаясь лбами, будто ревнует до ужаса - на деле просто всем хочет показать, что «это мне он заколки шанель в волосы прицепляет и колечки такие дарит». ванечка бессмертных - ёбанная Мэрилин Монро в мужском обличии, взгляд у него такой же лисий, кожа бледненькая и щеки розовые, румяные всегда. и цитата её тоже к ванечке подходит: «мужчины на меня не смотрят. они бросают на меня взгляд, но это не то!». на него взгляд бросают с вызовом, ждут когда в ответ посмотрят и пальцем поманивают, поправляя волосы - нет, ведётся он только на глаза темные, которые смотрят то ли с презрением, то ли с восхищением и заставляют закусить губу, хлопая ресничками, мол: «да, я сейчас для тебя только и меня надо на кровать повалить, трахать-трахать-трахать». а ваня серёжу любит. любит, как он оценивающим взглядом смотрит на русого, когда тот прилипишие волосы с лба скидывает, проводя кончиком языка по всей длине члена и обхватывая его пальцами, униженно хлопая им себе по щекам; любит зарываться пальцами в кудрявые волосы, когда в стену вбивают и пальцы на ногах поджимаются, а щиколотки на чужих бёдрах подрагивают судорожно; любит шлепки его ладони по своей заднице и мягкие оскорбления, заставляющие по большей части только улыбаться довольно, жмуриться и мычать хрипло. он любит прямо сейчас насаживаться бёдрами на член, стоя в коленно-локтевой и опуская голову, хмурясь от волос, лезущих в глаза мокрые. слезятся они от ощущений этих, от горячих щек и неимоверного возбуждения, возникшего от серёжи именно - от властного такого, оставляющего розовые пятна на талии своими пальцами, будто красное закатное солнце сейчас разбилось в дребезги на бледной коже. ванечка любит пожёстче, не любит сменять позы, хотя с пешковым перепробовал все, которые только знает; любит, как из-за него коленки дрожат, всё тело ноет и тянется к низу; любит сейчас выстанывать громко его имя и срываться на крик тонкий, а после закатывать глаза, сжимая руки в кулачки - от этого даже красные полумесяцы на ладонях остаются, заставляющие хныкать недовольно. он любит сейчас устало опускать голову, мыча прерывисто от темпа толчков и прикусывая язычок, будто это поможет скрыть мычание высокое. он любит, как пешков вбивает до шлепков громких, сразу шепчет в ухо тысячу и одно любимое ванино оскорбление или имя его, будто они лет семь не встречались и он упущенное наверствыает, как-то смазанно, неаккуратно, оставляя засос на светлой шее. а бессмертных это действие сопровождает громким вскриком «сережа!» и шумным выдохом, ударяющимися о стены комнаты самыми прелестными звуками. русый ищет за что бы ухватиться, хорошо было бы плечи чужие - но в доступности подушка только, уже вся мокрая и скомканная от быстрых толчков, заставляющих блаженно скрипеть, стонать, шипеть и мычать. ваня любит прямо сейчас чужое имя судорожно повторять, видя перед глазами только звёздочки, искорки, пятна красные и образ пешкова; любит вздрагивать от шлепков холодной ладони по ягодице и расплываться в улыбке, жмурясь сильно-сильно; любит сейчас слышать слова «сучка» из неистово желанных уст и плавиться прямо, течь во всех смыслах слова этого; любит самого себя сейчас мысленно блядью называть, корить за смех, переливающийся в крик зажатый, просто услышав словечки грязные. ванечка бессмертных сейчас любит сминать подушку пальцами своими длинными, кайфуя от того, как мурашки под коленочками, и без того дрожащими, пробегают, и заставляют всё тело передёрнуться, будто разряд тока прошёл; любит жалобно-искренно и по-блядски в любви признаваться, совсем нескладно произнося это из-за толчков божественных. он любит серёжу, любит падать от оргазма, когда коленки сами подгибаются и локти выпрямляются так же; любит, когда сперма по бёдрам собственным стекает и чужая ещё на спине холодным кубиком льда ощущается, а от взгляда затуманенного, тёмного, с горящими огоньками - хочется ещё-ещё-ещё, просто чтобы показать, что он хорош безумно, он только его сегодня и он из-за кудрявого именно на кровати дышит сбито ещё, иногда похрипывая устало. ваня любит ему что-то показывать, вытворять, чтобы именно с ним секс на всю жизнь запомнился; он любит, безусловно, пальцем указательным со своих ляшек бледных невинно совсем собирать капельки белёсые, а потом язычком розовым слизывать с фаланги, по-блядски ухмыляясь и подмигивая. любит?