Гость Бога Войны

Шэнь Цинцю был, по общему признанию, последним мерзавцем, как и любой другой вампир. То есть он пил кровь, убивал невинных, и всё его порочное существование зиждилось на несении людям погибели. Лю Цингэ, будучи знаменитым охотником на вампиров в восьмом поколении, очень хорошо разбирался в таких вещах. Он также без доли сомнения или жалости нёс смерть полуночным тварям всю свою жизнь — будто может быть какая-то жалость к упырям. Шэнь Цинцю должен был быть лишь ещё одной жертвой в бесконечной войне света и тьмы, ещё одной ступенью к очищению мира от вампирской скверны, к которому стремились многие поколения семьи Лю. И хотя, конечно, Лю Цингэ знал, что победа над Высшим вампиром не может стать простой… Шэнь Цинцю умудрился стать настоящей проблемой. Он никогда толком не сражался с Лю Цингэ, чем неизменно доводил его до белого каления. Отнюдь, он ловко увиливал от ловушек и засад, с лёгкостью переигрывая Лю Цингэ снова и снова. Он сбегал от каждой их битвы, но главное — оставался при этом удивительно элегантным, обманчиво ласковым, будто не отстаивал свою жизнь, а играл в увлекательную игру со своим добрым другом. «Лю-шиди» — с лёгкой, беззлобной насмешкой обращался он каждый раз, издеваясь над орденом охотников в котором когда-то, столетия назад, состоял. «В этот раз судьба оказалась на моей стороне» — довольно мурлыкал он, неизменно скрываясь в ночи, и как же Лю Цингэ мечтал наконец поймать его, увидеть, как самодовольное выражение исчезает с лица Высшего вампира… И. И убить его, конечно же. А потом судьба, видимо, в насмешку, представила ему такую возможность. Злосчастный вампир рухнул на его порог и потерял сознание, израненный до полусмерти — тонкие пальцы едва успели дотянуться до кнопки звонка. Даже сейчас, казалось, Шэнь Цинцю его переиграл. Потому что Лю Цингэ понял — рука на беспомощного так глупо доверившегося ему вампира у него бы не поднялась. Он растерянно постоял в дверях, чувствуя себя полным дураком, и наконец подхватил врага на руки. Тот был лёгким, словно пёрышко и конечно, снежно холодным. Даже сейчас, окровавленный, он выглядел прекрасным, словно вылепленным из фарфора. Лю Цингэ отвёл глаза и понёс Шэнь Цинцю в собственную спальню — не укладывать же раненого на диван. Он понятия не имел, что будет делать, когда вампир проснётся.

***

Шэнь Цинцю с трудом разлепил глаза, лениво переворачиваясь на мягкой постели, и невидящим взглядом уставился в стоящий около кровати шкаф. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что что-то не так: во-первых, он никогда не видел этот конкретный шкаф раньше, и точно бы запомнил, если бы рядом с таким засыпал… «Оу». В его голове вспыхнуло совсем не радостное воспоминание, как вчера вампир был застан врасплох группкой каких-то подлецов-охотников. «Оу» — мысленно повторил Шэнь Цинцю, вспомнив, как завалился на порог своего врага, истекая кровью, в отчаянной надежде, что хорошо знакомый противник не станет добивать лежачего. «Неловко, право, получилось». Шэнь Цинцю оглянулся, неохотно сбрасывая последние остатки сонливости. Комната, в которой он оказался (гостевая спальня?), впрочем, совсем не внушала интереса — обстановка была такой аскетичной, что взгляду решительно не за что было зацепиться: стол, стул, шкаф… даже несмотря на то, как дорого выглядела мебель, её было слишком мало! Впрочем, Шэнь Цинцю был последним, кто имел право жаловаться на интерьер — ему серьёзно повезло не оказаться в подземелье, пристёгнутым к стене серебряными цепями. Хотя, конечно, здесь надо было благодарить вовсе не удачу и даже не собственный гениальный расчёт — Шэнь Цинцю прекрасно осознавал, по чьей милости всё ещё остаётся жив. Но это не означает, что ему не стоит убираться из дома благодетеля как можно скорее, пока тот не передумал! Шэнь Цинцю поднялся, вылезая из постели, и быстро направился к окну. Точнее… попытался. Сделав шаг, вампир тут же рухнул на пол, оказавшись не способным пройти и метра на собственных ватных ногах. Глаза Шэнь Цинцю расширились от ужаса, стоило ему осознать этот простой факт, и он вспомнил, что так и не сумел выпить вчера ни единой капли крови. Теперь, ослабевший от голода и раненый, безо всякой энергии к регенерации, он застрял в доме охотника?! Сказка. Внезапно дверь в комнату отворилась, явив, конечно же, Лю Цингэ, как обычно преисполненного серьёзности и спокойствия. Он явился на шум от его грандиозного падения, — понял Шэнь Цинцю. — Лю-шиди, — с улыбкой поприветствовал его вампир, не давая ни капли нервозности проскочить в его голосе. Казалось, бессильно валяться на полу в доме врага для него было занятием совершенно обычным. Запоздало он подумал, что, наверное, не стоило использовать привычное поддразнивающее обращение, но было уже поздно. Лю Цингэ однако, не выглядел раздражённым. Он окинул Шэнь Цинцю странным взглядом и, помедлив, подошёл. Секунда — и вампир оказался вздёрнут на ноги сильной рукой охотника. Он негромко ойкнул, хватаясь за грудь Лю Цингэ, и кивнул, стоило человеку опустить его обратно на кровать: — Спасибо… Лю Цингэ передёрнул плечами, как бы говоря «не за что» и сам опустился на единственный в комнате стул. Между ними повисла неловкая тишина, которую Шэнь Цинцю долго не решался нарушить. Он просто тихонько заворачивался в одеяло, совершенно стратегически неоправданно превращая себя в рулет. Так по крайней мере, если Лю Цингэ захочет его заколоть, ему будет стыднее! Шэнь Цинцю уставился на охотника, пользуясь повисшей между ними паузой, чтобы позволить себе погрузиться в задумчивость. Лю Цингэ был забавным, претенциозным, но несомненно опасным человеком. Он, должно быть, поверил в то, что они с Шэнь Цинцю являются заклятыми врагами, и потому реагировал так чрезмерно при каждой их встрече, но несмотря на это каждый раз умудрялся почти что прижать вампира к стенке. Лю Цингэ выгодно отличался на фоне остальных охотников своей честностью и прямолинейностью, его было легко и чрезвычайно забавно подкалывать — он всегда реагировал бурно и искренне, словно ребёнок. Не говоря уже о том, что человек был преступно красив, настолько, что Шэнь Цинцю даже подумывал сделать ему одолжение, обратив в вампира — такая красота не должна быть варварски отобрана течением времени! В общем, решив, что его общее впечатление о Лю Цингэ было положительным, Шэнь Цинцю продолжил бессмысленные гляделки с охотником. Человек будто бы вовсе не замечал повисшего между ними напряжения, расслабленно сидя с одной ногой, закинутой на другую. Однако теперь он наконец мысленно пришёл к какому-то выводу и поднялся, направляясь к как раз тому шкафу, на который так вдохновлённо пялился недавно Шэнь Цинцю. — Кхм, я перевязал тебе раны, как человеку, — сказал Лю Цингэ, не глядя на вампира. — И сейчас стоит сменить бинты. Если, конечно, человеческое лечение уместно. — Д-да, конечно, — неуверенно ответил Шэнь Цинцю, не зная, как намекнуть, что лучше всяких бинтов помог бы небольшой кровавый перекус. Конечно, он уже заметил, что был переодет, видимо, в одежду самого Лю Цингэ, что отчётливо пахла охотником. Запах был приятным, но только сильнее будил в вампире голод, а одежда — мягкой, но слегка болтающейся на его узких плечах. На животе и груди и впрямь нащупались тугие полоски бинтов, которые вампир с интересом ощупал — его и впрямь давно никто не лечил человеческими методами… Тем временем Лю Цингэ опустил перед Шэнь Цинцю небольшую коробку и отошёл, ожидающе глядя на вампира. Шэнь Цинцю заглянул внутрь, разглядывая содержимое: несколько связок бинтов, какие-то склянки… Он точно помнил, что пользовался чем-то подобным когда-то давно, когда ещё был человеком-охотником, но сколько времени с тех пор утекло! Он открыл одну из склянок и обрадовался ударившему в нос запаху спирта. Что ж, он знал, что с ним делать! Конечно, вампиру человеческая пища не подходит, включая и алкоголь, но если это может помочь исцелиться, то почему бы не потерпеть? Едва заметно пожав плечами, Шэнь Цинцю поднёс склянку ко рту. Но прежде, чем он успел сделать хоть глоток, Лю Цингэ ураганом поднёсся ближе, вырывая бутылёк из его рук. — Что ты делаешь?! — гневно поинтересовался он у недоумённо моргающего вампира. — Разве это не лекарство? — растерянно склонил голову набок Шэнь Цинцю. Лю Цингэ поджал губы, глядя на врага, но, выдержав долгую паузу, всё же пояснил: — Его не пьют. «У людей всё так сложно» — подумал Шэнь Цинцю, а потом, набравшись решимости, предложил: — Думаю, стоит лучше оставить человеческую медицину живым. Мне бы куда больше помогла бы… кхм, еда…? Он настороженно посмотрел на охотника. Тот ещё не успел возвратить свой обычный невозмутимый вид, после маленького промаха Шэнь Цинцю, и потому было явно видно, как помрачнел его взгляд при словах вампира. Однако он в ответ лишь кивнул и убрал обратно в шкаф все предложенные предметы первой помощи. А потом, с выражением крайней решимости, нарисованном на суровом, но прекрасном лице, протянул Шэнь Цинцю руку. Рукав его был закатан. На секунду тот посмотрел на человека недоумённо, будто не понимая смысла этого жеста. А потом ошеломлённо уточнил: — Можно? И, не дожидаясь ответа, припал к обнажённой вене, аккуратно впиваясь в неё моментально заострившимися клыками. Он старался пить медленно и осторожно, с трудом сдерживая чудовищную жажду, но получалось плохо — пара капель всё равно скатились с подбородка, пачкая белоснежные простыни. Вампир отчётливо чувствовал чужую руку, будто бы ненароком лежавшую на его затылке. Он прекрасно знал, что стоит ему увлечься, охотник просто отдернет его за длинные волосы. Наконец он, умерив жадность, оторвался от чужой руки и замер с, — как он прекрасно знал, — совершенно глупым выражением истинного блаженства на лице. Впрочем, уже через мгновение он взял себя в руки, принимая серьезный и статный вид — как никак, он давно уже не вампирёныш, которого может унести с одного укуса. — Клан Цинцзин в долгу у тебя, — серьёзно сказал Шэнь Цинцю, вытирая следы крови с подбородка, — Ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь. Спасибо. Он пристально посмотрел в глаза Лю Цингэ, побледневшего от потери крови, но всё ещё глядящего на вампира с прежней уверенностью. — Мне не нужна ваша благодарность, — невозмутимо отрезал охотник, коротко мотнув своей прелестной головкой, что заставило Шэнь Цинцю вопросительно вскинуть бровь. — Если хочешь отблагодарить, сразись со мной, — заявил Лю Цингэ с убийственной серьёзностью. — Что? — Ты ни разу не обнажил при мне своего клинка, — пояснил охотник, — Хватит убегать, я хочу, чтобы ты сразился со мной на мечах. «О» — отстранённо подумал Шэнь Цинцю, оглядываясь на прислоненный к стене Сюя, — «Вот как». — Дуэль будет насмерть? — уточнил он, хотя, конечно, уже знал ответ. Лю Цингэ молча кивнул, и Шэнь Цинцю мысленно прикинул свои шансы. Всего лишь один человек, явно слишком самоуверенный, — что он сможет сделать против силы и веков опыта одного из древнейших вампиров? Правда, за последние десятилетия его навыки в фехтовании несколько запылились… Тем временем Лю Цингэ поднялся и сказал под изумлённым взглядом вампира: — Не будем медлить. — Тебе надо восстановиться, после потери крови, — возразил Шэнь Цинцю, стараясь звучать как можно убедительней. Он правда не хотел, чтобы соперник просто рухнул в обморок посреди дуэли! — Ты тоже ещё ранен, — резонно отметил Лю Цингэ, — Шансы будут равны. Шэнь Цинцю передёрнул плечами, не находя, что ответить. В его понимании сравнивать с вампиром хрупкого человека было совершенно глупо, но не объяснять же ему это! К тому же, после хорошего перекуса (Лю Цингэ был действительно вкусен — увлекается ЗОЖ, что ли?) повреждения на его теле стремительно затягивались, и уже за считанные минуты на его коже не останется и следа былых ранений. — Хорошо, — кивнул Шэнь Цинцю, неохотно вставая. Они направились в тренировочный зал. По пути вампир с интересом разглядывал интерьер, всё сильнее убеждаясь, что подобный аскетизм был присущ отнюдь не только гостевой спальне — весь небольшой домик был обставлен в подобном стиле. Шэнь Цинцю, всегда склонного к определённому излишеству, поражало, как Лю Цингэ, обладая огромным состоянием своей семьи, умудрялся довольствоваться столь малым — только дорогое оружие разной степени легендарности висело то тут, то там. Наконец, они пришли, в напряжении замирая друг напротив друга. А затем, следуя за синхронным кивком, бой начался. Шэнь Цинцю моментально кинулся в атаку, рассчитывая покончить с этим быстрее. Однако охотник с лёгкостью отбил как первый удар, так и все последующие, не поддаваясь на обманные манёвры. Вампир, изначально собиравшийся щадить человека, очень быстро стал серьёзен, осознав, что Лю Цингэ попросту теснит его. Чуть не пропустив критический удар, Шэнь Цинцю непроизвольно зашипел, угрожающе обнажая зубы, и отскочил назад. Охотник был быстр, неприлично быстр для обычного живого человека! Тот кинулся за ним следом, не давая вампиру и секунды перерыва. Постепенно Шэнь Цинцю начал понимать, что не едва успевает отбивать чужие атаки — преимущество твёрдо и бесповоротно перешло на сторону Лю Цингэ. И поэтому не было ничего удивительного, когда клинок Чэн Луаня остановился у шеи Шэнь Цинцю, поражённого и тяжело дышащего. Вампир замер в ужасе — чёрт, чёрт, чёрт! Он дёрнулся намереваясь попросту сбежать, как бы позорно это не выглядело, но Лю Цингэ предусмотрительно схватил его за шиворот, не давая сдвинуться с места. — Ха-ха, кажется, победа оказалась на твоей стороне, — нервно хихикнул Шэнь Цинцю. Несмотря на попытку сохранить достойный вид, его глаза бешено бегали по комнате в отчаянной попытке найти выход из ситуации. — Это был хороший бой. Лю Цингэ согласно кивнул с нечитаемым выражением лица. Он и сам выглядел порядком запыхавшимся, из идеальной причёски ненароком выбилось несколько прядей а дыхание было неровным. Глаза его едва заметно блестели, видимо, от хорошей драки. Некоторое время они молчали. Лю Цингэ о чём-то сосредоточенно думал, а Шэнь Цинцю слишком опасался напоминать о себе — где-то в глубине его души зрела наивная мечта, что охотник сейчас просто как-нибудь о нём забудет. Наконец Лю Цингэ отпустил одежду вампира и убрал от его горла меч, впрочем, не торопясь убирать тот в ножны. — Иди, — коротко бросил он, разворачиваясь к вампиру спиной. Тому показалось, будто уши охотника покраснели, но это определённо было иллюзией — чем же ещё? Шэнь Цинцю потоптался на месте неверяще дотрагиваясь до того места на шее, рядом с которым только что маячил чужой клинок. Идти? Он и сам не собирался на самом деле убивать соперника, но не смел ожидать того же от охотника на вампиров. Чувствуя, как необъяснимо краснеет, Шэнь Цинцю кивнул сам себе. — Не забудь мои слова насчёт Цинцзин. Ты всегда… можешь прийти за помощью — А потом, смутившись ещё больше, добавил, — И вообще, будешь желанным гостем. Спасибо, Лю-шиди. А потом, нервным движением распахнув окно (чем чуть не вырвал его из рамы), скрылся в сумерках. Напоследок он успел оглянуться и заметить подошедшего к окну охотника, со странным выражением лица вглядывающегося в темноту. После этого их отношения явно переменились, приняв совершенно чудной оборот. Теперь, стоило им столкнуться на поле битвы, охотник и вампир не делали и шага, чтобы сразиться — более того, они останавливали от этого и союзников. И при этом между ними витало такое розовое смущение, что весь клан Цинцзин вскоре начал судачить, что глава затеял тёрки с Богом Войны! Шэнь Цинцю со странными чувствами слушал разговоры о его собственном бурном романе с Лю Цингэ, беззлобно посмеиваясь над праведным гневом его ученика Ло Бинхэ, перспективного молодого дампира. Однако что-то при мысли о том, чтобы встречаться с Лю Цингэ, отдавалось приятным теплом в груди. А потому Шэнь Цинцю, человек, выдающий, как всегда, гениальные решения, при следующей встрече выдал с тонкой ухмылкой: — Лю-шиди, пойдём со мной на свидание! И тут же получил плоской частью Чэн Луаня промеж ушей.