Тринадцатая

      Коновалов смотрел на Луну. Было ли заключение брака только лишь защитной мерой или нет, юноше стало вдруг не так важно. Он смотрел на девушку, на то, как она говорит, как стремится быть ближе, как робко берет за руку, и чувствовал, что внутри него что-то отзывается на эти жесты, на эти взгляды…. А какой Луна была счастливой, когда он клялся оберегать ее и быть рядом до конца дней. Саша вдруг понял, что дело не в маленьком котенке, нуждающемся в защите, а в нем самом. То чувство, которое он старательно давил в себе многие годы, вдруг обрело силу…       — Я люблю тебя, — проговорил Слон, глядя в глаза совсем юной, но уже так много испытавшей девушки.       — Я люблю тебя, — ответила ему Луна, прижавшись к груди самого дорогого человека на свете. И Саша вдруг понял, что это действительно так. На душе стало вдруг тепло-тепло…       — Чего это с Сашкой? — поинтересовалась Светлана, увидев выражение лица их водителя и коллеги.       — Он понял, что девочку не зря перенесло с нами, — улыбнулся Виктор, накрыв затем губы девушки своими. Они целовались, не обращая внимания даже на родителей, смотревших на детей с пониманием, особенно после рассказа. Марк не мог поверить поначалу, что все это правда, но побывав в диспетчерской, посмотрев записи, мужчина согласился с тем, что так будет лучше. Их дочь рассказывала взрослым людям о том, как страшно ей было, и если бы не Витя… Как эти двое любят друг друга, было заметно и без всяких слов, Эмма Грейнджер это просто видела.       — Что вы собираетесь делать? — поинтересовалась женщина, погладив пусть изменившуюся, но все равно самую любимую доченьку.       — Придется ехать в Хогвартс, — сообщила девушка. — Луну оставим с вами на домашнем, возможно, еще и Слона с ней. Саш, ты как?       — Нет, ребята, я с вами, — покачал головой Коновалов. — Как ты говоришь, из психбригады я тут один. А вот девочку мою действительно оставим под защитой.       — Подождите, так вы серьезно про экстренную медицину? — удивился мистер Грейнджер.       — Эх, папа, кабы знал ты, как я по нормальной работе соскучилась, — с тоской произнесла Светлана.       — Так за чем же дело стало? — спросила улыбавшаяся миссис Грейнджер. — Хотите завтра в больницу сходить? Может, и поездить…       — Я тебя люблю, — с чувством произнесла девушка. — Еще как хотим… А нас пустят к пациентам?       — Я устрою, — улыбнулся мистер Грейнджер. — В Хогвартсе что думаете делать?       — Найдем артефакт, отвечающий за модифицирование реальности и… — Слон показал, что он сделает с артефактом. — А потом воспользуемся тем, что мы совершеннолетние.       Вопрос Хогвартса обсуждали до позднего вечера. А ночью в кровать к Коновалову проникла обнаженная Луна, знавшая, что юноша ее не тронет, но хотевшая прикоснуться к нему, чувствовать его… Того, кто стал всем миром для беловолосой девочки. Слон обнимал девушку, целовал и гладил ее, отчего уснули они далеко не сразу. Как ни странно, но Луна почти моментально отвечала на ласки юноши, раз за разом удивляя его.       — Я тебя люблю, — произнесла девушка. — Всего люблю, понимаешь?       — Понимаю, малышка, — ласковое прозвище вырвалось будто само собой.       Утром Света и Виктор видели уже сложившуюся пару, собственно, такую же, какими были и они сами. Этот факт заставил девушек, переглянувшись, заулыбаться.       Поднявшиеся рано утром доктора уже позавтракали и выжидательно поглядывали на родителей, заставив мистера Грейнджера рассмеяться. Слон с Луной заняли места в кабине и, пока родители завтракали, приводили транспорт в рабочее состояние. Вместе с докторами, конечно. Наконец все устроились внутри, транспорт СКМП рыкнул сиреной, отправляясь к больнице, в которой работали родители кудрявой девочки. Добрались быстро, даже очень, сильно удивив Грейнджеров. Коновалов и Луна остались в транспорте.       — Вить, в человеческой я только по психиатрии что-то могу подсказать, так что развлекайтесь, а нам и тут хорошо, — сообщил Слон, обнимая девушку.       — Нам тут будет чем заняться, — хихикнула полностью утратившая страх и абсолютно счастливая Луна.       Еще больше взрослые удивились, увидев молодых людей в хирургических костюмах с одинаковой надписью на груди и спине — ноль один три. Спрашивать, впрочем, что это значит, они не стали. Решив для начала посмотреть на детей в больнице, мистер Грейнджер пригласил молодых людей в ординаторскую.       — Уважаемые коллеги, — обратился мистер Грейнджер к пьющим утренний кофе докторам. — Сегодня у нас…       — Цирк… — прокомментировала Светлана, сдержанно улыбнувшись.       — Скорее, все-таки, театр, — ответил ей в тон доктор Альперович.       — Так вот, сегодня юные дарования покажут, насколько они дарования, — закончил Марк, стараясь не рассмеяться от комментариев дочери и, подумать только, ее мужа.       — Давно я в цирке не был, — признался кто-то из врачей, отчего присутствующие рассмеялись. Думая, что начальник хочет познакомить будущих врачей с живыми пациентами, чтобы дать им возможность прочувствовать профессию, юных «коллег» приняли благосклонно, немедленно отправившись на обход палат и боксов педиатрического отделения.       Заметив у очень юных дарований одинаковые стетоскопы незнакомой конфигурации, доктора пригляделись и, узнав фирму, заулыбались, понимая, что шеф подходит к делу серьезно, что вызывало большое уважение. Не каждый будет готовить подростков и оснащать их так, как не все врачи оснащены. На взгляд врачей это было достойно, даже очень. Дойдя до первой палаты справа, доктор Грейнджер с улыбкой показал молодым людям на дверь. Светлана кивнула, оглянулась на Витю и постучала, чтобы затем довольно уверенно войти внутрь. На кровати обнаружился мальчик, лежавший на животе, спрятав лицо.       — Здравствуй, меня Гермиона зовут, а тебя как? — поинтересовалась Света, подаваясь в сторону, чтоб обеспечить доступ доктору Вите. Пациент хранил молчание.       — Он, наверное, спит, — проговорил Виктор, отмечая напряженную позу ребенка. — Это хорошо, сейчас мы ему в подставленное место парочку шприцов вколем.       — Не надо, — тихо попросил мальчик. — Меня зовут Алекс.       — Здравствуй, Алекс, что у тебя болит? — спросил Виктор, отметив, что положение ребенка явно вынужденное.       — Жив… вот… — почти прошептал ребенок, что было совсем нехорошо. Витя начал осмотр и пальпацию, а Света подошла к медсестре с вопросом: какие анализы сделаны и каков анамнез.       — Вить, в анамнезе у нас изжога, необъяснимые приступы рвоты, отмечалось вздутие живота и метеоризм. Симптомы общей интоксикации, конечно: бледность, лихорадка, тахикардия, ну и так далее, — прокомментировала девушка, уже понявшая, с чем они имеют дело.       — Вынужденное на животе еще, — сообщил Виктор, отметив пальпационные признаки. — Острый панкреатит.       — Браво, — покачал головой лечащий врач конкретного пациента. — Просто выше всяких похвал.       — Вот видишь, — произнесла Света. — Доктора уже все знают, поэтому тебе скоро станет лучше, плакать не надо, договорились?       — Спасибо, — прошептал ребенок, которому было больно сидеть и стоять.       Закончив в этой палате, перешли в следующую. Почему-то две палаты были пропущены, зато та, в которую их запустили, вызвала интерес. Девушка лет… навскидку, шестнадцати, лежала с согнутой ногой, ей было откровенно нехорошо. На юных докторов пациентка не отреагировала совершенно. Доктор Витя хмыкнул, осторожно осматривая.       — У нее положительная на гонококк, — сообщила Света, отчего лежавшая девушка заплакала. — Подозревают нефрит, но пока под вопросом.       — Слева подозревают? — поинтересовался Альперович.       — Слева, — кивнула супруга, пытаясь вспомнить, что означает такое положение больной.       — Ну вот смотри, Малышка, — Виктор еще раз хмыкнул. — Положение пациентки: лежа с согнутой в тазобедренном и коленном суставах ногой на стороне поражения, так?       — Ой… паранефрит, да? — вспомнила нефрологию девушка. — Но почему гонококк?       — Может быть возбудителем, не обязательно половым путем, кстати, — ответил доктор Альперович. — Судя по состоянию, уже под нож пора.       — Вы уверены, молодые люди? — посерьезнел доктор Грейнджер.       — А чего тут, на ней же нарисовано, — пожал плечами Виктор. Пациентка отправилась в хирургию — подтверждать. Случай паранефрита докторами клиники вообще не рассматривался после обнаружения положительной реакции на гонококк.       Марк уже увидел все, что хотел — дети действительно были врачами, причем знающими и профессиональными. К сожалению, больше спорных пациентов не было, поэтому он вернул молодых людей в ординаторскую, отправившись выяснять про диагноз подростка. Подтверждение сказанного дочерью и ее «мужем» доктора Грейнджера уже не удивило. А вот Светлана со своим доктором Витей были просто счастливы — работа оказалась глотком воды в пустыне. Сразу же появилось ощущение, что все будет хорошо.

***

      — Центральная, получен сигнал из тринадцатого специального, — сообщил наблюдавший за портальными кольцами дежурный. — Сигнал нестабильный, кольцо в аварийном состоянии, связь возможна.       — Можем попробовать перекинуть туда ремонтного дроида, — предложил представитель экспедиционного корпуса. Шутка ли — кольцо, молчавшее больше двадцати лет, вдруг подало признаки жизни.       — Подтверждаю, — сообщил диспетчер Службы. — Перекидывайте дроида, приоритет на восстановление работы.       — Выполняю, — кивнул в мониторе сотрудник службы безопасности, без слова которого никакая связь со специальным миром возможна не была.       Пока Грейнджеры с подростками занимались врачебным трудом, через портал прошел дроид, связавшийся с локальной базой, давшей доступ к запчастям. Ближайшие восемь часов автоматический модуль был занят — восстанавливал коммуникации. Вечером уставшие, но жутко довольные подростки, сопровождаемые задумчивыми родителями, вернулись домой — в бункер. Мистер и миссис Грейнджер озаботились отпуском с целью провести больше времени с детьми, которые были взрослыми, но… Все равно нуждались в тепле и поддержке.       Это случилось поздним вечером, когда семья успела уже поужинать, рассевшись в удобных креслах конференц-зала с целью поговорить и составить более-менее рабочий план. Внезапно коротко рыкнула сирена, и женский голос речевого информатора произнес: «Связь с диспетчерской восстановлена». Света буквально взлетела из кресла, отправляясь в диспетчерскую башню. Вслед за ней поспешили и остальные представители семьи.       — Тринадцатая, ответьте диспетчерской, — усталый голос был первым, что услышали Виктор с супругой, оказавшись в башне.       — Диспетчерская, здесь тринадцатая, — сообщила девушка, нажав клавишу приема.       — Ну наконец-то, — в незнакомом голосе сквозило облегчение. — Как вы там?       — Уже хорошо, — хмыкнул Виктор. — Вот раньше было не очень… У вас есть специалисты по модификаторам реальности?       — Высылаем вам группу, — лаконично ответила диспетчерская Центрального. На душе подростков потеплело — их помнили, готовы были помочь, значит, все плохое, скорее всего, закончилось. Осталось дождаться группу, рассказать обо всем случившемся — и строить колдомедицинскую скорую, потому что по работе молодые люди соскучились просто не сказать как.