Ангел-хранитель для ангела-хранителя. ФанБинго

      На самом деле, Ннэ и Эннннэ ранее уже проверяли кусты, в которых Энн наступила на ящерицу и заполучила проклятие для своего ангела-хранителя. Тогда они ничего необычного не заметили, никого не встретили, и поэтому вернулись к своим обязанностям и кроме этого узнавали в небесном царстве обо всём, что могло бы помочь.       Однако в этот раз они твёрдо решили найти ящерицу. Оставили свою Энн на попечение Энтуана и Наутнэ и уселись ждать.       — А ангел-хранитель рядом был в тот раз? — спросил Эннннэ, пока они сидели у куста.       — Нет! Точно не было. Я вернулась, чтобы проверить, всё ли в порядке со здешними жителями, и ангелов не видела, — Ннэ даже замотала головой, потому что была уверена в своих воспоминаниях.       — Тогда, это, может быть, озлобленный природный дух?       — Они не могут проклинать.       — Очень даже могут. Если живут на земле тысячи лет. Если и в самом деле природный дух, то мы можем и не дождаться. Он мог уйти из этих мест или поменять форму.       Несмотря на опасения, ящерица появилась. Она залезла на куст и замерла, когда увидела двух ангелов. Все трое смотрели друг на друга и не двигались. А потом ящерица заговорила:       — А. Знаю тебя. Та ещё мерзкая штучка. А тебя не знаю. Чего тут ходишь неодетый?       — Ты… Вы… наслали на меня проклятие? — неуверенно проговорила Ннэ.       — Скажи спасибо, что только проклятие. Ха…       — Вы природный дух? — встрял в разговор Эннннэ, сгораемый от любопытства.       — Ха… Я выше этих вечно голодных порождений природы. Я тень бога и бог тени.       — Что я могу сделать, чтобы вы сняли с меня проклятие? — нетерпеливо начала спрашивать Ннэ о том, что её волновало больше всего.       — Аа… Это? Ничего не можешь… Я не хочу, — бог тени повернул голову в сторону и скрылся в кустах.       Ангелы остались стоять у кустов, но больше ящерицу не дождались.       — По крайней мере, мы многое узнали, — успокоил ангел ангела.       — Но я теперь не знаю, что мне делать…       — А знаешь что? Мы похитим ящерицу и заставим её снять проклятие, — неожиданно сказал Эннннэ совершенно серьёзным голосом.       — Ну ты шутник. Похитить бога? Нас убьют за это.       — Мы же несерьёзно. Я поставлю ловушку на богов, мы его схватим и по-хорошему попросим. Если никому не скажем — то никто и не узнает.       Совсем позабыв о том, что проклятие всё ещё действует, ангелы увлечённо разговаривали, стоя у кустов, а между тем бог тени сидел на ветке и слушал. Он всё больше злился, слушая о своём похищении, и наконец не выдержал.       Бог тени выполз из кустов и принял свою настоящую форму: он вырос и стал выше ангелов на две головы, мордочка удлинилась, а хвост, наоборот, стал совсем коротким. Тело стало гладким и чёрным, как полуденная тень.       Ангелы попытались скрыться, но Бог тени упал прямо на них и забрал в свой теневой мир.       — Ну и кто тут кого похитил? — самодовольно заговорил он: — Решено. Теперь вы будете здесь жить и танцевать для меня.       Бог подошёл к ангелам, которые от неожиданности ничего не могли сказать, а только озирались по сторонам, и по очереди дотронулся до рук, перевоплотив их в тени. Кроме того, что оба ангела теперь были серого цвета, теперь они могли удлиняться и укорачиваться, как будто настоящие тени на стене.       — А теперь танцуйте! — в приказном тоне заявил бог тени и уселся на появившийся из ниоткуда трон.       Ннэ и Эннннэ молча переглянулись и начали двигаться в такт зазвучавшей откуда-то музыки. Они плясали, как будто тени от костра, то удлиняясь, то укорачиваясь, изгибаясь во все стороны, а бог смотрел и смеялся.       Вскоре, однако же, смех становился всё тише, а затем и вовсе пропал.       — Я понял. Вы мне надоели. У вас слишком большие крылья и мне не нравится, как они сливаются и портят танец, — бог тени вдруг обиженно пробурчал и отвернулся от ангелов: — Идите отсюда.       — А проклятие? — спросила Ннэ, но обнаружила, что она стоит на улице перед кустом. Эннннэ стоял рядом и заглядывал в кусты, ища ящерицу. Когда найти что-либо кроме сухих листьев не получилось, он повернулся к своей подопечной и сказал:       — Зато я всегда буду рядом.