nirvana

чанбин задыхается. то ли от духоты в помещение, то ли от перевозбуждения и кипящего в крови адреналина. чанбин смотрит на толпу, на сотни, тысячи фанатов, бурно поддерживающих своих кумиров. огонь в глазах пылает. уши закладывает от криков толпы, от басов барабана и от громкого голоса джисона, что исполняет часть скриминга. а по телу бегут стаи мурашек от происходящего. чанбин откидывают голову назад, медленно закрывает глаза. вот она его сольная партия. агрессивный стиль игры становиться ещё более грубым. со бьет по барабан с невероятной силой и скоростью. чанбину казалось, что тишина накрыла весь концертный зал, он слышал лишь своё сбитое дыхание и сами барабаны. и из нирваны он выходит, лишь когда его деревянная палочка ломается и отлетает в сторону зала. но он вовсе не теряется, играет одной, пока достаёт запасную и продолжает своё завораживающее соло. барабанщик бьет последний раз по тарелке и песня оканчивается, как и сегодняшний концерт. люди в зале ликуют, а джисон с чаном начинают нахваливать талантливого барабанщика. - ах, спасибо всем, кто пришёл сюда сегодня! мы очень благодарны вам, что вы продолжаете нас поддерживать, - говорит чан, пока его лицо трескается от улыбки. расставаться вовсе не хотелось как поклонникам, так и самим парням, но время концерта уже подошло к концу. на по следок хенджин наклоняется к фанаткам, что отчаянно пытались протянуть подарок. хван достаёт из ярко-розового пакета искусственную винного цвета розу, зажимает ее между зубов и уходит под громкие крики фанатов занавес. - мы отлично справились! - первым делом говорит чан, зайдя в гримерку. младшие поддакивают ему и джисон предлагает: - не хотите в бар сходить? отпраздновать, так сказать, - хан внимательно рассматривает друзей своими большими глазами. - я не против, - говорит хенджин, подтирая расплывшиеся чёрные тени пальцем. - я пас, - бормочет чанбин, закидывая ноги на стол, где была разбросана косметика и какие-то вещи парней. - я, наверное, тоже, а то горло разболелось, - говорит чан, усевшись на спинку стула и скинув с себя шубу. - ну, как хотите, - джисон пожимает, плечами и они с хенджином покидают комнату, обсуждая в какой бар они хотят пойти. - твоё соло в конце было охуенным, - наклонившись, шепчет бан. чанбин смотрит на ярко-красные губы чана, что так сильно контрастировали с его бледно-молочной кожей. наклонивший чуть ниже, они чувствуют дыхание друг друга, уже более спокойное и умеренное, но не менее горячие и обжигающие. чан соприкасается с чанбином губами и целует долго. очень долго и тягуче. бан чувствует как со слизывает помаду с его губ, как штанга в языке чанбина касается его зубов, языка. хочется захныкать, замычать и чан себя не сдерживает, когда чанбин тянет за белые волосы. тонкая паутинка из слюны рвётся, когда чан отстраняются. - хен, почему ты не пошёл с парнями в бар? - блондин улыбается смотря на то, как отпечаталась помада на губах чанбина розовой пленкой. - с тобой хотел побыть. в комнату со скрипом открывается дверь. - вы точно не...- джисон не заканчивает предложение, пытаясь понять, почему у чанбина рот и вокруг него все розовое. - точно не пойдёте? - продолжает хенджин, усмехнувшись. чан с бином кивают. - мы тогда вам гитары оставим, окей? - хан делает себе хвостик, открывая выбритые виски, хенджин повторяет за ним и собирает длинные волосы в хвост, доставая передние пряди. на сборы у младших уходит минут десять. - пока-а, - тянет джисон, а хван лишь машет им рукой. попрощавшись с парнями, они остались совершенно одни в маленькой душной гримерке. как только дверь закрылась, чан наклоняется к шее чанбина, обдувая смуглую кожу дыханием, целует и кусает ее. - чан... - мурлычет со. - почему после концертов в тебе так много энергии? чан ухмыляется, и встав со стула, подходит к чанбина со спины. бан обхватывает рукой челюсть со и поворачивает его голову к зеркалу напротив. - это плохо? - чан не ждёт ответа от чанбина, поэтому проводит большим пальцем по его пухлой нижней губе. со любит дразнить чана, и этот раз не стал исключением. приоткрыв рот, он кончиком языка касается пальца, зубами задевает чёрный лак и облизывает первую фалангу. - бинни...- шепчет чан в кромешной тишине. чанбин поднимает голову и заглядывает в глаза-угольки. нежная улыбка расплывается по лицу чана. гитарист скидывает ноги младшего со стала и усаживается на его колени. мелкая дрожь пробирает чана, когда сильные руки барабанщика обвивают его талию, когда пальцы со касаются каждого позвонка. мягкие губы нежно целуют шею. руки бегают по спине, талии, иногда задевают грудь. дышать становится труднее. спина и шея были чувствительными местами бана, и это можно было понять по коже, которая вся покрылась мурашками и по самому чану. прикусив губу, он опрокидывает голову назад, прогнувшись в спине. - бинни, поехали домой, - все так же шёпотом говорит чан. *** чанбин закидывает гитары на заднее сиденье, и они с чаном направляются в квартиру старшего. прохладный воздух ласкает лицо, взъерошивает и без того непослушные волосы. десятки огоньков-фонарей сменяют друг друга, горя то желтый, то белым. по коже бегут мурашки, когда холодные пальцы чана зарываются в дырки рваных джинс и сжимают бёдра. чанбин кладёт свою руку поверх руки чана и так они едут всю дорогу. спустя долгих полчаса парни, наконец, могут снять с себя тяжёлые ботинки на высокой платформе и куртки. грубые руки бана обнимают со спины. со чувствует умеренное дыхание чана, запах его резкого, но приятного одеколона. так тепло и уютно. чан на публике и вне ее как будто два разных человека. и чанбину нравились оба. когда они оставались наедине, чан превращался из ответственного лидера в ласково го и игрового волчонка, который мог позволить себе расслабиться и забыть про того, что он старший и всегда должен за всем и всеми следить. с чанбином он мог проявить слабость. и со это безумно ценил. чан толкает чанбина на кровать и усаживается к нему на колени, точно так же, как и в гримерной. чанбин целует горячо и страстно. и в эти моменты оба забывают про то, что в этом мире существует кто-то кроме них. бан хаотично бегает руками по шее чанбина, зарывается в его длинный чёрный маллет, перебирая прядки худощавыми пальцами. излюбленные чанбином руки чана заползают ему под футболку, проходятся по рельефному прессу и останавливаются в районе грудной клетке. обхватив ладонями грудь, чан смотрит на чанбина глазами ребёнка, который играется со своей любимой игрушкой. кончиками пальцев бан касается прокола и сразу же слышит вздох. обводя ареалы сосков, чан утыкается носом куда то в шею парня, продолжает бормотать что то неразборчивое, оставляя влажные поцелуи. обхватив руками плечи чана, со падает назад таким образом, что чан нависает над ним. чанбин прижимает максимально близко к себе и вовлекает в ещё один, не менее страстный поцелуй. холодок пробежал уже по голой спине чана. морозный ветер залез через приоткрытое окно, а дождь застучал по крыше, добавляя этой ночи ещё большей романтичности. комната заполняется духотой и тихими вздохами. а одежда становится ненужной и оказывается на полу. сегодняшнюю темную, безлунную и полную любви ночь они подарят только друг другу и никому больше.