Застывший Париж

Не скроешься от злого рока, Ведь испытаний череда В мраке ночи что путь-дорога, Ведущая нас в никуда.

Маринетт всегда ценила свободу. Смелая, независимая, она никогда бы не позволила контролировать себя кому-либо. А её тайная жизнь дарила прекрасную возможность ощутить себя по-настоящему свободной. Взлетая всё выше и выше, она, сопровождаемая верным напарником, дышала полной грудью. Небо стало стихией Ледибаг, именно оно наделяло героиню душевной силой. Но как бы свобода ни была ценна для Маринетт, после полёта она возвращалась на землю, где её всегда ждали самые дорогие сердцу люди, готовые протянуть руку помощи, приободрить и успокоить в минуты грусти — её родители. Сабин и Том, такие чуткие и понимающие, поддерживали горячо любимую дочь, которая не могла и мечтать о лучших родителях. Безумно любила Маринетт своих друзей. Как же хорошо прийти после школы домой и вместе с лучшей подругой полакомиться свежеиспечёнными булочками! Как же приятно посидеть в парке, в окружении своих друзей, и обсудить все детали совместного проекта! Бесконечное счастье переполняло Маринетт, когда она видела улыбку Роуз, или слышала очередную шутку Альи, или ловила на себе пристальный взгляд зелёных глаз, таких любимых… Адриан Агрест… С мыслями об этом парне Маринетт просыпалась и засыпала. Ни один день не проходил без того, чтобы она не упомянула Адриана в разговоре с друзьями или родителями. Невероятное влечение, сильнейшая страсть, искренняя любовь — чувства Маринетт нельзя было охарактеризовать однозначно. Она просто любила этого красивого парня, известную модель, объект воздыханий половины юных парижанок. Жизнь Маринетт всегда была насыщенной и яркой. У неё было всё. И она умела ценить данное ей. Но наступил тот самый день. Тот день, когда у Маринетт не осталось ничего. — Маринетт, — сквозь пелену сна слышался тихий голос Тикки, — Маринетт, проснись… — Что такое? — разлепив глаза, спросила сонная девушка. — Мне что-то нехорошо… Сон как рукой сняло. — Что мне сделать, Тикки? Ты заболела? В книге Хранителя наверняка есть указания на этот счёт… — Маринетт, откинув одеяло, вскочила с кровати и поспешила к тумбе, где, под грудой бумаги, лежала заветная книга. — Подожди, Маринетт. Я не это имела в виду. Просто я как будто чувствую, что приближается что-то очень… очень страшное и невероятно могущественное! — Новый злодей? — Нет. Не могу понять, что именно, но знаю, что на нас движется страшная беда! Расширенные зрачки Тикки выдавали её страх. Маринетт никогда не видела квами такой. Что могло так напугать её? — Что мне делать? — спросила Маринетт. — Может, мне перевоплотиться и поговорить с Нуаром? — Тебе решать, Маринетт. Здесь мы, квами, бессильны. Но, прошу тебя, не медли! — Хорошо. Тикки, давай! Ледибаг быстрее пули вылетела на крышу через люк, зацепилась йо-йо за карниз соседнего дома и очутилась на другой крыше, там, где она будет скрыта от посторонних глаз. Она было собралась написать сообщение Нуару, но её внимание приковала к себе какая-то груда серых перьев, лежавшая на краю крыши. Подойдя ближе, Ледибаг увидела неподвижного голубя. Глаза птицы были широко раскрыты и почти вылезли из глазниц. Голубь был мёртв, но никаких ран на его теле не было. Закрыв рот обеими руками, силясь не закричать от ужаса, Ледибаг выронила йо-йо, так и не написав сообщение напарнику. Что-то пролетело совсем рядом и ударилось о крышу. Ещё один голубь — тоже мёртвый. Стеклянные глаза птицы не выражали ничего, и холодное дыхание смерти окутало голубя и застывшую Ледибаг, совершенно не понимающую, что происходит. Тяжело дыша и пытаясь сосредоточиться, Ледибаг начала ёжиться от холода, а её дыхание облаком вылетало изо рта. Но на дворе — середина июля, а в Париже никогда не было такого холодного лета!.. Пока героиня стояла на крыше, обезумев от страха, её руки, обтянутые лёгкой красной тканью в чёрный горошек, покрылись инеем. Пальцы замерзли, и Ледибаг поняла это лишь когда заметила, что инстинктивно тянет ладони ко рту, чтобы согреть их тёплым дыханием. Ледибаг очнулась как ото сна и, быстро подняв уроненное йо-йо, написала Нуару сообщение: «Происходит что-то странное. Приходи скорее на башню Монпарнас». Но, не успела она нажать на кнопку «Отправить», как йо-йо отключилось, экран погас, подёрнутый белой плёнкой. Ледибаг достала голубой макарон, чтобы стать устойчивой к холоду, но, стоило ей произнести слова «Перевоплощаюсь», как Тикки вылетела из серёжек и обессиленно упала на холодную крышу. — Тикки! — воскликнула Маринетт, стуча зубами от холода, ведь без костюма Ледибаг стало ещё холоднее. — Мне нехорошо… — повторила квами зловещие слова, сказанные утром. — Прощай, Маринетт… — Тикки, не говори так! — чувствуя, как начинает пощипывать в носу — то ли от холода, то ли от острого желания заплакать, — проговорила Маринетт побледневшими губами. — Съешь макарон, и тебе сразу станет лучше! Поднеся к маленькому ротику квами спасительное лакомство, Маринетт стала уговаривать Тикки съесть макарон. Раньше маленькая сладкоежка никогда не отказывалась от угощения и с удовольствием ела макароны, но этот день перевернул всё с ног на голову. — Прошу тебя, Тикки… Ответа не последовало. — Тикки? Маринетт взяла квами заледеневшими руками, не в силах понять, то ли это Тикки такая холодная, то ли её собственные руки замёрзли настолько, что уже не чувствуют тепло. Голубые глаза квами были широко раскрыты и выкатывались наружу, прямо как у двух голубей, которых только что видела Маринетт. — Нет, нет, нет! Квами же не могут умереть! Нет! Тикки, не оставляй меня! Крик Маринетт был прерывистым и достаточно тихим, потому что из-за мороза девушка не могла закричать громче — слишком больно дыхание холода жгло грудь, проникая в лёгкие вместе с воздухом. — Тикки, давай! — сделала последнюю отчаянную попытку Маринетт, но безуспешно. Тикки не шелохнулась и, выкатившись из рук, которые Маринетт уже просто не могла контролировать, покатилась к краю крыши и через мгновение полетела вниз. — Не-е-е-т! Вдруг сзади послышался изумлённый голос: — Маринетт? Что ты здесь делаешь? Девушка обернулась и — какого же было её удивление, когда она увидела Кота Нуара, который выглядел совершенно незамёрзшим. Его костюм изменился — теперь Кот был устойчив к морозу. — Ты вся замёрзла, — ласково прошелестел Кот, подходя к Маринетт. Но, как только Нуар коснулся руки бывшей героини, он отшатнулся, ужаленный холодом её ладоней. — Тебя нужно срочно отнести домой! Кот осторожно поднял Маринетт на руки и уже собирался спуститься с крыши, как вдруг послышался оглушительный треск — и трансформация спала. Перед Маринетт стоял её одноклассник Адриан Агрест. — Ч-что? — только и пролепетала Маринетт, едва шевеля губами. Адриан ей не ответил. Он с ужасом смотрел на маленькое чёрное тельце Плагга, лежащее в его руках неподвижно. Глаза квами были открыты. — Что случилось? — ошарашенно спросил он. — Плагг? Плагг, когти! Ничего не произошло. — Плагг, очнись! Не шути так со мной! — Адриан, — промямлила Маринетт, с трудом выговаривая каждое слово, — он не очнётся. Он умер. — Что?! — Тикки тоже умерл-ла, — запинаясь и дрожа, сказала Маринетт. — Постой… Тикки?! — Д-да, я Л-ледибаг… Была ею-ю. — Что же нам теперь делать… — в унисон проговорили герои. — Нас ждёт та же участь?.. — озвучил Адриан вопрос, который так и вертелся на замёрзшем языке Маринетт. Лицо Маринетт белело с каждой секундой, как и лицо Адриана. Они сели рядом, опускаясь на холодную крышу, просто потому, что сил стоять ни у кого из них не осталось. — Знаешь, Ад-дриан, я всегда была влюблена в тебя… С с-самой первой встречи-и… — Маринетт? Я всегда любил и буду любить тебя, Миледи. Даже если нам осталось всего несколько минут. — Поцелуй… меня… Адриан приблизился. Ледяное дыхание опалило лицо Маринетт, а потом холодные губы коснулись её губ, таких же холодных. Герои рухнули на крышу. Дыхание смерти почудилось где-то совсем рядом. Она пришла забрать их… По крайней мере, ей будет проще — ведь Маринетт и Адриан умерли рядом, и ей не нужно искать их по всему Парижу.