Мальчишка в оборванной куртке

К тому времени, когда дети наконец заканчивают разговор, Арсений уже спокойно попивает вторую кружку кофе с конфетами, а возле Антошки стоит небольшая тарелка с недоеденным салатом. — Представляешь! У Женьки целый телескоп! А я думал, такие очень-очень дорого стоят… У него родители, наверное, миллионеры… — эмоционально делится Антошка, положив телефон старшего на стол, и, заинтересованно посмотрев на вазу с конфетами, смело тянется за одной из них. — Я слышал, Антош. — мягко улыбается мужчина и в последний момент отодвигает конфеты подальше от детской руки. — Антош, сначала докушай салат. Я тебе не так уж и много положил, там осталось буквально пять ложек. А потом можно будет конфеты! — спокойно поясняет мужчина, кивнув на тарелку, и Антошка послушно берется за ложку. — Телескопы правда очень дорогие… Но я не думаю, Антош, что родители купили Женьке прям профессиональный телескоп. Они ведь тоже разные бывают… А для ребенка будет достаточно с головой и не такого дорогого… — задумчиво объясняет мужчина и убирает свой телефон в карман домашних спортивных штанов. Антошка, будто и не замечая, спокойно сидит в достаточно теплом свитере, цветных детских носках и без штанов. Эта ситуация изначально смущает только Арсения, но уже сейчас и тот благополучно забывает об этом. Ребенку удобно, он дома, гостей нет, ну и пускай себе сидит, раз хочется. В детстве пока можно! Антон, видя недалеко любимые конфетки, быстро закидывает последние ложки салата в рот и запивает сладким какао. — Мм, как вкусно! — Антон удивленно переводит взгляд больших зеленых глазок с еще теплого напитка на Арсения. — Оно такое… тепленькое… И… Пушистое еще. — мальчишка пробует еще раз, чтобы получше описать свои чувства, и довольный собой тянется за конфетами. Мужчина мягко улыбается в ответ и ставит сладости поближе к мальчику. — Я очень рад, Антош. А вот так, смотри… Будет еще вкуснее. — Арсений достает небольшую упаковку с маленькими маршмеллоу и аккуратно кидает несколько в какао. В глазах мальчишки зажигаются детские искорки счастья, и мальчишка произносит тихое «Оо», наблюдая, как плавают «белые пушистики». Ребенок тут же наклоняется к стакану и губками старательно подцепляет один из них, и пока все зефирки не оказываются съеденными, подросток не успокаивается. — Пойдем гулять после завтрака? Вон там какая погода хорошая! Людей мало после праздника… — М-м… Не знаю… — Антон, состроив грустное лицо, в замешательстве оборачивается к окну и задумчиво что-то перебирает в голове. Арсений знает, что Тошка с одной стороны хочет погулять, а с другой — очень увлекся конструктором, осталось только узнать до какой степени. Если еще минут двадцать назад Арсений уговаривал мальчишку оторваться от Лего, чтобы покушать, то сейчас уговорить ребенка пойти гулять должно быть легче, пока он снова не сел за него. — Я хотел за сегодня собрать тот замок… — За сегодня? Антош, он очень большой, чтобы собрать его за один день. А что ты собираешься делать остальные выходные, м? Давай сходим покататься на большую горку, а поиграть ты ведь всегда успеешь. Ага? — ласково говорит Арсений. Он и сам хочет освежиться, да и ребенку будет на пользу. Замечая, что мальчишка молча соглашается со старшим, мужчина победно улыбается. Арсений, конечно, рад, что Шастуну нравится подарок, но все же не хочется, чтобы ребенок чем-то увлекался до такой степени, что не оторвешь при всем желании… — Ну пойдем тогда одеваться, Антош… Я понимаю, что ты уже в теплой кофте, но без штанов тебе будет все равно холодно! — смеется Арсений, направляясь вместе с мальчишкой в гостиную, — Застудишь себе пистон, и что будем мы с тобой делать? — специально шутит старший, заставляя мальчика непроизвольно захохотать, покраснеть и замотать отрицательно головой. — Никто у меня не замёрзнет! У меня все в тепле! И носочки мне, кстати, тоже не нужны! — ребенок, недовольный такой шуточкой, садится прямо на пол и стягивает со своих ножек носочки, забавно задрав их вверх и бросает в разные стороны. Таким образом, один прилетает на ёлку, а второй на спинку дивана. Это заставляет впасть в некий ступор старшего. Что это нашло на мальчика? Он ведь ему вон какой конструктор подарил! Покормил вкусным завтраком с какао, хочет его на горку сводить, а он упрямствует и капризничает. Разве так можно? Хотя такие детские капризы даже забавляют мужчину в каком-то смысле. — Ну еще чего, Антош? Как это без носочков, на улице вон какой мороз! — спокойно возмущается мужчина. — Мы с тобой до горки дойти не успеем даже, а ножки уже замерзнут! А знаешь, как важно держать ножки в тепле? Чуть-чуть буквально переохладишься, и уже насморк появляется… Даже зубки от холодных ножек могут заболеть, представляешь? Так дело у нас с тобой не пойдет. — Антошка с капризно выпученными губками сидит на попе, согнув ноги, обхватив ладошками свои ступни. Он внимательно слушает Арсения и слегка мотает головой. — Так, Антош… — вздыхает мужчина и, присев на корточки рядом, помогает ребенку подняться, и отправляет к дивану. — Сначала собери свои носки, разбрасывать одежду очень нехорошо! — Я не хочу теплые носки надевать, я хочу только обычные! — Антон хмурит бровки, но послушно достает теплый носок сначала с дивана, а потом с елочки. Он сворачивает их один в другой и капризно плюхается на мягкий диван. — Нет, Антош, надо теплые! Смотри лучше, что у меня есть. — Арсений отходит в коридор и возвращается с большим круглым бубликом в оранжевом глянцевом чехле. Антон заинтересованно открывает рот и на коленках привстаёт на диване, чтобы рассмотреть незнакомую штуку получше. — Будем на ватрушке с горки кататься! Знаешь, как далеко можно на ней уехать? — Ух ты… А кто… Будет на ней кататься? — робко спрашивает мальчишка и сползает на пол рядом с бубликом. Он любопытно рассматривает тюбинг и пальчиками трогает крепкие швы и ремни, что выглядят очень надежно. — Мы вместе будем на ней кататься, — усмехается мужчина и, пока ребенок занят, подходит к дивану, и забирает теплые носочки мальчика. — Бублик достаточно большой, так что мы спокойно залезем и вместе… Я как-то даже в него с Пашкой залезал и даже втроем с Димой… — последнее мужчина добавляет чуть тише, вспоминая, как они с друзьями справляли прошлый Новый год в своей холостяцкой компашке. — Но, если хочешь, можем и по очереди кататься. Антошка, пребывая в восторге, аккуратно залезает внутрь. Он ерзает на гладкой поверхности, устраиваясь поудобнее, и берется за пришитые ручки. Он уже представляет, как будет нестись с огромной горки с огромной скоростью, как будет подпрыгивать на небольших кочках… Арсений, улыбнувшись, присаживается возле ног мальчишки, что так удобно сейчас болтаются в воздухе, и быстро и незаметно надевает теплые носочки на ребенка. — Э-эй! Я не хочу… — через пару секунд, вынырнув из раздумий и, наконец, осознав, что произошло, Антошка хмурится и начинает возмущаться. Он пытается притянуть ноги к себе, чтобы стянуть тёплую ткань, но мужчина крепко сжимает их с обоих сторон, не давая дотянуться ручками. — Антош, так нужно! Я тоже надену теплые носочки, ничего в этом такого страшного нет. — твердо произносит Арсений, не давая мальчишке доступ к своим же ножкам. Тот старательно тянется руками вперед и капризно хнычет, когда Арсений специально поднимает свои руки выше, тем самым из-за отсутствия хорошей растяжки у мальчишки заставляет его откинуться назад. — Все! Пойдем одеваться, красавица моя! — старший, взяв подростка за обе руки, помогает подняться, пока Антон более-менее смиряется с обстоятельствами. Он еще, конечно, хмурится, капризничает, но, в целом, больше носки снять не пытается. Он просто по-детски топает ножками на месте, чтобы выказать свое недовольство, но мужчина ловко переводит тему, тем самым отвлекая ребенка от каприз. Арсений быстро одевается сам, параллельно отбирая из шкафа необходимую одежду для Антона. Курточка у подростка недостаточно теплая для зимней прогулки, также как и тонкие джинсы. Дополнительную проблему еще создает разница в росте. Так как Антон еще совсем ребенок, теплые джинсы Арсения или даже болоньевые штаны мальчишке слишком большие. Поэтому Арсений довольно улыбается, откопав нательное теплое белье, которое однажды село после стирки. Антоше оно должно быть идеально по размеру! Осталось только уговорить его надеть его под низ своей одежды… — Оо… — удивленно приоткрывает рот Антон, распахнув глаза, когда забирает у Арсения аккуратно сложенный комплект. — Он такой мягенький?! — пальчиками трогая приятную на ощупь ткань, произносит Шастун. По эмоциям подростка Арсений понимает, какой же тот все-таки непредсказуемый и, кажется, уговаривать мальчишку даже не придется. — И такой зеленый… Прямо как в армии… Ты что, его украл у солдат? — смеется мальчишка, положив одежду на кровать, и послушно начинает переодеваться. — Нет, Антош. Ты же знаешь, что есть военные магазины и там можно купить подобные вещи? Армейские сумки, форму, кружки… — легко усмехается Арсений детской логике. — А воровство — это плохо! А это термобелье мне мама как-то прислала… Кстати, если оно тебе нравится, я тебе его дарю. Ты хоть мёрзнуть у меня не будешь! Спустя пять минут оба уже готовые и тепло одетые. Арсений стоит в коридоре в поисках своей зимней куртки, ведь идти гулять на горку в пальто — какой-то отдельный вид мазохизма. А вот счастливый Антошка в этот момент носится по всей квартире. Ребенок, одетый в двое штанов, теплый зелёненький свитер, из-под которого виднеется зеленый ворот нательной кофточки, и теплые носки, бегает по коридору из комнаты в комнату. На спине у него держится оранжевая ватрушка, которую ребенок как-то умудрился зацепить ремнем, а сам ребенок, прыгая по дивану и улыбаясь, кричит: «Я черепашка Ниндзя!». — Так, Микеланджело. — улыбаясь, Арсений ловко ловит пробегавшего мимо мальчишку. Он быстро снимает с подростка бублик и помогает надеть подростку курточку. — Пойдем на улицу скорей, а то вспотеешь сейчас, и все! Придётся переодеваться. — Арсений, словно всю жизнь одевал гиперактивных детей в садике, застегивает курточку Антона и плотно завязывает шарфик под капюшоном, пока мальчишка, даже не обращая на это внимания, все так же с интересом смотрит на тюбинг и пытается дотянуться до него руками: — Так, Тоша, ты в туалет не хочешь? У нас с тобой не будет возможности сходить в туалет на улице. Ты же это понимаешь? — приподняв бровь, спрашивает ребенка, от чего тот хмурится и сразу же капризно отвечает, что он не маленький, чтобы писать в штанишки. На это он получает смех Арсения: — Какой ты большой умница. Я рад, что нам с тобой не придется стирать одежду. Через три минуты Антошка резво выбегает из подъезда, держа и немного подгоняя за руку спокойного Арсения. Попов медленно вздыхает и не торопясь опускает ватрушку на притоптанный, слегка скользкий снег, чтобы не нести ее в руках. Мальчишка, недолго думая, отпускает руку старшего и, пока тот далеко не ушел с бубликом, с разбегу падает в него, тихонько смеясь. — Ах так? Ты хочешь, чтобы я тебя вез? — с наигранным удивлением спрашивает мужчина. Хитрая улыбка ясно прослеживается у него на лице. Подросток смеется громче и уверенно кивает. — Ну ты сам напросился… Теперь держись! — заговорщически тянет мужчина, и начинается самая интересная и сложная дорога до ледового городка. Арсений не упускает не единой возможности «поиздеваться над мальчишкой». Он то разбегается и резко заворачивает в другую сторону, заставляя бублик улететь с тротуара, дрифтуя, словно в какой-то крутой игре про гонки, то просто раскручивает подростка вокруг себя, пока тот окончательно не выпадет. А Шастун и рад такому раскладу. С каждым разом он держится все крепче и крепче, и лишь летящий в лицо снег заставляет его прикрывать рот, раскрытый из-за смеха и улыбки. Большинство людей после празднования сейчас отлеживаются дома с небольшим или большим похмельем, так что на улице они никому не мешали. Антошка за всю дорогу собирает все сугробы в округе! Он и сидит на бублике, и едет лежа на животе: вперед ногами, вперед головой. В общем, благодаря таким аттракционам, подросток меняет позы непроизвольно даже в полете. При таком раскладе малыш вовсе забывает про то, как не хотел идти на улицу. Тут, оказывается, так весело! Особенно, когда ты просто сидишь в ватрушке, а тебя с комфортом везут по снегу. Иногда ребенок что-то напевает и требует, чтобы немного уставший тащить за собой ребенка Арсений сделал ещё что-нибудь крутое, неожиданное и веселое! Вдвоем, конечно, когда один человек в роли собаки, которая находится в упряжке, идти приходится примерно в полтора раза дольше, но от этого не становится обидно, ведь время пролетает незаметно! И вот, оказавшись на самой верхушке снежной горки, что находится неподалёку от ледяного городка, он присаживается на корточки перед малышом и проводит ладонью по его щеке, поправляя шарфик: — По снегу плюшка лучше катится, чем по льду, поэтому мы сначала покатаемся немного тут, а затем что-нибудь придумаем и пойдём на высокие деревянные горки! — следом Арсений заботливо поправляет шапочку на ребенке и объясняет ему технику безопасности: — Смотри, когда ты катишься, сильно не размахивай руками и ногами. Когда ты будешь уже внизу — нужно быстро отойти с горки, где катятся другие люди. Это чтобы тебя не сбили. Хорошо? — Антон кивает, не смотря на Арсения, и уже пытается неумело подползти ногами к краю, но мужчина его вовремя останавливает. Арсений берет бублик за длинный чёрный ремешок и откатывает подростка назад. — А теперь привстань немного, я тоже хочу залезть. Арсений сам приподнимает легкого мальчишку и усаживается позади. Антон в предвкушении улыбается и тихонько пищит от радости. Он крепко зацепляется за ноги старшего, а Арсений обнимает одной рукой мальчишку, а другой надежно держится за ручку бублика, когда ватрушка начинает быстро набирать скорость. — Мне страшно… — тихонечко говорит мальчик, сначала испугавшись такой скорости и того, что он может выпасть и полететь кувырком с горки, но он быстро успокаивается и уже радостно пищит, сильнее сжимая руками теплые джинсы мужчины. Все-таки, когда за твоей спиной крепкая грудь взрослого человека — того человека, что готов помочь, уже совсем не страшно. Пушистый снег, что выпал за ночь и еще не успел улечься, летит в их лица. Антошка радостно хохочет, щуря глаза, и еще крепче прижимается к старшему спиной. — Это так классно! — не найдя других слов, кричит Антошка, когда сама горка уже закончилась и они на огромной скорости продолжают лететь вперед. Ватрушка прокатывается ещё минимум десять метров и постепенно останавливается. Оба медленно расслабляют руки, просто наслаждаясь моментом. — Вау… Это ваще офигенно… — восклицает Антошка, выдыхая. Он слезает со старшего, широко улыбаясь, и, дождавшись, когда Арсений возьмет бублик, поскорее бежит снова на горку. Они катаются с разных горок, которые находятся на одном склоне совсем рядышком, но по факту они очень даже разные. Одна из них более пологая. Высокую скорость на ней не разовьешь, но зато она самая длинная! Есть горки с крутым наклоном и с небольшими трамплинами. Трамплины, кстати, сделаны не специально, а образовались из-за неровностей земли. На одной из таких горок, в конце есть небольшой обрыв, что делает горку особенно опасной. Она крутая, и к конце трамплина успеваешь развить большую скорость, отправляясь в небольшой полет. Поэтому дети на ней катаются довольно редко и не на обычных ледянках, потому что попу можно очень сильно отбить! Лишь самые смелые и слегка… Обезбашенные постоянно испытывают этот аттракцион… Арсений с Антоном катаются с разных горок вместе и по отдельности. Людей не много. Они приходят с детьми. Также на горке катаются небольшими толпам подростки, резвятся недолго и уходят. Толпы никакой нет, и очереди на горки тоже. К тому времени, пока одни поднимутся, другие уже успевают съехать, так что никто никому не мешает. Антон, кажется, на посторонних людей внимания совершено не обращает. Он только смотрит на Арсения горящими глазками и снова бежит кататься с горок. Мужчина с радостью подталкивает подростка посильней и улыбается, слыша счастливые визги подростка. Но с опасной горки Арсений ездить Антону не разрешает. Уж слишком опасно та выглядит. А еще он увидел, как сильно подлетел на ней один из подростков, что проспорил своим друзьям. — Оо, я тоже так хочу! — именно заметив, как тот пацан болезненно морщится, держась за копчик, Антошка, что уже сидит в ватрушке, готовый съехать с другого склона, разворачивается и ногами медленно ползет к той самой горке. — Антон, нет! — твердо произносит Арсений и подтягивает ребенка обратно за бублик. — Ну я хочу… — начинает мальчишка, но Арсений сразу продолжает. — Антош, нет. Мы сейчас пойдем на другие горки, там будет и скорость, и высота. А с этой кататься не нужно. Ты же видишь, как ему больно? Так ведь и можно что-то сломать! Ты разве хочешь ходить с гипсом? Попа будет вся в гипсе, и уже не то, что покататься не получится, тебе сидеть нельзя будет! Потому, пожалуйста, солнышко, слушайся меня. — ласково улыбаясь мальчишке, он заботливо поправляет шарф и шапочку на нем. После этого разговора Антошка более-менее успокаивается. Действительно, если что-то произойдет, лечиться ему не хочется. А вскоре мальчишка и вовсе забывает об этой идее, продолжая кататься вместе с Арсением. Антон катается и сидя, и лежа. Как только он не меняет свое положение, и когда катается один, и даже когда со старшим. — Антош, а может тебе не надо так скатываться? — смеется старший, когда подросток улегся животом к нему на колени. — А что? — удивленно поднимает голову Шастун и смотрит невинными глазками. Арсений умиленно улыбается, придерживая мальчишку. — Ну смотри… Одна кочка на большой скорости — ты чуть вылетишь вперед и клюнешь носом… — Попов наглядно показывает, подтянув ребенка ближе к снегу, и Антон понимает, что действительно разбить себе нос в таком положении слишком легко. — Изобретатель ты мой! — помогает тому сесть к себе на коленки и, оттолкнувшись хорошенько, катится вместе с ребенком вниз. Но эта поездка явно отличилась от других. Все тот же смех, все те же улыбки на устах Арсения и Тоши, все те же счастливые эмоции… Все самое нехорошее происходит в тот момент, когда они уже съехали с горки. Старший помогает подняться на ноги ребенку и, поднявшись следом за тем, берет плюшку. — Пойдём прокатимся в последний раз и пойдём домой собирать твой конструктор. Мы ведь с тобой долго уже гуляем, подмерзли! А дома у нас с тобой какао… И я сделаю тебе ещё немного бутербродиков с красной икрой! Я помню, как ты ее наяривал! — посмеявшись, мужчина начинает идти в сторону подъема в горку. Ребенок стоит на месте, сначала дуясь немного, ведь ему обещали другие горки, а затем вновь расплываясь в улыбке. — Ура-ура! Какао и бутербр… Ой! — не успев договорить свои восторженные слова, слышится громкий басистый мат, а следом грохот. Старший тут же реагирует на звук и разворачивается в сторону мальчишки, что сейчас лежит на снегу поверх какого-то подростка лет пятнадцати. Антон некоторое время пытается понять, что произошло, пока в его сторону начинает сыпаться огромное количество нецензурной брани. Каждое второе слово, выступающее в качестве запятой, является матом, от чего уши Арсения сворачиваются в трубочку. Ребенок тут же приходит в норму и встаёт на ноги, удивлённо хлопая глазками, не понимая, что сказать. Но после он, нахмурив брови, в ответ повышает голос на парня: — Эй! Ты чего разорался! Ты сам в меня влетел и теперь на меня ругаешься? Дурак совсем, что ли! Сбил меня и я виноват! Парень поднимается на ноги. Он оказывается ростом почти с Арсения, заставляя ребенка поджать губы. Тоша даже заметить не успевает, лишь инстинктивно уклоняется, когда к нему тянут руку, а затем хватают за ворот одежды. Антошка быстро соображает и не остается в долгу. Он в ответ хватается за парня и пытается ударить его кулаками, размахивая руками. Видя это, Попов подбегает, бросив плюшку, к двум сцепившимся паренькам. Тоша, стоя на носочках, уже тоже переходит на ругательства. Старший мигом убирает руку подростка, оттаскивает за шиворот и опускает своего ребенка: — Что здесь происходит, юноша? Это что за рукоприкладство? И нецензурная брань! — Антон уже хочет снова пойти на старшего подростка, но Арсений преграждает ему путь. Он прижимает мальчишку к себе, оставляя чуть позади, и крепко держит Антона за плечо. — Ты на горке для детей, а материшься, как сапожник. Если мой ребенок нахватается от тебя такой же наглости и нахальства, то что мне делать? Съехали с горки, не убедившись в безопасности, и находите в себе смелость обвинять моего сына? Арсений понимает, как подросток и взрослый мужчина, что так дружно гуляют вместе, выглядят со стороны. Именно поэтому эти слова сами вырываются из уст старшего, и у обоих в этот момент что-то охает в сердце. Он понимает, что это, возможно, не совсем то, что он хотел сказать, но придумать другие слова просто не успел, как язык сам все проговорил. Да и легче же назвать мальчишку сыном, чем уточнять какому-то невеже, что является опекуном для ребенка. Парень, заметив взрослого, тут же теряется, метаясь взглядом, и делает небольшой шаг назад. Ясно, что ругаться с мужчиной он не хочет, поэтому недовольно бурчит, что ребенок вообще-то и похуже него сейчас матерился, но все же разворачивается и уходит. А Арсений тяжело выдыхает, расслабляясь: — У тебя все хорошо? Ты не ушибся? — мужчина, наконец, отпускает мальчишку и чуть наклоняется к нему. Он мельком осматривает спину, локти и голову и с небольшой суетливостью начинает отряхивать их от снега, но подросток быстро мотает головой. — Нет, я вообще не больно упал. Даже вообще ничего не больно! — сразу говорит Антон, сам этому удивляясь. Мальчишка несколько секунд в тишине смотрит в сторону ушедшего парня, затем на горку. Оба в этот момент думают о своем, создавая видимость какой-то деятельности. — Пойдем еще раз прокатимся… Ты обещал. — робко просит Антошка и тихонько тянет мужчину в сторону горки. — Пойдем-пойдем! — улыбается старший и забирает бублик. — И оттолкнёмся так хорошо, чтобы до дома меньше пешком идти пришлось!