Способ

«Пожалуйста, ответь», – эта мысль была в голове у Серафимы, пока она слушала гудки, доносящиеся из телефона. – Сима, что-то случилось? – Привет, Дейз. Можешь сейчас прийти к школьному стадиону? Я там обо всём скажу – Хорошо. Ты даже вовремя позвонила, мне сейчас было бы здорово уйти из дома. – Он снова? – Ну да. Я пойду, скоро увидимся. – Пока. Серафима немного посидела в комнате, прислушиваясь к шуму за дверью, и решилась выйти. Но не успела она и обуться, как из кухни вышла женщина 37 лет в красном халате, черные волосы были собраны в тугой пучок, а в руке она держала фартук. Это была Диана Валерьевна – мать Серафимы. – Ну и куда это ты намылилась! Я тебе, что сказала. Сидеть в комнате, учиться и носу не высовывать. Или ты экзамены провалить собираешься? – У нас в школе сегодня факультатив по химии. Я иду на него. – Ну смотри, чтобы после школы домой шла. – Конечно. Пока. Аккуратно закрыв дверь и быстро спустившись на первый этаж, девушка остановилась, пытаясь привести дыхание в норму. Второй разговор с матерью за вечер оказался не лучше первого. Но злиться или плакать сейчас было нельзя, только немного отдышаться и спокойным шагом выйти из подъезда. Идя по улице полной людей, Серафима вспоминала, что всего пару месяцев назад она также шла в школу, тогда и правда на факультатив. Именно там они с Дейзом и познакомились. Она помнит, как в самом начале занятия к ней сел парень. Небрежно причёсанные черные волосы, серая рубашка, из-под рукава которой высовывался край бинта, пластырь на щеке и слегка бегающий взгляд. На приветствие он улыбнулся, назвал имя, и до конца занятия не говорил ничего, усердно записывая в тетрадь всё, о чём рассказывал учитель. Через час, когда все начали собираться он вышел раньше всех, а у себя в куртке Серафима нашла записку: «Вот мой номер, напиши если опять с семьёй поругаешься. Выговориться в таких случаях очень полезно. Дейз». Первой мыслью было выбросить бумажку, но что-то заставило девушку положить её в тетрадь, а дома перепрятать в стоявшее на полке «Преступление и наказание». Мать никогда бы не заинтересовалась Достоевским, ей по нраву были английские авторы. Первое сообщение Серафима написала неделю спустя, после очередной ссоры. Тогда парень попросил её о встрече в магазине рядом со школой. Немного подумав, она согласилась и, сказав матери, что пойдёт за молоком и хлебом, вышла из дома. Дейз ждал её внутри около входа и сразу же отвёл в отдел с хлебобулочными изделиями. Там никого не было и парень вдруг обнял девушку. «Тебя ведь Серафима зовут. Я буду называть тебя Сима. Не против?» – тихо сказал он. Она кивнула. Тогда же рассказала о том, что произошло и спросила: «Как ты узнал, что у меня проблемы?». «У тебя же на лице написано было, что тебе трудно. Я то знаю, как это выглядит», – ответил он. О причине своих бинтов Дейз поведал в их следующую встречу. Оказалось, его родители развелись два месяца назад, мать уехала в другой город, а он остался с отцом. Первые недели Даниил Дмитриевич держался, а полтора месяца назад начал пить. И если пьяным он увидит сына, то бьёт его и говорит, что из-за него ушла Кристина, а потом ничего не помнит. Из-за этого, во время буйства отца Дейз старается под каким-нибудь предлогом уйти из дома. Вспоминая всё это, Серафима, сама того не заметив, дошла до стадиона. Дейз уже стоял там. – Привет ещё раз. Тоже решил сказать, что на химию идёшь? – указала девушка на сумку, висевшую на плече парня. – Привет. Ну да, отец даже не обратит внимание, что это уже третий факультатив за неделю. Правда, придётся с интернета какую-нибудь ещё тему списать, а то у него с похмелья паранойя начинается, думает, что я его во всём обманываю. – По части химии он прав. – Не поспоришь. Ты по телефону говорила, что расскажешь о чем-то при встрече. – Да, об этом, – Серафима сделала глубокий вдох. – Мать сегодня сказала, что если я получу хоть одну четвёрку за четверть или за год, то всё лето проведу дома без интернета и прочих развлечений. Буду только учится и помогать по дому. Мне это надоело. Я и так даже просто погулять не могу, а тут даже дома, как в тюрьме. А я не смогу закончить без четвёрок! Наша историчка меня на дух не переносит, и всё из-за того, что её дочь не может нормально предмет выучить и я её обхожу. Она мне никогда пятёрку не поставит. Понимаешь, никогда! Даже если я всё выучу, все даты, все события, всех правителей, она обязательно к чему-нибудь придерётся. И она завуч, подруга директора на неё ведь даже не пожалуешься. Я не хочу всё лето провести дома. И почему мать в этом году так на оценки набросилась. К концу рассказа Серафима уже с крика перешла на шёпот. Она стояла в объятиях Дейза и её плечи дрожали от беззвучного плача. – Сима, Сима, не бойся, ты не одна. Мы что-нибудь придумаем. Ты не проведёшь всё лето в доме. Твоя мать не справедлива по отношению к тебе. Ты и так стараешься. Сима, ты хороший человек. И должен быть способ помочь тебе. Мы найдём его, – Дейз всегда находил такие слова, которые нужны были девушке. Серафима начала немного успокаиваться от чувства, что она нужна кому-то. Подняв красные от слёз глаза, она каким-то странным голосом сказала: – Я знаю один способ, но тебе он скорее всего не понравится. Я давно думала об этом, а сейчас больше не хочу терпеть всё это. Я устала. Ты единственное хорошее, что со мной случилось за этот год. Поэтому, пожалуйста, не думай потом обо мне плохо. Или вообще забудь. Я не хочу прощаться с тобой, но не могу по-другому. Извини. – Сима, ты уверена? Ты точно не пожалеешь? – Дейз спрашивал медленным сухим голосом. – Да. – А как ты хочешь это сделать? И когда? – Таблетки, сегодня. – Я хочу с тобой. – Ты чего Дейз? Почему? – Я не хочу больше жить. Если честно, я бы сделал это ещё зимой, но встретил тебя. С тобой мне было хорошо. Ты рассказывала всё мне, а я тебе. Если ты хочешь умереть, то я хочу с тобой. Иначе я снова останусь один. Да и может после смерти есть что-то ещё и там мы будем вместе. – Хорошо. Вместе не так страшно умирать. Только давай сначала сделаем пару вещей. – Конечно. В этот вечер ни Дейз, ни Серафима не вернулись домой. А на следующий день парня и девушку нашли мертвыми на скамейке в парке. В руках у них была записка: «Я устала от твоего контроля, мама. Я не проведу всё лето дома и не стану той, кем ты хотела. Весь этот год был просто ужасен. А ведь в детстве нам было так весело вместе. Тогда ты поддерживала меня, почему же всё изменилось. Может всему виной твоя подруга, дочь которой поступила в лучший ВУЗ нашего города, может дело в тебе. Я не знаю, но я не хочу больше так жить. Если тебя всё ещё хоть немного волнует моё мнение, то похорони меня рядом с Дейзом, он помогал мне всё то время, пока ты ругала. Серафима. Школа №23, 9а класс. Привет, пап. Знаешь откуда все эти синяки на моём теле? Когда ты напивался, то бил меня. Поэтому, если ты чувствуешь свою вину, то перестань пить. И знай, в том, что со мной случилось нет целиком твоей или маминой вины. Я просто не хочу так жить, всё время один, что в школе, что дома. И хоть я умер вместе с Серафимой, не думай о ней плохо. Она была единственным другом в моей жизни. Похорони меня рядом с ней. Если будешь вспоминать обо мне, то лучше вспоминай детство, те счастливые моменты со мной и мамой. Я помню их. Дейз. Школа №23, 9а класс». О смерти детей сообщили их родителям. Похороны были через три дня. На них были родители и несколько людей из школы. Их могилы выкопали рядом. Диана Валерьевна плакала, когда гроб с её дочерью закапывали. Даниил Дмитриевич стоял сжав кулаки, а его бывшая жена рядом сквозь слёзы смотрела на мертвого сына. В этот день светило ясное солнце, будто смеясь над горем присутствующих. С этого дня отец Дейза больше не взял в руки спиртного, когда они на работе праздновали День рождения его коллеги, то от предложенного коньяка его чуть не вывернуло. Диана Валерьевна записалась в волонтерскую программу, стараясь заглушить чувство вины. Ну, а Серафима с Дейзом были счастливы, умирая. Перед самоубийством они сходили в парк аттракционов, в кафе, в магазин, просто бегали по улицам, в конце зашли в аптеку и оттуда убежали в парк. Они со страхом улыбались, когда писали записки, открывали таблетки и глотали, запивая водой. От двух людей остались лишь могилы на кладбище с их фотографиями и воспоминания о них родственников. Но им это было не важно. Серафиме и Дейзу теперь уже всё это было не важно.