Про попу и ёжика

…Грядёт конец света. Альтернативы распадаются как труха от лёгкого дуновения ветра, а само их исчезновение влечет за собой светящиеся остатки прежнего. Бытия. И они, напоминая воздух вокруг ударившей молнии, тысячью частиц остаются «Здесь» ещё пару секунд, пару мимолетных мгновений своего триумфа прежде, чем эти маленькие звездочки уйдут. Скорее, пропадут с лица того, что можно назвать «Сейчас». И, впрочем «После» тоже. На скале сидели двое. На мягкой траве, один свесив ноги вниз — второй повторив жест, но подобрав одну ногу под себя. Кажется, они вели беседу — вокруг с тихим шуршанием распадались миры, и их голоса чуть превышали громкость исчезновения Реальности. -.Думаю, что люблю. Впрочем, это как странное смешание молочного шоколада, и белого. Ненавижу белый шоколад. -Скелет спокойно, даже немного лениво взирал на белое полотно, где с тихим звоном лопались хрустальные шары — ау, и будто своим мерным взглядом пытался предугадать, какой же из них станет следующим. -Думаешь? -также спокойно поинтересовался второй, пока за его спиной, повинуясь неизвестному ритму, качались, извивались несколько тёмных щупалец. Сидящий рядом тихо фыркнул. Кошмар никогда не умел задавать моральных вопросов, сразу в лоб говоря об ошибке собеседника. И вряд-ли когда либо научится. -Пока жизненные функции держатся на магии, за восприятие монстром окружения отвечает сознание, в свою очередь неотрывно связанное с душой… Оно подает информацию на обработку к вышеупомянутой, тем самым вызывая чувства; счастье, отчаяние, привязанность. Любовь. Послушай, мне ли тебе это объяснять? Тёмный не ответил. Почему-то, сказанное Эррором эхом отдавалось в черепе, будто ударяясь об одну стенку и, оттолкнувшись, отправляясь к следующей. Еле заметно качнув одноглазым черепом, Найтмер полуприкрыл глазницу. Скорее, это смотрелось как исчезновение верхнего конца узкой изумрудной щёлки, заменяющей тому зрачок. Необычно тихо он спросил, наклонив голову — и, к сожалению, совершенно не по теме. -Так. Почему это происходит? Если всё оставалось так, как и должно? Без подобного рода… Изменений. -Голос его прозвучал с оттенком печали, впрочем, кроме ей подобной, он разве мог что либо чувствовать? Второй упал на траву за спиной, раскинув руки. Фаланги пальцев тоскливо заскребли по земле, оставляя неглубокие борозды. Скелет с щупальцами всё ещё ждал ответа. Скрипнув зубами, Разрушитель отвел взгляд. Теперь он смотрел туда, где, вообще-то, должно располагаться солнце, но какое солнце может быть здесь, на пике мультивселенной? Впрочем, кажется, наступал закат; всё было каким-то спокойно — золотистым, рыжеватым, малиновым… Насколько оно может быть в подобном месте. -Создатели утрачивают к этому интерес. К нам в частности. Мы, кажется, остаёмся их любимчиками даже «сейчас».* Без них, наблюдающих за нами, создающих что-то новое, разрушающих старое и несуразное, мультивёрс просто не может существовать. Это как картонка: с одной её стороны магнит, а с другой железные скобы, столбиком стоящие на поверхности. Пока магнит снизу — они держатся прямо, не шатаясь, не рассыпаясь. Но стоит убрать магнит — башня рассыпется, обернувшись кучкой никому не нужного металла. Так вот, башня — это мы. Взгляд Кошмара на секунду дрогнул. Сфер оставалось около десятка. В молчаливом безмолвии он поднял взгляд на Дестроя. Оба понимали, что это конец. Ну, чтож, он хотя бы встретит «смерть» достойно, относительно кричащих и испуганных монстров в исчезающих альтернативах. -Знаешь, а я, кажется, на этот раз могу понять тебя. -Четвертый шар лопался нарочито медленно, будто дразня мрачный взор Негатива и пустой, лишённый эмоций взгляд Дестроя. -Разве? -Да. Эта смесь белого шоколада и молочного. Только я бы, наверное, заменил оба горьким. Эррор медленно выставил ладонь перед собой, отмеряя расстояние между предполагаемым источником света и предполагаемым горизонтом. Расстояние было равно полторам пальцам. -Не успеет зайти, прежде чем последний лопнет. -Голос прозвучал каплю печальнее, чем того требовалось, и стало ясно — если Глючный и чувствует что-то по поводу Конца, так это что-то точно не связанное со своим исчезновением, то есть, жалостью к себе. Скорее, будто что-то упустил, пока была возможность, а теперь этой возможности не представится. Найтмер промолчал, непонятно чему усмехнувшись. Вот она — ну, фактически, цель этого монстра, но радости в нём он почему-то не видит. Как много раз он повторял «совершенно тебя не понимаю.», и сейчас опять понял, что понять Эррора не способен. Да и способен ли кто нибудь вообще? -Жил — был как-то ёжик. И один раз он научился дышать попой. Сел на пенёк и задохнулся. -Эррор хмыкнул. -Ты правда хочешь провести свои последние мгновения так, рассказывая про дышущего попой ёжика? Эррор хотел было что-то ответить, но не успел.