Белая краска войны…

С того самого момента, когда Андромеда отвергла идеалы семьи, избрав выйти замуж за магглорождённого Теда Тонкса, Нарцисса панически боялась, что сестру найдут и отомстят. Жестоко накажут за предательство, пытаясь стереть позор с благородного имени Блэк. Ведь в конце концов, распределиться на Гриффиндор, дружить и общаться с не чистокровными волшебниками, даже работать в Аврорате – всё это не шло ни в какое сравнение с предательством крови. А волноваться у Нарциссы безусловно были причины. Белла рвала и метала, испытывая персональную ответственность за поступок Андромеды. Сама Нарцисса по большей степени молчала, никоим образом не присоединяясь ни к возмущениям своей старшей сестры, ни к робким оправданиям отца, пытавшегося любыми способами не допустить, чтобы проступок его средней дочери стал пятном на безупречной репутации всей семьи. В конце концов, в свое время им хватило и Сириуса. Точно так же, как это сделала когда-то Вальбурга, Сигнус выжег свою среднюю дочь с семейного гобелена, незамедлительно осведомив всех вокруг, включая Тёмного Лорда. Впрочем, по всему выходило, что Волан-де-Морт отнёсся к подобному отступничеству от идеи чистоты крови Андромедой если и не снисходительно, то по крайней мере в открытую вину на членов семьи Блэк не переносил. Во всяком случае, Сигнуса Блэка он ни в чем не обвинял, как и не изменил прилюдно и своего отношения к Друэлле. Сама Нарцисса по настоятельному совету Люциуса, чьей женой стала несколько месяцев назад, подчёркнуто молчала. Белла при каждой возможности громко отрекалась от оступившейся сестры, в то время как новоиспечённая леди Малфой лишь отводила взгляд. Не участвовал в подобных выяснениях отношений и предательстве теории чистоты крови и сам Люциус. Когда заходила речь об Андромеде, он показательно отмалчивался и морщил нос, но ничего не говорил. Регулус, которому хватало горестей из-за постоянных подколок остальных Пожирателей по поводу Сириуса, поначалу присоединился к возмущениям Беллатрикс, но потом тоже избрал отмалчиваться. Нарцисса не могла бы сказать, если это было следствием советов Люциуса, Сигнуса или собственной матери-Вальбурги, но подобная тактика кузена была ей определённо больше по вкусу. Сама же Нарцисса, с детства считавшая Андромеду намного ближе, чем Беллатрикс, болезненно переживала произошедшее. Не раз и не два ей приходило на ум нарушить все запреты и послать Андромеде сову с просьбой о встрече, но Люциус либо прочёл её мысли, либо просто мог легко предсказать следующий шаг все ещё юной и неопытной девушки. В любом случае, однажды за утренним чаем он отложил в сторону газету и поднял на супругу серьезный взгляд. – Я думаю, мне не нужно предупреждать тебя, Цисси, что ты ни в коем случае не должна поддерживать отношения с Андромедой. Даже если тебе кажется, что за тобой не следят, что никто и не догадывается, где ты, а место потенциальной встречи не наносимое, ты ошибаешься. И вообще, ты ведь знаешь, что Тёмный Лорд очень сильный легилимент. Даже мне мало что удается полностью скрыть от него, что уж говорить об остальных. Ведь существуют и более жёсткие меры сломить ментальные барьеры, чем вторгнуться в сознание. Я надеюсь, ты меня поняла, дорогая? – Да, конечно, – прошептала в ответ ему Нарцисса, совсем недавно ставшая леди Малфой. И она, конечно же, все прекрасно понимала. Никто не был в безопасности, все за всеми подглядывали, подслушивали разговоры, пытаясь попасть в милость Тёмного Лорда посредством немилости кого-то другого. Что, на самом деле, было чуть ли не единственным способом продвинуться в его рядах. Никто не был вне подозрений, а учитывая, что порой Нарциссе казалось, что Тёмный Лорд просто не способен испытывать никаких положительных эмоций, включая любовь, дружбу, благодарность - да что угодно, ему не занимало слишком долго сменить милость на гнев. А гнев Волан-де-Морта был чреват не только самыми сильными Круциатусами, которые кто-либо из них мог себе представить, но и неминуемой смертью. Казалось, он не помнил ни преданности, не прошлых заслуг. Всё каралось незамедлительно. Окинув себя последним, пристальным взглядом в зеркале и придирчиво заправив в строгую причёску свои иссиня-чёрные, идеальные волосы, Нарцисса направилась к камину, где её уже дожидался Люциус. Тёмный Лорд объявил сегодня неожиданную встречу и довольно недвусмысленно дал понять, что присутствие Нарциссы, а также новоиспечённой младшей мадам Лестрейндж, как теперь шутливо называли супругу Рабастана, ожидалось в обязательном порядке. Нарциссу подобное насторожило, но если среди приспешников Тёмного Лорда одна истина и считалась непреложной, так это то, что от приглашений Тёмного Лорда не отказываются. Люциус тоже выглядел настороженным, хотя любому не очень близко знакомому с ним человеку показалось бы, что лорд Малфой совершенно невозмутим. Но уже научившаяся «читать» своего супруга, Нарцисса прекрасно видела признаки обратного: его губы, немного больше поджатые, чем обычно; едва заметно сведенные на переносице брови, напряженные плечи. Сомкнув пальцы на предплечье мужа, то ли в попытке успокоиться самой, то ли успокаивая его, Нарцисса в сопровождении супруга ступила в камин. Прибыв в гостиную комнату особняка Лестрейнджей, где сегодня и собирались Пожиратели, Нарцисса почувствовала, как её волнение многократно усиливается. Быстрый взгляд, брошенный в сторону Беллатрикс, ничего не сделал, чтобы облегчить волнение младшей из сестёр Блэк или заставить комок исчезнуть из горла. Абсолютно наоборот: выражение лица Беллатрикс и та улыбка, которой старшая сестра одарила младшую, только заставили сердце в груди Цисси окончательно сжаться в предвкушении самого худшего. Судя по всему, новоиспечённая миссис Рабастан Лестрейндж тоже испытывала все те же эмоции: в огромных глазах её кузины, совсем недавно ставшей супругой младшего брата Рудольфуса, плескался страх. Могла ли она что-то знать? Предупредил ли её Рабастан или сама Белла обронила неосторожное слово? Все эти вопросы роем беспокойных пчёл жужжали в голове Нарциссы, уже через несколько мгновений вытесненные холодным, ни с чем не сравнимым ужасом. Нарцисса чувствовала, как мгновенно придвинулся к ней поближе Люциус, с силой сжимая руку. В отличие от Малфоя, Рабастан лишь одарил собственную супругу вопросительно-изучающим взглядом, а Рудольфус и Белла ухмылялись во все тридцать два белых зуба. Ни на мгновение не оставляя ни у кого из присутствующих сомнений, что были прекрасно осведомлены обо всём, что должно было здесь произойти, заранее. А тем временем в комнату, буквально волоча по земле, втащили молодую женщину, в которой Нарцисса уже с первого взгляда узнала свою сестру Андромеду. Никакая окклюменция или самый тотальный ментальный контроль не могли бы справиться с тем, что последовало, но Нарцисса знала, что отводить взгляд ей нельзя. Словно сквозь туман до её сознания доносились визгливые вопли Беллы, называвшей собственную сестру предательницей крови и кидавшей в неё один Круциатус за другим. Андромеда кричала от боли и корчилась на полу под устремлёнными на них, сосредоточенными взглядами из-под нахмуренных бровей всех вокруг. С новой силой сжавший на её предплечье пальцы Люциус. Хмурые взгляды Рабастана, которые тот периодически бросал на свою жену. К слову, их новообъявившаяся дальняя родственница сосредоточенно молчала, прикусив губу. Хмурая ухмылка Нотта, которая даже на первый взгляд давалась ему с трудом. И цепкий взгляд внимательно наблюдавшего за всем этим Волан-де-Морта… Нарцисса не видела и не слышала ничего вокруг себя, кроме оглушительных криков Андромеды, которые периодически сменялись мольбами о помиловании в те короткие мгновения, когда Белла отпускала Круциатус. Впрочем, даже эти мольбы вскоре прекратились, сменившись просьбами сжалиться над ней, когда в одну из таких коротких передышек младшая леди Лестрейндж внезапно подняла палочку. И у Нарциссы оборвалось все внутри, когда холодно и отчётливо, старательно произнося каждый звук, та отчеканила: – Авада Кедавра! Несчастная жертва затихла, но перед тем, как последний вздох покинул её губы, Нарцисса различила выражение благодарности и умиротворения на её лице. И у младшей из сестёр Блэк не осталось ни малейшего сомнения, что эти два слова были восприняты несчастной, как знак милосердия. Подтверждением чего стало и тихое, едва слышное и произнесенное с последним вздохом: «Спасибо». – Как грубо и преждевременно, однако, – поджав губы, произнесла Беллатрикс и всем корпусом обернулась к прервавший её «забаву» молодой женщине. – А мне кажется, что наоборот вовремя, – холодно отрезала та и убрала палочку. – Но ведь я ещё только начала! – Беллатрикс была похожа на ребёнка, у которого отобрали игрушку, а Нарцисса изо всех сил пыталась сдержать рвущиеся наружу слёзы, искренне благодарная Люциусу, просто физически удерживавшему её на месте. Ведь её самым горячим желанием сейчас было броситься на Беллу. – Давай просто согласимся не соглашаться, – вновь довольно холодным голосом отрезала младшая девушка и убрала палочку. – Показательные выступления от тебя были прекрасны, Беллатрикс. Но мне показалось, что шоу пора прекращать. Ведь именно этим ты бы и закончила? А потом, гордо подняв голову и развернувшись на каблуках, она отошла в самый угол комнаты. – Что ж, по всему выходит, что представление действительно окончено, господа, – насмешливым голосом провозгласил Волан-де-Морт. – А теперь предлагаю всем перейти во вторую гостиную, у нас ещё очень много различных вопросов на повестке дня. Думаю, мы извиним наших милых леди. Они вполне могут присоединиться к нам позже за кофе. Белла, – И многозначительно кивнув хозяйке дома и самой известной из своих пожирателей, Волан-де-Морт прошествовал в соседнюю комнату. Все это время застывшая каменным изваянием, Нарцисса так и не смогла сдвинуться с места. Впрочем, сейчас на неё никто не обращал внимания, или во всяком случае ей так казалось. Через несколько мгновений в комнате они остались втроём: она сама, её несчастная сестра и женщина, положившая конец мучениям Андромеды. Нарцисса все ещё сомневалась, быть ли ей благодарной молча застывшей в стороне девушке за то, что Андромеда избавилась от этой пытки, или ненавидеть её за убийство сестры, когда внезапно та отделилась от стены и подошла к распростёртому на полу телу. – Финита Инкантатем, – словно шелест листвы раздался в комнате её тихий, мягкий голос, и внезапно Нарцисса забыла, как дышать. Тело несчастной Андромеды на её глазах начало меняться, черты лица расплывались, подобно мягкому воску, пока у их ног не оказалась совершенно другая девушка. Не Андромеда. – Это не она, Цисси, – тёплая ладонь легла на предплечье. – Я так понимаю, что все это представление было проведено лишь для того, чтобы проверить нас с тобой. – Спасибо, – это всё, что смогла выдавить из себя младшая из сестёр Блэк. – Спасибо за всё. – Приведи себя в порядок, они ведь ожидают, что мы присоединимся к ним довольно скоро, - кивнув, проговорила их кузина и покинула комнату. Нарцисса молча отошла к зеркалу, чтобы поправить макияж и причёску. Из Зазеркалья на неё смотрел смертельно-бледный двойник, практически идентичный той, кого она встречала в зеркале каждое утро. Только в её иссиня-чёрных волосах теперь красовались обильные белые пряди. И безвозвратно поменялось выражение угольных глаз... Отныне Нарцисса уже никогда не будет прежней, хотя кто-то и пошутит за обеденным столом, мол теперь она настоящая леди Малфой – с характерными, коронными, белоснежными прядями.