Отдыхай, милая

Высшая степень ответственности - безответственность к собственному здоровью. Приемы, документы, обращения. Каждый день по кругу с небольшими остановками на сон и еду. Было бы здорово не иметь в них потребности, тогда с делами было бы легче разобраться. К вечеру голова уже начинает гудеть, однако в этот день она начала предательски тяжелеть уже к полудню. Плохой знак, однако в душе магистра сохранялась надежда. Возможно ей просто показалось, может быть в кабинете давно не проветривали. Тысяча причин, но Джинн подсознательно понимала, в чем дело, и этой мысли она опасалась. В распорядке дня магистра Ордо Фавониус едва хватает времени на обед. Что тут говорить о больничном. Но интересует ли внезапную болезнь чей-то график? Буквы плывут, концентрироваться тяжело. В кабинете слишком душно для середины октября. Причины понятны без слов, но можно ведь просто сделать вид, что ничего не произошло. Это ведь не первая простуда в жизни рыцаря Одуванчика. Продолжается череда посетителей: голоса, голоса, бесконечные просьбы. Все сливается в одно. — Можешь обманывать себя, но надурить меня у тебя не выйдет! —фраза Лизы вытащила Джинн из состояния полудремы. Обычно речи библиотекаря свойственна кошачья размеренность, но в этот раз ее внутренняя кошка явно была не в духе. Ходить куда-то и выполнять свои прямые обязанности - не то, чем привыкла заниматься Лиза. Бесконечное распитие чая — вот её рецепт хорошего дня. Странно, но, несмотря на это, в кабинете магистра у девушки всегда было какие-то важные дела. Лиза привыкла находить Джинн среди огромных стопок важных бумаг. Трава зеленая, небо голубое, Джинн разбирается с обращениями и редко спит. Ничего не выбивалось бы из привычной картины мира, если бы в этот раз она не была настолько увядшей. — Что? Со мной всё хорошо, просто много работы. Если у тебя нет ко мне дел, позволь мне продолжить, — строго и холодно магистр ответила на выпад подруги. — Дорогуша, ты ведь сразу поняла, о чем я говорю, хотя я ни слова не упомянула о твоём состоянии, — Лиза потянулась и приложила ладонь ко лбу подруги. Результат неутешительный. Джинн покраснела от осознания собственной ошибки, но всё равно старалась не подавать вид: — В любом случае я одна, работа не может ждать, я просто не могу отвлечься на какую-то дурацкую болезнь. — Вот именно, милая, ты одна. Поэтому нельзя позволить тебе так наплевательски относиться к себе. Вдруг это что-то серьёзное? Где мы найдём вторую такую? — Боже, Лиза, это просто очередная простуда, от твоих переживаний моя голова только больше начинает болеть. — Я ничего не хочу слышать. Посмотри на себя, ты абсолютно никакая. Если ты сразу примешь лечение, это не затянется, чего не скажешь об обратном, — библиотекарь чеканила каждое слово в надежде на то, что до подруги наконец дойдёт суть её слов. Она никогда не обижалась на пренебрежение со стороны Джинн. Разве можно расстроиться из-за слов человека, который собой-то пренебрегает? Противиться воле Лизы абсолютно бесполезно. И все же Джинн боролась из последних сил. — Ну вот кто будет всем этим заниматься? Скажи мне? — Найдем, научим, заставим. Это сейчас последнее, о чем стоит волноваться. Повторяю, если у тебя поднимется температура, никому лучше не станет. — Мне просто страшно представить, что будет в мое отсутствие... Джинн опустила голову и обхватила ее двумя руками. Тяжелый вдох, осознание проигрыша. Белый флаг, полная капитуляция. — Давай, дорогая, вставай. Тебе нужно срочно прилечь, — в словах Лизы не было суеты, только знание дела. Будто бы выхаживание простуженных рыцарей — ее рутина. Лиза знала: помогать подруге нужно осторожно. Да, Джинн нуждается в заботе. Но она не просто так вечно говорит об усердии и долге. Она сильна в глазах окружающих, но в своих — бесконечно уязвима и недостаточно хороша. И все же даже такая непоколебимая скала иногда хочет оказаться по ту сторону игры: не остервенело защищать город от очередной опасности, а просто получать необходимую помощь. И иногда она была достаточно сильна, чтобы признать это. Особенно легко ей давалось это, когда дело касалось Лизы. Личная комната магистра не отличалась изысканностью. Это было бы не в характере Джинн, да и смысла в этом мало. Она не так часто там появлялась. Назвать помещение холодным и недоброжелательным тоже нельзя. Как бы строго рыцарь к себе не относилась, путь лишений и страданий - не ее стиль. — Так, тебе нужно переодеться, — Лиза по-хозяйски открыла шкаф магистра, достала оттуда душистую ночную сорочку. Жаль, что Джинн вряд ли могла оценить этот запах. Рыцарь была немного сконфужена тем, что ей нужно переодеваться при Лизе. Для военных, которые привыкли к сплоченности и отсутствии личного пространства, в таком переодевании не должно быть чего-то особенного. Но в данную минуту это ощущалось как-то излишне остро. — Я сложу, не трогай, — смущенная Джинн попыталась выхватить из рук Лизы свои вещи. — Дурочка, я же не просто глазеть на тебя пришла. Сложу я, ты отдыхай,— со свойственной спокойной улыбкой Лиза принялась убирать вещи подруги. — Спасибо...большое. Мне жаль, что тебе приходится видеть меня такой — Ах, не говори глупостей, малышка! Такое ведь может случиться с каждым. Болезнь - штука серьезная, но не делай из этого великую драму. Джинн распустила хвост и легла на подушку. Потолок казался таким глубоким и тяжелым. Будто бы собирался упасть и накрыть девушку с головой. Тем временем Лиза на пару минут выскочила из комнаты. Она вернулась с кувшином свежей воды и стаканом. — Сейчас тебе нужно пить больше жидкости, вот тут на столике вода. Пей как можно больше. Боже, какая ты сонная и вялая. Давай, стаканчик за благополучие Монштадта и спать. Джинн послушно выполняла указания своей подруги. Лиза поцеловала Джинн в лоб, лучше не стало, но и хуже тоже. Она поставила стул и села около кровати. Больная внезапно заговорила: — Слушай, так забавно, что мы можем провести с тобой время только тогда, когда случается что-то плохое: нападения, проблемы, моя болезнь. Даже жаль на самом деле. — Неожиданно услышать от тебя такое. Ты ведь всегда можешь это исправить. Было бы желание, а время для близких всегда найдется. — Мне часто не хватает тебя, то есть общения с тобой, да, — сбивчиво пробормотала Джинн. — Это взаимно, милая, — Лиза не скрывала улыбку. Джинн немного покраснела от удивления, хотя подсознательно надеялась именно на эти слова. Она закрыла глаза, сон не заставил себя долго ждать. Наконец заслуженный отдых. Когда рыцарь открыла глаза, Лиза все так же сидела рядом, не изменяя себе, она читала какую-то книгу и пила чай. — Доброе утро, родная. Как ты себя чувствуешь? Я приготовила тебе небольшой эликсир на травах, должно помочь. Знаешь, пока меня не было рядом, за тобой приглядывала Ноэлль. Она очень ответственно отнеслась к своей работе. Я еле выпроводила её. — Сколько сейчас? — Джинн поднялась и села на кровати. — Не знаю, может быть около пяти вечера? Не слежу за этим. Так как же ты себя чувствуешь? — Я наконец выспалась, интересные ощущения. — Ого, у тебя уже есть силы улыбаться. Если так пойдет дальше, я тебя отпущу. Заботливая ведьма сделала эликсир очень сладким на вкус. Джинн также ждал горячий чай. По мнению Лизы, нет лекарства лучше этого. От чего же библиотекарь постоянно лечится — неизвестно. — Я принесла тебе пару книг на свой вкус. Чтобы тебе было не так скучно восстанавливать свои силы. — Может быть ты лучше расскажешь мне, как обстоят дела в ордене? — Все твои обязанности распределены. Все идет своим чередом. Никто даже не умер! Представляешь? — Издеваешься надо мной. Я ведь правда волнуюсь, — Джинн надулась и опустила взгляд. Ей казалось, что Лиза ее понимает, но она почему-то колко ударяла девушку в больное место. — Прости, золотце, я не хотела тебя обидеть, — библиотекарь взяла подругу за руку. Ее ладони были такими бархатными и нежными. Внезапно стеснение пропало. Обеим казалось, что так и должно быть. Никто из них не решался заговорить. Лиза одаривала подругу самой теплой улыбкой на свете. В ней сошлись сожаление, желание защитить и помочь. — Правда, обижать и издеваться над тобой — последнее, что я бы хотела сейчас делать. Просто я волнуюсь. Мне грустно наблюдать за тем, как ты калечишь здоровье в попытках угодить самой себе. — Знаешь, мне постоянно кажется, что я делаю недостаточно. — Ключевое слово "кажется". Ты отлично справляешься, милая. Все в Монштадте уважают, любят и ценят тебя. Ты умница. — Мне очень приятно слышать это, Лиза. Но словами тут не поможешь. Это все красиво звучит, но легче мне не становится. — Я понимаю, я ведь говорю это не для того, чтобы ты в эту же секунду изменилась до неузнаваемости. Так не бывает. Просто подумай на досуге об этом. Помни, что я горжусь тобой. Да не только я, весь город. — Хорошо, давай просто не будем об этом. Они молча переглянулись. Лиза приложила ладонь ко лбу подруги. Жар спал, это обнадеживало. Джинн все-таки притронулась к книге. Однако простуда давала о себе знать. Во время болезни книги имеют удивительное свойство превращаться в самое тяжелое снотворное. Лиза с нежностью смотрела на подругу, рыцарь была такой милой и беззащитной. Девушке очень хотелось обнять спящую, она аккуратно, чтобы не разбудить, гладила ее по белокурым волосам, мирно лежавшим на подушке.