где ты, гэ?

      - Вау, отличный вид.       По скалодрому разносится странный, гиенистый смех, от которого Сяо Чжань вздрагивает, едва не сорвавшись вниз. Он закатывает глаза, зная, кому едко брошенная фраза предназначалась, и продолжает спокойно спускаться, пока парни внизу наперебой что-то обсуждают и всё так же смеются.       - Лао Сяо, у нас новые ребята, - говорит Лю Хайкуань нарочито громко и вежливо, и мужчина понимает, что тому от него что-то нужно.       - Что такое?       - У нас новые ребята, возьмёшь их? Я бы и сам с радостью, но мне уже бежать надо.       "Конечно, с радостью," - думает Чжань, однако лишь тяжело выдыхает и кивает, не в силах отказать другу. Тот практически расцветает и уносится в раздевалку, а мужчина тем временем окидывает взглядом компанию молодых людей. Естественно, тех самых, чей смех он слышал при спуске.       - Итак, давайте знакомится, - спокойно произносит Чжань, набрав в лёгкие побольше воздуха.       Ван Ибо, тот самый, что не умеет держать язык за зубами, вообще-то приходить не хотел. Ну, куда ему ещё скалолазание, у него учеба на факультете информационных технологий, гонки раз в две недели и лего пылится в шкафу, потому что помимо прочего он любит ещё и скейт, но Джексон тянет за руку и обещает, что будет весело, а если парню все же не понравится, тот от него отстанет. Ибо надеялся, конечно, на последнее, потому что в первое просто не верил, однако сейчас, когда он, кажется, уверовал во второй раз в жизни (первый был, когда он он едва ли не разбился на своем дебютном заезде из-за нервов), ведь перед ним стоял без малого Небожитель, парень подумал о том, чтобы задержаться. И друзья, очевидно, это поняли, тыкая острыми локтями под ребра, пока он пытался соскрести свою челюсть с пола.       А потом Сяо Чжань (небеса, у этого чуда даже имя невероятное) учит двух обормотов и их воспитателя, как пользоваться карабином и что нельзя снимать шлем на высоте, как бы в нем не было жарко, и Ибо думает о том, что готов позвать мужчину замуж вот прямо сейчас. Слушать мягкий голос перед сном, утром и вообще целыми днями, любоваться красотой мужчины и обязательно, непременно любить.       И Сяо Чжань, к великому счастью Ибо, кажется, тоже что-то чувствует, потому что отвечает на детсадовские, нелепые подкаты Ибо и улыбается так нежно, божественно, что у парня коротит сердце.       - Чжань-гэ, - зовёт Ван Ибо, опираясь на ограждение, и улыбается, видя, как Чжань, щурясь от солнца, ищет источник звука взглядом. А пока мужчина идёт к нему, со всё той же улыбкой Небожителя, парень осматривает его с ног до головы и думает, что пропал. Окончательно и бесповоротно, потому что старшего в мягком, пушистом свитере хочется забрать себе и никогда никуда не отпускать. Он не собственник ни разу, просто Сяо Чжань совершенный, невероятный, его украдут, Ван Ибо и глазом моргнуть не успеет.       - Ты чего тут, Бо-ди?       Когда они перешли от формальностей, Ибо уже и не помнит, потому что ему до странной ломоты в теле нравится называть Сяо Чжаня гэ и слышать "Бо-ди" в ответ. Из уст мужчины это звучит по-особенному прекрасно.       - Узнал, что ты приезжаешь сегодня, немного задержался. Поужинаешь со мной?       У Сяо Чжаня за спиной никакой слезливой истории, а неудачные отношения и комплексы есть у всех. И всё-таки Ибо тяжело вздыхает, видя, как мало мужчина ест, перекладывает со своей тарелки в чужую хотя бы овощи и молчит. Чжань ему за это благодарен, хоть к овощам и не притрагивается. А потом парень провожает его до дома и обнимает на прощание, и мужчине хочется провалиться сквозь землю: он все ещё кажется себе полным. Только Ван Ибо думает совершенно не так, чувствуя ладонями сквозь мягкий свитер острые кости ребер. Старшего хочется откормить, выбить всю дурь из красивой головушки и накормить всей вкусной едой, что только найдется в Пекине. Но вместо этого парень прикрывает глаза и думает о том, что в следующий раз он должен отвести Чжаня куда-то, где тот обязательно поест побольше.       "Поужинаешь со мной?" становится чем-то вроде традиции. Когда мужчина сдает важный проект или возвращается из очередного похода, когда Ибо выигрывает в гонке или сдает бесконечные зачёты, они обязательно куда-то идут вместе. Они дают друг другу свои номера телефонов и теперь переписываются чуть ли не каждый день, обмениваются чем-то интересным и шлют друг другу мемы. Все их общение в конечном итоге пропитано взаимным флиртом, и им обоим нравится то, на сколько это непринужденно, постепенно.       Вот только однажды Сяо Чжань не возвращается. Их группа очень давно хотела в Яншо, они поехали туда всего на пару дней, воодушевлённые и счастливые, а Ван Ибо пообещал встретить мужчину как обычно, у выхода, и отвести в очень классное место.       - Эй, ты чего тут?       Ибо окликает Лю Хайкуань. Парень дёргается, отвлекаясь от экрана телефона, на котором ярко светится переписка с Сяо Чжанем, и по тому, как замёрзли пальцы, понимает, что простоял немногим меньше часа.       - Жду Чжань-гэ. Они задерживаются в поезде?       - Ты не знаешь? Они не выходят на связь, и на поезд они не сели...       Ван Ибо чувствует, как его словно пригвоздили к земле, он больше не в силах ни сделать шаг, ни даже вдохнуть, и если бы не старший, он бы обязательно упал. Первое, о чем думает парень, - о том, что он не смог откормить Сяо Чжаня, не смог доказать, что тот самый красивый, самый невероятный в этом мире. Ибо не хочет, но он не в силах справиться со своими мыслями, в которых уже ничего светлого. Лишь он, в траурных одеждах...       - Не знаю, что ты там себе надумал, но тебе надо идти домой, слышишь? Мы уже отправили группу на их поиски, они занимаются не один год, так что все обязательно будет в порядке.       Лю Хайкуань берет чужой номер телефона и уходит, а парень думает о том, что сглупил. Ну, какой флирт? Что за несчастное "постепенно"? Надо было брать Сяо Чжаня в охапку и никогда больше не отпускать, ни в поход этот, ни вообще. У них было до смешного много времени, без малого три месяца, чтобы создать кучу совместных моментов, но они, как два недоразвитых дитя, потратили его впустую.       - Чжань-гэ, - выдыхает Ибо через день, стоя на том же месте, где они и договаривались. Как Хатико, честное слово. Он уверен, знакомые его так и окрестили, но, честно, ему плевать. И на них, и на прохожих, что странно смотрят, крутя пальцем у виска, - на всех, потому что единственное, что действительно важно, это Сяо Чжань, выходящий из здания скалодрома с рюкзаком за плечами. Живой и почти здоровый.       Ван Ибо сгребает старшего в объятия, почти плачет и думает о том, что уверовал в третий раз.       Уже дома у Сяо Чжаня, нежась в объятиях друг друга, они, наконец, дотронулись этой темы.       - Мы уже поднимались на последнюю гору, когда она начала дрожать. Не сильно, но мы здорово перепугались, к такому жизнь нас не готовила, - мужчина хихикнул, прикрывая глаза, потом продолжил: - Во время этого спутниковый, который мы доверили Цзыи как самой ответственной среди нас, упал и разбился. Не знаю, как она его так закрепила, но мы остались без связи. Не прошло и десяти минут, как гора успокоилась, и мы единогласно решили продолжать. В конце концов, ничего страшного не случилось. Мы добрались до вершины, сделали фотографии и спустились обратно, однако тропа, по которой мы ходили обычно, оказалась заваленной камнями.       Было тяжело. Они все - довольно опытные в этом деле, почти старички, однако такого исхода событий никто не ожидал. В Яншо их группа ещё никогда не приходила, поэтому они ходили лишь известными всеми скалолазами тропами. И вот одна из них оказалась непроходимой.       Все они никогда раньше и подумать бы не могли, что когда-то станут заниматься таким видом спорта. Сяо Чжань - фотограф, Мэн Цзыи - начинающая модель, Сюань Лу вообще воспитатель в детском саду... Скалолазание стало для них лишь отдыхом, способом выплеснуть скопившиеся негативные эмоции, ведь этого нельзя было сделать в работе с людьми. Они просто любители, которые, конечно, к такому повороту были не готовы.       Однако при все этом они также взрослые люди, довольно испытанные жизнью, поэтому истерике никто не поддался. Они перекусили (Сяо Чжань с едва ощутимой тревогой заметил, что провизии вряд ли хватит ещё на пару дней, но разумно промолчал) и отправились дальше, искать обход. Новая тропа вывела к новому спуску, которого они, ожидаемо, побаивались. Неизвестно, каким крутым был склон, что ожидало их внизу, но кто они такие, если поддадутся отчаянию и примут поражение.       К людям они вышли спустя двое суток, опоздав тем самым на день, потому что заплутали на неизвестной местности. Ещё двенадцать часов назад они должны были сидеть в поезде в сторону Пекина, трудно даже представить, как сходят с ума ребята со скалодрома.       - Откуда рана? - спрашивает Ибо, когда Чжань, кажется, заканчивает рассказ.       - В конце уже... мы так сильно устали, поспав всего пару-тройку часов, так что шли на одном желании вернуться домой. От прежнего энтузиазма не осталось и следа, поэтому неудивительно, что Чжочэн оступился. Несерьёзно, конечно, но в таком состоянии любая тень кажется страшной. Я был ближе всех к нему, дернулся помочь и чуть не слетел сам. В конечном итоге это ему пришлось меня тащить, - хмыкнул Сяо Чжань.       Тогда страшно не было, по крайней мере, не за себя. А раз уж Чжочэн оказался в порядке, мужчина вообще и думать забыл про свою царапину. Только когда они спустились вниз, позвонили в Пекин, успокоив своих товарищей, и растянулись на койках в поезде, мужчина смог почувствовать, как сильно на самом деле он устал, как ноет нога и из желаний только побыстрее добраться до дома.       - Ты был у врача? - Ибо нежно оглаживает контур ещё не зажившей раны, чувствуя, как в груди противно скребёт. Если бы только он был там...       - Не успел, но Ичжоу-гэ меня осмотрел. Сказал, что ничего страшного не случилось, - Сяо Чжань спешит успокоить парня, а потом резко дёргается, вспоминая о чем-то очень важном. - Зато, Бо-ди, смотри какие фотографии у меня получились!       Сяо Чжань тянется к брошенному посреди комнаты рюкзаку, немного копается в вещах и выуживает оттуда свою камеру. Ибо устраивает его в своих объятиях, укладывая подбородок на чужой макушке, когда мужчина принимается щёлкать кнопками, попутно рассказывая о том, как эти самые фотографии были сделаны.       - А где ты, гэ?       - Я фотографировал природу. Наши фотки либо у Чжочэна, либо у Цзи Ли, - пожимает плечами Сяо Чжань, немного хмурясь. Очевидно, решает, стоит ли выкладывать снимки в сеть и на каком формате лучше всего будет их распечатать.       - Почему ты никогда не фотографируешь людей?       - Я люблю то, что не меняется. А люди со временем меняются или исчезают. А что? Тебе не нравится? - мужчина поднимает голову и немного теряется, сталкиваясь с чужим, глубоким взглядом, который невозможно прочесть. Ван Ибо, не сдержав порыв чувств, обнимает его так крепко, словно собирается сломать ему все ребра.       Потому что парень не знает, как правильно выразить те эмоции и чувства, которые переполняли его эти несколько дней, что старшего не было в городе, словами, поэтому не находит способа лучше. И Сяо Чжань, конечно, все понимает.       Он обнимает его в ответ, чувствуя дыхание на своей шее и тоже делая глубокий вдох. Каждый человек чем-то пахнет, однако от Ибо не чувствуется ничего лишнего: ни шампуня, ни геля, ни, тем более, парфюма, лишь еле уловимый натуральный запах чужого тела.       - Ну, Бо-ди, я же в порядке, чего ты? - улыбается мягко, кончиками пальцев пробегая по чужим плечам. Тело Ибо покрывается мурашками, словно сотней мелких электрических зарядов, и он поднимает голову, встречаясь с ласковыи взглядом. - Это было микроземлятресение всего балла в три, даже у подножия люди вряд ли что-либо почувствовали. Да и вообще, случись что, нас бы нашли уже спустя несколько дней.       На самом деле, это было сущей правдой. Когда их группа в назначенное время не позвонила с новостями о том, что у них все хорошо и они едут домой, в Пекине уже забили в колокола. Лу Цзянминь, директор скалодрома, как только услышал о землетрясении и о том, что группа не появилась на радарах, тут же позвонил в Яншо, однако, конечно, не получил никаких вестей. Вообще он не был обязан за них переживать, они взрослые люди и подписали бумаги о том, что сами несут за себя ответственность, но он "мировой мужик", как его все называли, поэтому не мог остаться в стороне и отправил следующую группу на поиски пропавших.       Так что да, в Яншо никто бы не умер. Если только, конечно, сорвись кто вниз, со скалы, но даже так страховка бы их спасла.       - Всего балла в три, - бурчит парень, передразнивая, а потом выдыхает и смотрит так серьезно, что у Чжаня бы подкосились ноги, стой он сейчас.       Сяо Чжань относится к произошедшему, как к чему-то само собой разумеющемуся. Словно это не он потерялся в лесах без связи, не он поранил ногу так, что его пришлось почти нести, не он заставил Ибо чуть ли не поседеть. И, конечно, парня это бесило. Но гораздо больше ему было тяжело от мыслей, что он старшего мог больше никогда не увидеть. Поэтому он больше никогда не позволит себе, им, тратить время на бессмыслицу.       - Гэ, я хочу переехать к тебе...       - Что? В мою квартиру? Зачем? - мужчина удивлено хлопает ресницами, и Ван Ибо почти поплыл от того, каким милым тот выглядит, но сдержался, позволив себе лишь нежный поцелуй в кончик носа.       - Не в квартиру. В жизнь.       Сяо Чжань заливисто смеётся, откидывая голову назад и прикрывая глаза, а потом выдыхает и отвечает на мягкий поцелуй, соглашаясь. И на поцелуй этот, и на переезд, и вообще на все, что Ибо предложит. Потому что Сяо Чжаню уже четвертый десяток, он не может позволить себе ходить вокруг да около. Не тогда, когда сердце затапливает любовь к несносному гремлину, пусть и младше его на добрых шесть лет.