Я невозможно скучаю

      Наверное, каждый испытывал боль в груди, да и во всём теле. Случалось это чаще всего из-за горя или любви. Он понял это чувство ещё во времена учёбы в ордене Гусу Лань. Каждый раз видя его, такого недосягаемого и великолепного, сердце сжималось, а в груди раскрывался цветок. На то время это была всего лишь простая влюбленность. Ничего не происходило, с губ слетали только тихие вздохи. А потом нападения ордена Вэнь. Борьба за выживание и родных. И новости, что наследник ордена Лань пропал вместе с важными документами. Тогда это и началось. Каждый день, по два-три раза из его лёгких выходили маленькие цветы в крови. Горло нестерпимо болело, а дышать было всё сложнее, но он справился. Уже как 20 лет живёт с этим, как он его назвал, проклятием любви.       Юньмэн заново отстроен, орден Цзян процветает. Цзян Ваньинь перетворился на грубого, холодного и закрытого Главу Цзян, что ненавидит всех последователей Старейшины Илин и его самого. Ну, как думает тот. На самом деле, он очень сильно скучает по Усяню, но тот ни разу не явился в родной орден. Постоянно шляется со своим Лань Ванцзи. Как же он бесит Цзян Чэна. Бесит не только тем, что отобрал у него брата, а и тем, что он брат Лань Сиченя. Тот, после смерти Цзинь Гуаньяо ушёл в уединение и больше не появлялся в мире заклинателей. А он так хотел его увидеть. Просто увидеть. Ваньинь ни на что не надеялся. Как там говорят, не везёт в картах, так повезёт в любви? Ха, чёрта с два. Его никогда и никто не любил, ну, возможно, Шицзе, но и та постоянно смотрела на Вэй Усяня.       Так, ладно, отойдём от этой темы. Уже был вечер, а он до сих пор тренировал адептов. Те уже были мокрые от пота и уставшие. Недовольно покачав головой, он крикнул им сваливать и чтобы завтра все были, как штык. Не дождавшись их поклонов, он быстро ушёл в свои покои. Шею сдавило, и он начал кашлять. Опершись одной рукой о дерево, он выплюнул большой кровавый цветок. С каждым днём они становятся всё больше и больше. В груди болело и дышать было нечем. Глубоко вздохнув, он вытер кровь, что текла по подбородку. Передвигаясь по стенке, он зашёл и рухнул на кровать. Просто уснуть и не проснуться, каждый раз мечтал Ваньинь. У него уже не хватает сил и желания бороться за жизнь. А смысл?

***

      Все бегают и суетятся к новому дню. А Цзян Чэн лежит и тупо смотрит в потолок. Хорошо было бы, если бы я наконец умер, думает он, тяжело вздыхая. А почему он должен об этом только думать, он же может это сделать. Цзинь Лин уже взрослый, да и он предпочёл Вэй Усяня. Постоянно бегает с этими Ланями на охоту. К дяде даже не является. А у того сердце болит. Сколько растил, берёг, а тут появился другой дядя, всё, можно забыть о родном. — Сегодня вечером, да, — кивнул он сам себе, говоря в тишину и поднимаясь с постели, и идя тренировать адептов в последний раз.       На поле уже все собрались, кивнув, он начал тренировку. Ученики заметили его вялое состояние и бледное лицо, но не посмели спросить, как он себя чувствует. Время прошло слишком быстро. Он очень устал, целый день стоя на жаре.       Распустив всех на ужин, он ушёл в свои покои. Там уже стоял горячий ужин. Посмотрев на него пустыми глазами, он сел за письменный стол и достал три конверта и три пустых листа. Взяв тушь, он начал писать первое письмо.

Вэй Ин, мы с тобой уже столько не виделись. Ты можешь ненавидить меня, можешь думать, что и я тебя ненавижу, но я давно простил тебя. Я хотел, чтобы ты пришёл ко мне, но ты не появлялся. Я скучал. Помнишь, как ты обещал быть моим помощником, но этому так и не судилось сбыться? Ничего. Я не могу оставаться в этом мире с постоянной болью в груди и в сердце. Знаешь, что такое невзаимная любовь? Болезнь из-за неё меня убивает изнутри. Уже как 20 лет я терплю это, но больше не могу. Ты ни в чём не виноват, если вздумаешь винить себя. Да, и ещё позаботься о А-Лине. Глава ордена Цзян, Цзян Ваньинь

      Отложив лист в сторону, чтоб высох, он взял другой и поднёс к нему кисть.

А-Лин, мой единственный и любимый племянник, ты уже вырос. Не нуждаешься в моей поддержке. Я не говорил, но ты один из самых важных людей в моей жизни. Если я кричал и злился зря, извини. Я не мог просто сказать, что люблю тебя, но это так. Я всегда о тебе волнуюсь, пожалуйста, береги себя. Глава ордена Цзян, Цзян Ваньинь

      Дописав, он отложил его и помассировал лоб. Мигрень не прошла, но по крайней мере, стало немного легче. Остался последний, тот самый, который, он надеется, придёт владельцу и тот его не выкинет, а прочитает. В горле пересохло, он налил в чашку чая и одним глотком всё выпил.

Глава ордена Лань, как вы там? Знаете, в последний раз я видел вас 20 лет назад. Именно тогда я в вас и влюбился. Смотря издалека, я мог лишь вздыхать и мечтать о вашей любви. Я знал, что чувства невзаимны, поэтому не хотел вас тяготить своей любовью. Но теперь, когда мы с вами больше никогда не увидимся, я могу с лёгкостью сказать, что люблю вас. Пусть эта любовь пожирает меня изнутри, но вас ни в чём не виню, это всё мои чувства, что не могли быть на замке. Я невозможно скучаю. Я чуть болен, я почти умираю. Прощайте. Ваш навеки Цзян Ваньинь

      Его глаза покраснели. Потерев их, он услышал голоса на улице. Он узнал их. — Вэй Усянь, нахера ты сюда припёрся?! — зло спросил Чэн, подходя ближе. Брат никак не поменялся и всё также был с Лань Ванцзи. Взглянув на него с презрением, он получил лишь холодный взгляд золотых глаз. Если они отсюда не уйдут, он не сможет исполнить свой план. — А что такое? Я пришёл к бывшему шиди, — слова больно резанули по сердцу обоих. — Проваливай, иначе я за себя не ручаюсь, — Цзыдянь начал искрить. — А если я не уйду, то что? — нахально спросил Вэй. Цзян Чэн не хотел, но это единственный способ их выпровадить. Взмахнув кнутом, он пустил его на них, но Лань Чжань отбил Бичэнем удар, направляя его на Саньду Шэншоу. — Если вы тронете Вэй Ина, я убью вас, — холодно пригрозил он. Цзян Ваньинь усмехнулся, они заметили это, но не придали значению. — Ты мог бы мне помочь, — сказал Цзян, только они хотели спросить, что это значит, Ваньинь рванулся вперёд прямо на меч, перерезая горло. — Цзян Чэн!!! — крикнул Усянь, подлетая к брату и ловя его бессознательное тело. Кровь била из шеи. — Цзян Ваньинь! — Ванцзи опустился, кладя пальцы на пульс, но ничего не было. — Цзян Чэн, не умирай, нет, только ты не бросай меня, — плача, просил Вэй Ин. — Нет, нет, нет, — повторял он. Изо рта, носа и глаз текла кровь. На крики сбежались адепты, они увидели своего Главу в крови. На груди Чэна появился красивый большой лотос. Вэй Ин взглянул на него и взял в руки. Цзян Чэн исчезал, как и каждый, кто заболеет этой болезнью. Через несколько секунд золотые искры пропали, а вместе с ними и Ваньинь. — Вэй Ин, пожалуйста, вставай, — Лань подошёл к нему, поднимая под руки. — Лань Чжань, почему он так поступил? Я не хотел этого, — слёзы текли из глаз. — Пошли в его покои, — сказал Лань, придерживая мужа.       Уже на столе они увидели три письма. Прочитав своё, он упал на пол, прижимая его к сердцу. Успокоившись, он посмотрел на два других. Одно было Цзинь Лину, а второе… — Лань Чжань, это из-за твоего брата он умер, — смотря пустыми глазами, сказал он. — Цзян Чэн его любил, а он… — Вэй Ин, идём отсюда. Нам нужно сообщить об этом Цзинь Лину.       Усянь кивнул, вставая и забирая два письма. Одно он отправил Лань Сиченю, тот должен знать, а другое он привёз А-Лину. Тот прочитал его и в рыданиях бросился к Усяню в объятия, говоря, что дядя не мог его бросить.       А Лань Сичень читает письмо, виня себя в том, что не сказал Ваньиню те самые три слова, которые принял ещё в юности, но так и не сказал.

А дождь на окнах рисует, Напоминая о твоих поцелуях. Всё дело в том, что дождь ничем не рискует, А я боюсь, что потерял тебя…