Тринадцатая

      Под руководством профессора из самой Академии Демиургов Света с Витей лепили восточный сектор по образу и подобию. За прошедшие годы образ Советского Союза, особенно по сравнению с последовавшим потом всеобщим бардаком, подернулся дымкой некоторой сказочности, убрав все плохое и оставив только хорошее. По этому образу и строилась новая реальность. Явление в психологии на самом деле широко известное, поэтому не удивительное, когда дело касается целого мира. Чтобы удовлетворить желания владельцев права строить по образу и подобию, вводились мелкие детали — регуляторы, которые и гарантировали доброе сообщество. В новом СССР у власти стояли только честные люди, детей воспитывали верящие в свое дело и понимающие педагоги, не было всего того, чем славился поздний Союз их памяти — гнили. Вслед за Союзом менялись и страны Варшавского Договора, обретая некоторую лубочность, но тем не менее готовые отразить любое нападение. Наполнялся и магический мир…       Западные страны, в силу того, что Слон в них не разбирался почти никак, а Луна совсем, повторяли капиталистический строй почему-то Франции и Италии, буквально один к одному. С Германией возиться было лень, поэтому Коновалов отдал страну Витьке, которому тоже было лень. В результате — Германская Демократическая Республика…       — Ой, Мия, как здорово! Бяки в одном месте, а небяки в другом! — запрыгала Тринадцатая.       — Да, малышка, — погладила ее наставница. — Только так не бывает, поэтому обязательно что-то случится…       — А можно сделать так, чтобы не случилось? — тихо спросила маленькая девочка, поразив девушку таким переходом.       — Нельзя, малышка, — вздохнула Мия. — За такое не только по попе будет…       — Ой… — Тринадцатая прижалась к наставнице.       — Мы славно поработали и славно отдохнем, — сообщил Слон, когда туман полностью рассеялся. — А потом будем делать нашу «скорую».       — Да, ребята, — почесал голову Сергей, который видел, конечно, многое, но… — Накрутили вы…       — Зато Союз честный и добрый, буржуи злые, чего тебе не нравится? — поинтересовалась Светлана.       — Сами взвоете, — объяснила понявшая мужа с полуслова Варя. — Ну да ладно, поехали.       — Куда это? — удивилась Светлана Игоревна, не понявшая, о чем говорит старший товарищ.       — Ну как куда? — хмыкнула женщина, направляясь к транспортам. — В Москву, будем разгребать сотворенное.       — В Москву! В Москву! — обрадовалась Света, не понимавшая некоторого… удивления основателей СКМП.       Устроившись в транспортах, молодые люди в радостном предвкушении принялись ждать отправления. Машины прыгнули на континент, но вот в саму Москву почему-то не смогли, вывалившись из перехода на территории Франции, расцвеченной множеством реклам. Впереди был пограничный переход в Германию, выглядевший скорее бункером: серые стены, тяжелые ворота и пушки, грозно смотрящие на подъехавшие машины.       — С какой целью собираетесь посетить Пространство Социализма? — поинтересовался суровый пограничник, выглянув из окошка.       — Организация скорой колдомедицинской помощи, — честно ответила Светлана, но им сказали ждать. — Не поняла…       — Не бывает идеальных обществ, зайка, — назидательно сообщила Наташка. — Для идеального общества нужны идеальные люди, а сейчас такого быть не может. Обязательно есть и хорошие, и плохие. А если такое общество существует, то оно жестко регулируется, понимаешь?       — Ой… — прошептала Света, понимая, что они с посмурневшим Витькой натворили. — А может, переделать, пока не поздно?       — А разве не поздно? — усмехнулась Варвара, выглянув из транспорта. — По-моему, тут у нас вариант Северной Кореи, — она разглядывала картинки, полученные с крейсера: идущие строем дети, идущие строем взрослые, красные флаги везде и «воспитание в строгости». — И то, как бы не хуже, сама смотри, — на небольшом экране демонстрировались сцены публичных наказаний детей и взрослых. Если детей просто били с большой жестокостью, то взрослых расстреливали. Часто — на глазах детей.       — Нет! Нет! Так неправильно! — заплакала Светлана Игоревна. — Как это отменить?!       Пространство посерело, подернулось белесой пленкой и все исчезло. Появился профессор, класс, Витя рядом и Слон с плачущей навзрыд Луной. Прижавшись к мужу, заплакала и Света. Она плакала скорее от облегчения, чем от страха наказания, хотя страшней того, что они увидели и пережили… вряд ли можно было представить.       — Свой экзамен вы не сдали, — сообщил им преподаватель. — Хорошо хоть сумели одуматься, а не получить удовольствие от содеянного. Бывает и так…       Вторая попытка была удачнее, хотя Света дергалась страшно. Она так боялась сделать что-нибудь не так, что просто не могла ничего делать, и профессор прекратил мучения четверки. Взглянув на девушек, у которых просто дрожали руки, да и на юношей, державшихся на честном слове, преподаватель вздохнул.       — Вы не готовы к такому, — констатировал он. — Что будем делать?       — Я… мы… успокоимся и… по-по… — Светлана от нервного напряжения начала заикаться, Витя обнял ее, прижимая к себе.       — Не будем пробовать, — покачал головой преподаватель Академии. — Демиурги учатся столетиями, да и поступают только тогда, когда готовы, а у вас возраст детский, вы просто еще не готовы творить. Вы стремитесь спасать людей, детей, а вот творить…       — Значит, ничего не получится? — Луна готова была заплакать. — Мир погибнет?       — Мир… хм… — профессор задумался. — Пожалуй, нет… Сделаем иначе, — он махнул рукой, и в классе оказались маленькая сияющая девочка со своей наставницей. — Этот мир не схлопнулся только из-за ваших действий, — сообщил преподаватель демиургам.       — Ой, — вполне взрослая девушка и маленькая девочка синхронно прикрыли руками попы.       — Вот, — поднял профессор палец. — Осознают, что натворили. Поэтому мы сделаем иначе… Этот мир сольется с другим, таким же недоделанным, а вы, — он сурово посмотрел на педиатрическую бригаду. — У вас есть выбор…       — Какой? — удивился доктор Альперович, на его памяти такая ситуация в этой жизни возникла впервые.       — Вы начнете все сначала в новом мире, — проговорил преподаватель Академии. — Или же уйдете в мир своих старших копий. Думайте.

***

      Очнулась Света от голоса мужа. Муж завернул сложную словесную конструкцию, из которой следовало, что «начало» он представлял себе немного иначе. Ощутив дуновение ветерка в неожиданном месте, девушка резко открыла глаза, осматривая себя. Обнаружила высоко задранную юбку, полуспущенное белье и крупно нарубленный фарш неподалеку. Захотелось повторить тираду мужа, но Светлана сдержала прекрасный порыв души.       — Вить, что происходит? — поинтересовалась она.       — Да чтоб я знал, — сообщил ей в ответ Виктор, снова выглядевший, как фотография времен Нюрнбергского Трибунала. — Девочка померла от страха, а я вообще непонятно от чего. И где вообще Слон?       — Те же и дерево, — раздалось откуда-то из кустов. — Тринадцатая, вы на руки свои смотрели?       — Слон! — Виктор рванулся на звук, рядом с ним с трудом ковыляла девушка. Мотив такого ковыляния был Светлане непонятен, но с этим она решила разобраться попозже. Коновалов обнаружился в классической позе жука, раздавленного камнем. Роль камня исполнял толстый ствол дерева, по бокам которого торчали руки и ноги Слона. — Опа… Ты там живой вообще?       — Пока да, — ответило ему, казалось, само дерево. — Снимите это с меня, я не хочу привыкать к земле, мне еще рано.       Под стволом обнаружился их друг и водитель — Сашка Коновалов, сразу кратко высказавшийся по поводу такого «начала». Света присела, потому что ее сердце неожиданно зашлось в сердцебиении. Сил на диагностику не было, поэтому девушка жалобно посмотрела на всполошившегося мужа. Наложив на любимую чары диагностики, Альперович внезапно обнаружил у себя на руке кольцо целителя.       — Во-первых, — задумчиво произнес он. — Мы целители, по-видимому, статус перенесся с нами, во-вторых, Малышка действительно очень сильно испугалась и фибрилльнула, судя по остаточным.       — А чего это я так испугалась? — заинтересовалась девушка.       — Фарш видела? — ответил ей доктор Витя. — Снасильничать тебя хотел, но не успел. Сначала ты померла, а потом я очнулся. Кстати, а вот как я его умудрился порубить, если вред нам наносить нельзя?       — Видимо, для него это было благо, — задумчиво проговорила Светлана. — Или тут другие правила. То есть, не нарываемся, пока не узнаем…       — Какая мудрая мысль, — подтвердил Коновалов. — Но вот Луну я бы отжал прямо сейчас, жалко ребенка.       — Жалко — у пчелки, — ответила ему девушка, подумав. — Автобус есть, палочки есть… Муж, как у тебя со средствами?       — Все есть, — ответил задумавшийся Виктор. Мысль о том, что здесь защиты может не быть, ему не понравилась. — Давайте-ка смотаемся к гоблинам. Надо выяснить сначала, что происходит, а потом уже совать пальцы в мясорубку.       — Согласен, — кивнул Слон, подумав. — Мало ли что здесь… Да и тихо как-то вокруг.       Они находились в лесу, вокруг было действительно тихо, а Темпус говорил, что все правильно. Осторожно двинувшись в сторону опушки, молодые люди ничего не услышали, лишь увидели справа что-то, задорно горевшее — зарево было видно далеко… Махнув палочкой, Слон вызвал волшебный автобус «не для слабонервных».       Кондуктор удивился, но до Косого довезти согласился. В транспорте разговаривать было невозможно, очень уж активно их мотыляло по всему салону. Света старалась не продемонстрировать содержимое желудка, одновременно накладывая на себя чары против укачивания, Витя держал ее за руку, а Слон спал. Просто дрых, как будто вообще ничего не происходило.       — Косой Переулок, — объявил кондуктор, разбудив Коновалова. — Пожалте на выход.       — Опаньки, — сказал Слон, когда они вывалились из транспорта. — Это что?       — Это девяносто четвертый год, — задумчиво пробормотала Света. — Ну, наверное…       — Второй мир что, Оруэлл создал? — тактично поинтересовался доктор Альперович, разглядывая плакаты с изображением Дамблдора и лозунги, висевшие на стенах: «Дело Света навсегда», «Лишь с Дамблдором выведем последнего аристократа», «Грязнокровки — наше будущее».       — Пошли в банк, — упавшим голосом произнесла девушка, уже сильно жалевшая, что выбрала «начать сначала».       — Дамблдор — ум, честь и совесть нашей эпохи, — проговорил Виктор, обнимая Светлану, которой было совсем не по себе. С интересом приглядывавшийся к молодым людям аврор, судя по красной мантии, услышав фразу юноши, сразу же потерял к ним всякий интерес. — Охренеть…