Утро после вечеринки Jack in the Box

      Воскрес Мин Юнги в пятницу.       Ничем, казалось бы, не примечательный день, но для человечества сей факт незамеченным не остался. Во всяком случае, для шестерых наиболее ярких этого самого человечества представителей. Пятеро из которых на такое скорое воскрешение даже и не надеялись, и только Чимин продолжал верить. Потому что банально соскучился.       Воскрес Мин Юнги красиво. Без особых спецэффектов, но с мощным музыкальным сопровождением в виде: — Где моя футболка, блять?!       И грохотом падающего на ламинат стула.       Рассказать о незавидной судьбе футболки доверили Чимини. Как наиболее приближенному к телу. — Осталась на ветке, — со вздохом ответил Чимин, когда гневный вопрос воскресшего был повторен трижды. — На какой, блять, еще ветке?!       Считается, что в первые минуты после воскрешения человек обычно не сразу начинает ориентироваться в пространстве. Мин Юнги в этом плане полностью соответствовал канону.       Во всех остальных аспектах канон традиции воскрешения был безжалостно нарушен. К примеру, вместо Реквиема в качестве саундтрека в этот эпический момент звучала «Pandora's Box» из нового альбома       Хосока, которую в это мгновение слушали все свидетели возвращения Мин Юнги из мертвых, впрочем, кажется, и вся остальная Вселенная тоже.       По-хорошему, разъяснять архетипическую ценность вышеупомянутой ветки стоило бы доверить Хосоку, но Хосок с утра был вне зоны доступа и пребывал примерно между восьмым и девятым уровнем небесного блаженства, почивая в нирване собственного творчества.       Поэтому рассказ о ветке начал Сокджин. И тут же закончил, потому что не до конца воскресший Мин Юнги попросил для начала принести ему водички. И капнуть туда (на всякий случай) валерьяночки. Потому что, судя по выражению лица Сокджина, разговор не предвещал свежевоскресшему ничего хорошего. — Речь идет о ветке дерева, до сегодняшнего утра росшего напротив офиса нашей компании, — безжалостно пояснил Джин, протягивая стакан с водой. — А с сегодняшнего утра? — уточнил на всякий случай Мин Юнги, тревожно отхлебывая из стакана. — А с сегодняшнего дня это уже не дерево, а объект, особо охраняемый государством от некоторых представителей k-pop индустрии. В частности, от тебя. И от Ким Хё Чжона. Вы на ней вместе изображали ангелов возмездия.       Мин Юнги поперхнулся, и выразительный взгляд макнэ, заботливо протянувшего ему салфетку, красноречиво свидетельствовал, что поперхнулся он не зря. — А что сказала Хёна? — нашел в себе силы поинтересоваться маэстро.       Сокджин задумался. — Тебе всё озвучить или только то, что разрешено корейским национальным телерадиовещанием? — Цензурное… — почти простонал Юнги. — Ничего не сказала, — развел руками Джин. — Твои джинсы, кстати, хен, тоже остались на ветке, — услужливо уточнил Тэхен, аккуратно забирая из рук страдающего маэстро стакан.       Мин Юнги закрыл лицом руками.       Минуту он хранил скорбное молчание, что, в принципе, было в тему ситуации: по канону сразу после воскрешения воскресшие испытывают некоторые затруднения с речью. Но вскоре из-под прижатых к щекам ладоней донеслось нечленораздельное: «Штфыпыщо?».       Перевести данное послание не смог даже Чимин, у которого в таких вещах был достаточно солидный опыт, поэтому присутствующие дружно потребовали повторить, а Сокджин даже для убедительности попытался отцепить пальцы, впившиеся в кожу маэстро и уже даже оставившие небольшие синяки. — Я, что, раздевался, сидя на дереве? — простонал воскресившийся. — Зачем??? — Хеншик-хен сказал, что ангелы возмездия не бывают в джинсах и футболках, — покачал головой Намджун, и его ямочки довольно строго сверкнули в сторону застывшего от ужаса маэстро. — И принес вам черные плащи. — Ну слава богу, — с облегчением вздохнул Мин Юнги. — Значит, я недолго оставался на дереве раздетым до трусов. — На дереве — да, — активно закивал Чонгук. — До трусов — долго. Ты свалился с дерева в процессе переодевания.       Мин Юнги подумал, что с воскрешением он явно поторопился, и поспешил принять лежачее положение, от всей души надеясь, что это вернет его во тьму еще на какое-то время, пока ситуация как-то не рассосется. — Кто позволил нам выйти из здания, боже! — простонал он через какое-то время в сторону скорбно рассевшихся вокруг кровати свидетелей чуда. — Кто этот недальновидный и безответственный человек? — Бан Пиди, — лаконично ответил на его вопрос Сокджин и сложил руки на коленях, как примерный член общества. — Зачем? — повернулся в его сторону Юнги. — Как он это вообще допустил? Почему не воспрепятствовал? — Я тебе больше скажу, — вздохнул лидер и открыл банку пива, тут же делая два напряженных глотка, — это вообще была его идея… — Он, что, пил? — у Юнги от предчувствия беды в голосе добавилось хрипотцы. — Он, что, пил НЕ ТОЛЬКО ПИВО? — Я тебе больше скажу, — весело проорал от двери ненадолго выскочивший из нирваны в туалет Хосок, — он пил все, что угодно, ТОЛЬКО НЕ ПИВО. Так что вчера мы снимали новый клип!       Мин Юнги обвёл усталым взглядом присутствующих: — Пиздец глобальнее, чем я себе представлю, да? — Намного, — хихикнул Чимин. — Во всяком случае, Ёнбэ сказал, что впредь, если ваша вечеринка не будет похожа на Jack in the Box, даже не приглашайте его на нее! — Дайте мне, пожалуйста, виски и умереть, — прошептал Шуга, утыкаясь лицом в подушку. — Ты же только что воскрес, солнце! — промурлыкал Чимин, садясь рядом. — Я поторопился! — пробубнила страдальчески свежевоскресший мессия. - Надеюсь, меня никто из арми не видел? - Не успели! - хихикнул Тэхен. - Ты умудрился выпасть из обоймы еще до начала праздника, хен! Пришлось Хоби-хену сочинять тебе температуру. Юнги сделал еще одну попытку прикинуться мертвым. — Вставай-вставай, тебе еще перед Зико извиняться! — проорал, пробегая мимо двери из туалета обратно в нирвану, Хосок. — Он сказал, что приедет за извинениями лично сегодня с утра. - Да перед ним-то я в чем виноват??? - стон Юнги вполне можно было бы назвать песней и делать под нее в тиктоке самые душераздирающие ролики. — Так ты ж на него с дерева свалился, - прояснил ситуацию лидер. - Переломов, конечно, удалось избежать, но осадочек остался. - А поскольку все мы знаем, во сколько начинается утро у Зико, то… — Джин посмотрел на часы. — Сейчас полдень, значит, часа через четыре будет здесь. Чонгук, закажи курицу, пиццу и три ящика соджу. И виски. Литров десять. Извинения будут долгими.       Мин Юнги много читал в своей жизни, в том числе, и трудов философов, исследовавших проблему бессмертия. И всегда был искренне удивлен тому, что большинство из них утверждало, что возвращение в мир живых — не путь, ведущий к счастью, а, скорее, совсем наоборот.       И сейчас, глядя на ехидную улыбку Тэхена, листающего фотки в галерее своего телефона и ржущего над ними вместе с Чонгуком, Юнги думал, что философы, все-таки, катастрофически умные люди.       Ничего хорошего в концепции воскрешения нет.