Ангел-хранитель для ангела-хранителя. ФанБинго

      Ннэ всё чаще оказывалась в тюрьме по каким-то нелепым обвинениям. Она уже сбилась со счёта и не знала точно, сколько раз умирала и воскресала. Выучила порядок казней и знала только, что шла уже по второму кругу. Камера стала её вторым домом, а почерневшие от плесени простыни теперь не казались такими уж мерзкими.       Ангел уселась на кровать, скрестив ноги, и задумалась. Она переживала о том, что слишком часто пропадает, а её подопечная в это время испытывает трудности. Человеческая жизнь слишком коротка, и без поддержки ангела-хранителя дожить до старости, сохранив здоровое тело и здоровый дух, дожить до седых волос без сожалений, с чувством удовлетворения и с тёплыми счастливыми воспоминаниями бывает очень сложно. Её Энн всё-таки не очень сильная личность, она из тех, кого трудности хоть и сделают сильнее, но заодно и сломают.       Она прислонилась к холодной стенке, нахмурившись, не находя решения сложившейся ситуации. Сзади раздался какой-то скрежет, и Ннэ повернулась к стене как раз тогда, когда несколько крошек бетона упали на кровать, образуя дыру.       — Эй! — через дырку послышался тихий робкий голос: — А на тебе не висит проклятие, случайно?       — Кто там? — спросила Ннэ и заглянула в дырку в стене, однако ничего не смогла рассмотреть.       — У меня нет имени. Я тут по соседству сижу и знаю, что ты здесь постоянный гость. Вот и подумал, что на тебе, возможно, висит проклятие, — голос из соседней камеры стал громче.       — Проклятие?! — Ннэ никогда не задумывалась об этом. В последнее время она всегда была осторожна, чтобы не нарушить какое-нибудь правило, но это не помогало. Если на ней проклятье — тогда это всё объясняло. Это было похоже на правду. «Надо бы узнать, как снять проклятье.»       — Я могу тебе помочь, — послышалось из-за стенки.       — Ты мне поможешь? Ты знаешь, как снять проклятие? — оживилась ангел.       — Нет, не знаю. Но я могу быть твоим ангелом-хранителем.       — Пфф… Ангел-хранитель для ангела-хранителя? Так не бывает.       — А вот и бывает. Скажи, как зовут твоего подопечного?       — Её зовут Энн. И что?       — Смотри. Твою подопечную зовут Энн, так? А тебя, соответственно, Ннэ. Значит, меня будут звать Эннннэ.       — И?       — Я знаю законы. Поверь мне. Тебе нужно только подать заявление о выдаче личного ангела-хранителя.       Ннэ замолчала, потому что ни капли не поверила говорящему. Этот сосед, судя по голосу, был мужчиной. Он говорил, что сидит уже давно? Почему его не казнят? У него нет подопечного? Что ещё за заявление? «Что-то это всё подозрительно», — подумала Ннэ и перестала отвечать. Поднялась с кровати и встала у двери.       — Эй! Если ты мне не веришь, спустись на Землю и сходи к гадалке. Попроси у её ангела-хранителя погадать и узнать, не прокляли ли тебя. Тогда ты поймёшь, что я прав.

***

      Ннэ воскресла после очередной казни и вернулась к своей подопечной, но мысль о проклятии её не оставляла. На небольшой улочке, где скопились уютные кафе и маленькие частные магазинчики, и куда часто ходила Энн, в крошечном помещении как раз была гадальня.       Ннэ всё же не выдержала и заглянула туда, просто посмотреть, однако ангел-хранитель гадалки тут же подбежал и уговорил её на сеанс. В качестве платы Ннэ должна была привести сюда свою подопечную.       Ангел-хранитель по имени Афрам прокричал в ухо гадалке «Проверь на проклятья», и та послушалась. Тут же достала свечи, шарики, булавки, карты и зёрна. Ннэ даже не поняла, что именно произошло, гадалка просто что-то пошептала, покидала, поразжигала, покрутила…       И вдруг в комнате стал мерцать свет, со всех сторон подул ветер, зазвенели статуэтки, стоящие на полках. В воздухе запахло гарью, смешанной с сандалом, шум и звяканья нарастали, а гадалка всё это время шептала и качалась из стороны в сторону. Но внезапно она ударила ладонью по столу. И всё прекратилось. Она бросила горсть зерна, взглянула и проговорила хриплым голосом только два слова:       — Проклятие ящерицы.       Ннэ растерянно вышла на улицу. Похоже, что сосед из тюрьмы был прав. Она помнила, что странные неудачи начались после того, как её обвинили в краже паучьих яиц. Тогда Энн раздавила ящерицу, пока ползала по кустам, и, вероятнее всего, именно эта ящерица и наслала проклятие.       Ангел накричала Энн в ухо, чтобы та пошла к гадалке, и ей, хоть и не сразу, удалось докричаться. К несчастью, Энн взяла с собой подругу, а Ннэ обвинили в том, что она нарушила обещание и привела сразу двоих посетителей. Таким образом, она даже не узнала, висит ли проклятие на девушке, потому что снова оказалась в тюрьме.       Привычная камера, всё та же кровать у стены и дырка в ней.       — Ты был прав, на мне проклятие, — сказала Ннэ, повернув голову в сторону дыры.       — Вот видишь? — ответили с той стороны: — Теперь, когда ты мне веришь, хочу сказать ещё кое-что…       — Что?       — Ангелы не могу вечно умирать и воскресать. Тебе осталось недолго. Может, даже не осталось. Ты умрёшь.       — Не ври.       — Я не вру.       Почему-то Ннэ поверила соседу по камере. Мурашки разбежались по коже, когда она подумала, что казнь, которая стала почти ежедневной рутиной, в этот раз может стать последней, и от этой мысли было жутко.       В этот раз она умирала от передозировки снотворного с алкоголем, второй раз. Эта казнь замыкала цикл, и в самом деле могла быть последней. Умирать было не больно — Ннэ уже привыкла к предсмертной агонии — но в этот раз очень страшно. Ей было что терять. Она даже представить не могла, что может исчезнуть, и не знала, что станет с человеком, потерявшим своего ангела-хранителя.       Ннэ хотела бы спуститься на Землю и увидеться с Энн, но забилась в судорогах, потеряла сознание и умерла.