И пусть кошмар уйдет...

Громко хлопает дверь студии, которая, судя по времени, должна давным-давно быть заполненна людьми и рабочей атмосферой. Шурик написал о своем получасовой опоздании в чат, все те, кто должен был присутствовать на записи отозвались лаконичным "окей" кроме Лёвы. Тот в Телеграм не заходил со вчерашнего вечера, потому, кажется, именно его сопение слышалось с дивана. Шурик сбрасывает с себя излюбленную красную шубу, которую добрые друзья именуют ковром, спизженой у смущенной овцы шкурой и прочими нелестными прозвищами. Шуба, вроде не обижается. — Левка! В ответ недовольное сонное ворчание и скрип дивана, солист развернулся на другой бок. Лоб у Левчика был намхурен, все тело напряжено и сковано. Зубы сжаты так, что разомкнуть их даже тисками невозможно. — Ну спи, соня, — хмыкает Шурик. Целует друга в висок и подходит к почему-то включенному компьютеру. Там светится текст какой-то песни, Шура ее где-то видел... «Я устало закрываю глаза. Из глубокой темноты вызываю космос, Мой космос» Шурик пролистывает текст и вновь цепляется глазами за какую-то хаотичную фразу. «Спой мне колыбельную И пусть кошмар уйдет...» Уман отходит от компьютера, ещё раз окинув слова взглядом. Позже почитает подробно. Левка спал полусидя, он поджал ноги к груди, а голову устроил на подлокотнике, поэтому для Шурика ещё осталось достаточное количество места. Он сел рядом с другом и ласково начал перебирать волосы, бубня под нос какую-то детскую колыбельную. Шура внимательно наблюдал за тем, как постепенного смягчается тело друга и размыкаются зубы. На Лёву в последнее время навалилось непростительно много, а этот дурак предпочел его, Шуриной, помощи и поддержке, гордое одиночество. Бортник почти не улыбался. Вечно ходил задумчивый, а на следующий день после сообщения «я дописал колыбельную» пришел на репетицию совсем раскисший. Хотелось закутать бедного, напоить горячим шоколадом и оставить смотреть Футураму. Левчик открывает глаза и видит под собой не диван, а черный свитер. Слышит тихое, хриплое от сигарет, дыхание. Чувствует длинные пальцы в своей причёске и впервые за много дней искренне улыбается. Шурик тоже улыбается в ответ, обоих одновременно отпустила чья-то когтистая лапа, так крепко сжимающая сердце. — Спой мне колыбельную, и пусть кошмар уйдет, — со сна хриплым голосом выдает Левка. Шура лишь ласково улыбается и молча целует лучшего друга в макушку.