точка пересечения

— Это 911, что у вас случилось? Молчание. Голос — Привет, просто хотел узнать, как у тебя дела, — незнакомец непринуждённо посмеивается, кажется, он пьян. В его смехе слышится хрипотца, как будто голос сорван. Чан хмурит брови, почти уверенный, что кто-то ошибся номером или подшучивает. Глупые подростки не понимают, что это не самая лучшая идея звонить в 911 просто так. За это буквально полагается штраф На часах одиннадцать сорок пять, середина ноября. Он выдыхает и всё же переспрашивает: — Это 911, вы знаете, что звоните на линию экстренной помощи? — Да, я знаю, — улыбается голос в трубку Ладно. Хорошо. Допустим. Нужно подойти с другой стороны. Это похоже на розыгрыш, но…не часто случаются такие вызовы, когда сложно понять, ложная ли это тревога или нет, однако бывают разные ситуации. Пока на заднем плане не слышно смеха, это может оказаться чем-то серьёзным — Что у вас произошло, сэр? — Да так, ед…кое-куда по делам, а ты чем занимаешься? Чан сжимает губы в полоску. Не очень внятно. Кажется, он куда-то едет? Почему продолжает говорить так, будто звонит не на 911? Рядом кто-то, кто не должен знать об этом? — Кто рядом с вами? — Это сложно, Чону, я не могу тебе сказать, — и глупое хихиканье на конце. Крису кажется, что голос в трубке дрожит. Он продолжает говорить с выработанным спокойствием, пытаясь звучать так, будто всё хорошо. Всё, кажется, не хорошо на самом деле — Вы в машине, я прав? — Да — Сэр, вы в безопасности? — Ч-что? — он на что-то отвлекаются, слышатся чужие смешки, но они не кажутся дружескими. — А, нет, я…н-нет Чан закрывает глаза на секунду и пытается собраться. Чëрт возьми, этого парня выкрали? — Сэр, вы знаете, на какой миле находитесь? — вряд ли у незнакомца получится сосредоточиться на дорожных знаках, да ещё и в темноте, судя по голосу, но, в конце концов, всё возможно. Может, это поможет ему сконцентрироваться на чём-то и утихомирить панику — Нет, — он осматривается. В машине тихо играет какая-то незамысловатая мелодия. Она быстро заканчивается. — Нет, — повторяет — Может быть номер шоссе, трассы или название улицы? — последнее более вероятно Три секунды молчания и только приглушённые звуки улицы в трубке. Чан начинает серьёзно беспокоиться, но затем доносится: — Я…я не уверен, — тихим и почти напуганным голосом произносит парень Слышится постукивание поворотника, кажется, кто-то другой в машине напевает отстойную кантри песенку, обычно включаемую в барах и на вечеринках. Крис кусает губами щеку изнутри. Не уверен? — По какой причине вы звоните? — Ммм, это…не важно Не важно? — Вы не можете сказать мне? Молчание, какие-то крики на заднем фоне, снова смех — Ага — Вы можете объяснить, что происходит, не говоря напрямую? Молчание опять. Десять секунд, Бан закусывает губу, постукивая пальцами по клавиатуре, отслеживая геолокацию по картам и видеокамерам. В трубке слышится только чужое неравномерное дыхание и звуки других машин на дороге — Я не думаю, нет, — голос будто несерьёзен, человек на линии тянет гласные и скорее всего улыбается. Иногда Чан отчаянно желает, чтобы такие вызовы действительно были глупыми шутками В любом случае, если он не может говорить, говорить будет Крис — Вы не можете говорить из-за другого человека? — Ага — Вы боитесь, что он что-то сделает с вами? — Ты прав — Он уже что-то сде… — Да, — перебивает, в его речи нет связности и много поспешности, но он, кажется, старается говорить внятно, пробиваясь через дрожь Так. Понятно. Срочно искать патруль — У него есть оружие? Тихий выдох — Кажется, да Чертовски плохо — В каком состоянии вы находитесь? — очевидно, что пьян. Сможет ли сказать про какие-нибудь другие ранения уже другой вопрос — Я был в баре, Чо, сам то как думаешь? Конечно я на веселе, — человек смеётся, и у Чана застывает кровь в жилах. Тот ничего не говорит про насильственные действия в свою сторону, но Крис не обнадеживается: в чужом голосе слышится ужас — Вас двое в машине? — Я просто подойду к третьей паре, чего ты так волнуешься за мои оценки? Трое? Уже хуже. Надо удостовериться. Стук поворотника прекращается — Эй, смотри, чтоб его не вырвало! — слышится чей-то крик громче, чем раньше, за ним следует смех. На камере Чан замечает машину, с которой совпадает двигающаяся точка на карте — Машина чёрного цвета? — К-кажется — Вас трое в машине? — Да, ты пр… Его прерывают — С кем ты там вообще общаешься, солнышко? У Чана перехватывает дыхание: он понимает, что дорога, по которой они едут, ведёт в лесополосу, а значит связь скоро может пропасть. Это нехорошо. Очень нехорошо. Ближайшая патрульная машина, дежурящая на соседнем шоссе, отзывается, и Чан быстро диктует ребятам всю доступную информацию. Енхëн в рацию отвечает, что они поедут как можно быстрее, и Крис выдыхает, потому что может Кану доверять — С Чону, я рассказывал сегодня, помнишь? Мой друг, — тем временем говорит парень, снова смех на заднем плане — С Чону значит, да? — Ага — Сворачивай лавочку, солнышко, мы почти приехали, — слышится второй голос. Чан отслеживает передвижение обеих машин — Сэр, вы здесь? — Да, Чо — Вы сможете продержаться ещё несколько минут? Патрульная машина уже едет — Э, я…я да — Не отключайте трубку, хорошо? — Но… Молчание — Я…п…пыта…рошо? — слышится белый шум, связь начинает пропадать — Вы сможете, сэр, помощь уже близко Но его уже, кажется, не слышат Крис видит на карте, как машина въезжает в лесополосу. Енхëн должен догнать их примерно через минуту и шестнадцать секунд. Он слышит в трубке чьи-то голоса ближе, чем должен бы, несмотря на то, что никто не смеётся и не кричит. Когда разбирает в этих словах пошлые и откровенные намеки, всё встаёт на свои места, и холодок проходится по всему его телу Чёрная машина останавливает, и незнакомец стонет. Для других людей в салоне, должно быть, это звучит похотливо, но Чан слышит лишь подступающую истерику парня, кажется, незнакомец уже на грани слëз, но всё равно делает вид, что не понимает, какого чёрта происходит Сорок одна секунда Слышится грохот, и телефон, кажется, падает куда-то в ноги незнакомца, но звонок продолжает идти. Человек, ведущий машину, выходит. Чан слышит всхлипы и понимает, что это конец — Нет, пожауйста, х-хватит, пожа…нет, нет, нет, пожалуйста — Детка, ну ты чего? Всё же было хорошо — НЕТ ОТПУС… — кричит он, и Чан закрывает глаза руками. Ладонью парню зажимают рот, но он, видимо, кусает еë. Человек на заднем сиденье вскрикивает от боли, а незнакомец начинает отбиваться руками и ногами, махая ими из стороны в сторону, судя по звукам. Чан слышит, как он бьётся о стекла, дверь, бардачок. — ОТПУСТИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ОТПУ…НЕТ, ХВАТИТ, НЕТ — Сука, ты можешь заткнуться? — шлепок, — Джо? Джо, ты, блять, где там застрял? — человек злится, пока незнакомец продолжает плакать и скулить Слышится глухой выкрик, а затем раздаётся громкий звук открытия двери машины, и Чан узнаёт голос снаружи: — Это полиция, отпустите его и выйдите из машины Он слышит чужие гневные крики, слезы парня и его отчаянные панические «помогите мне, пожалуйста, помогите». Второй похититель, должно быть, и кричал тогда, он уже скорее всего повязан Через пару секунд всё прекращается и звонок сбрасывается. Разрядился телефон? Енхëн пишет: «Взяли. Парень в относительном порядке. Те двое уродов тоже. К сожалению». Чан находит в себе силы усмехнуться и, упираясь локтями на стол, закрывает глаза ладонями. Это была не просто экстренная ситуация. Похитители были рядом с парнем, а он смог позвонить в 911 и сообщить всю нужную информацию. И он был пьян или ещё чего похуже. Это…удивительно на самом деле Не то чтобы он хотел бы с ним встретиться. Операторы 911 чаще всего не узнают, чем заканчиваются вызовы, но иногда, как сегодня, например, бывают исключения В любом случае Чан уже восхищается этим парнем, даже если никогда его и не встретит

***

Квартира встречает Чана тишиной и гудением холодильника, доносящимся из кухни. Он закрывает дверь и прижимается к ней лбом, борясь с желанием съехать прямо на коврик на колени и просидеть так всю ночь. Чан устал и не соображает, хочет лечь в кровать к Йени, обнять его и не вставать ближайшую неделю. Несколько раз тихо бьётся головой о деревянные панели и в конце концов находит в себе силы снять ботинки и плащ, портфель кидает на стульчик рядом с комодом, а сам плетётся на кухню положить что-нибудь в рот. Пока роется в холодильнике в поиске любимого йогурта, не замечает, как лампа на столе включается, и вздрагивает, когда кто-то обнимает его со спины. Не то чтобы есть много вариантов, кто — Привет, Чанни, — сонно шепчет Чонин около его уха, укладывая голову на плечо. У Чана бабочки в животе, будто они не встречаются уже более трёх лет — Привет, — выдыхая, отвечает он, сжимая в ладонях чужие руки — Ты сегодня позже обычного — Был экстренный вызов прямо перед концом смены. Я задержался, не успел в магазин, сделал крюк до другого, но и он уже был закрыт, — он усмехается, запрокидывая голову и оставляя поцелуй у Чонина на виске. Смотрит на его лицо в свете лампы слишком долго и даже не стесняется этого. Йени очаровательный, мило тычется носом в его плечо и пытается сохранить тепло, прижимаясь ближе — Что за экстренный вызов? — бормочет он, оставляя слабый поцелуй в районе шеи. — Или это не для моих детских ушей? Чан тихо посмеивается, на лице Чонина появляется слабая улыбка — Парня похитили из клуба или что-то такое. Не знаю, он позвонил из машины, в которой был с похитителями, и начал говорить со мной, как со своим другом. Сначала думал сбросить, но всё это было как-то подозрительно, так что я решил задать несколько наводящих вопрос и в итоге понял, что это не просто чья-то шутка, — Чонин приподнимает голову и хмурит брови — Это ужасно — Да. Он был вынужден отвечать мне так, чтобы те парни не поняли, что он звонит в 911. Он смеялся над их шутками, и я понимал, что он на грани слез. Он что-то отвечал им или мне, и я слышал, как его голос дрожал от страха Чан не замечает, как отворачивается от Чонина к кухонному гарнитуру и начинает играться с его пальцами. В 911 сложно работать с психологической точки зрения, это всегда много адреналина и тщательно скрываемого ужаса, и иногда очень сложно взять себя в руки и успокоиться. Ты помогаешь людям, но в какой-то помощь становится нужна и тебе. Однажды Чану позвонила молодая женщина, сгорающая в собственном доме. Однажды парень смог украсть телефон у отчима, который запер его в комнате и не выпускал, периодически избивая. У него была сломана челюсть, но он всё равно пытался говорить и помогать Чану разобраться в ситуации. Ему было меньше, чем Чонину После сегодняшнего звонка он просидел с закрытыми глазами на месте несколько минут, совершенно не двигаясь и пытаясь осознать ситуацию. Пытаясь принять её и отпустить, как он делал сотни раз до этого — Чанни, — тихо зовёт его Чонин, поворачивая лицом к себе, обнимая за шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке, утыкаясь лбом в плечо. Чан поднимает взгляд на парня и кладёт руки на его талию. — Ты молодец. И ты очень сильный. Ты смог ему помочь — Я знаю, знаю, просто…я слышал как он кричал. Как он плакал и умолял его отпустить, а один из тех двоих за это ударил его по лицу и приказал заткнуться. Я помог ему, но…я не знаю. Если бы я раньше понял, что происходит, если бы я быстрее нашёл патруль? Ему не пришлось бы переживать эти домогательства. Это длилось недолго, несколько секунд, но сам факт того, что это произошло… — Ты сделал всё так быстро и оперативно, как только смог, несмотря на то, что у тебя было мало информации. Его не…не покалечили ещё сильнее, и он выжил. Чан, ты спас ему жизнь. Ты успокаивал его во время звонка, ты помог ему, ты понял его, ты услышал его, — Чонин берёт его лицо в свои руки, нежно проходится пальцами по щекам и спокойно улыбается. Он начинает покрывать чужое лицо лёгкими поцелуями, и Чан чувствует в его словах уверенность. Уверенность в нём, в его способностях, в том, что он сделал всё, что было в его силах Он улыбается и тянется к Чонину за поцелуем в губы. В нём нет ничего пошлого, он обычный, тёплый и наполненный любовью. Почти рутинный, но такой, от которого всё внутри приятно сжимается — Давай ты съешь сейчас свой гадкий йогурт с овсянкой, и мы пойдём спать? — шепчет Йени, их носы соприкасаются, лбами они упираются друг в друга и дышат одним и тем же воздухом. Чан усмехается, выводя узоры на талии Чонина: — Гадкий? Самый лучший на свете вообще-то — О вкусах не спорят, но тут я бы поспорил — Иди спать — Какой ты грубый, — фыркает Чонин, отстраняясь, но Чан успевает поцеловать его в уголок губ и сдерживается от того, чтобы сжать в объятиях Он ест свой самый лучший-гадкий йогурт на свете, сидя на кухне в час ночи, на столе тёплым светит лампа, а из окна видны огни города. Чан переодевается в домашнюю футболку и треники, забирается под одеяло к Чонину, и тот сразу же поворачивается к нему лицом, обнимая за талию, и утыкается носом в шею. Зарываясь лицом в волосы своего парня и закидывая на него ногу, Чан думает о незнакомце, которого он сегодня спас — Эй, Чанни, — бормочет Чонин, — ты молодец, хорошо? Я очень тебя люблю. Спокойной ночи Чан улыбается — И я тебя, Йени, сладких снов

***

Чанбин помечает этот день красным маркером в календаре, подрисовывая там злые смайлики, чтобы Джисон точно понял, насколько их всех задолбали рассказы о его потрясающем, самом красивом и милом парне на свете, с которым он всё никак не мог их познакомить уже месяц. Они общались примерно каждую минуту своего существования, перекидываясь какими-то шутками и мемами постоянно, и в итоге Джисон проводил в студии в два раза больше времени, чем мог бы, потому что «подождите, Хо мне тут кое-что написал, мне нужно ответить» через каждые пять минут. Чанбин однажды сказал, что даже Чан с Чонином в начале своих отношений не были такими вафельно-сахарными, но, по всеобщему признанию (Чан также был с этим согласен), Чонин просто не мог быть приторным: его миссия на земле заключалась в том, чтобы быть чертёнком с милой улыбкой, заставляющем людей делать то, что он захочет Чонин вместе с Чанбином каждый раз изображали тошноту, когда Джисон болтал со своим парнем по телефону во время их общих посиделок. Чан влюбленно смотрел на Чонина, Феликс с Хёнджином залипали в Марио Карт в девяносто девяти процентах случаев, а Сынмин всё это подмечал и проговаривал. Ни у кого не было надежды на то, что загадочный парень Джисона будет адекватным, потому что, всё по тому же всеобщему признанию, адекватные не встречались с Джисоном, но, что самое главное, Джисон тоже не встречался с адекватными. Они все уже знали (Джисон много пищал, и только Феликс мог разобрать, что он говорил), что у Минхо сейчас было три кошки, а в детстве две собаки и попугай; он закончил хореографический, любил видео про животных так же сильно, как и Хан, а его смех разносился по всей комнате даже тогда, когда динамик не был включён В общем Минхо был той самой шуткой в их компании о том, что Джисон был натуралом до того, как встретился с ним, а потом это перестало (нет) быть смешным, когда они в итоге начали встречаться. Тем не менее они все были очень рады за Джисона, когда тот сказал об этом, потому что его глаза светились, а с губ не слетала улыбка. День их знакомства просто обязан был наступить, иначе Чанбин бы точно однажды помер от количества пищаний, которые слышал из соседней комнаты, всё ещё будучи соседом Хана по квартире Они решили встретиться дома у Чана с Чонином, в основном, конечно, потому что чаще всего там и встречались, но также потому что, как сказал Сынмин, у них царила успокаивающая атмосфера тишины и комфорта. Самое то, чтобы тревожный Джисон всё-таки нашёл в себе силы познакомить их с Минхо И вот так Чан обнаружил себя в коридоре около календаря, с красным кружочком вокруг даты и несколькими злыми смайликами рядом. Феликс и Сынмин пытались что-то приготовить на кухне, пока Хёнджин активно им (в основном Сынмину) мешал; Чанбин и Чонин развалились на диване в гостиной, в очередной раз смотря Джуманджи девяносто пятого года, а Чан стоял в коридоре в ужасе, пытаясь понять, когда его лучший друг и парень тоже стали лучшими друзьями. Минхо и Джисон должны были прийти минут через десять, по крайней мере, так сказал Хан, а это значит, что автоматически прибавлялось ещё минут пять-семь. В конце концов Чан решил не идти на кухню (если не думать о том, что она уничтожена, она ведь не будет уничтожена? если закрыть глаза на проблему, то проблемы и не будет. отличный план, Чан, надежный, как швейцарские блять часы), завалиться рядом с Чонином на диване, утаскивая его в свои объятия и переживая сеанс ворчаний перед тем, как тот успокоится Через пятнадцать минут звонит домофон, а на кухне что-то падает в тот же момент. Чонин хныкает, ворча, что их друзья, без шуток, идиоты, и идёт устранять беспорядок; Чан открывает дверь и надевает на лицо самую спокойную маску (будто в соседней комнате пять человек не приложили уши к стене, потому что они, без шуток, идиоты) Минхо…обычный. На нём пальто, кремовый свитер и синие джинсы, на ногах кеды, а под ними носки с кошками. Волосы светлые, цвета какого-то имбиря что ли, в ухе длинная серьга, а на лице милая улыбка — Минхо, это Чан, Бан Чан, мой работодатель, — Чан закатывает глаза, — и лучший друг. Чан, это Ли Минхо, мой парень Он протягивает руку — Я Чан, лучший друг этого оболтуса. Можешь звать меня Крис, если хочешь. Не принципиально — Я Минхо, парень этого оболтуса. Приятно познакомиться, — он жмёт руку в ответ и улыбается ещё ярче, пока Джисон на фоне ворчит что-то о том, как быстро они спелись друг с другом Чану кажется, что Минхо неплохой. Что бы они все ни говорили, они действительно надеялись, что парень Джисона окажется хорошим и понимающим (после его-то прошлых отношений). Чан провожает Минхо в соседнюю комнату, Джисон всё так же знакомит его со всеми по очереди. Чонин предлагает заказать пиццу, потому что кое-кто (Хёнджин прячется за Сынмина) снёс всю заготовку для брауни на пол, и все соглашаются, позже, путём долгих споров, выбирая посмотреть какую-то мелодраму. В конце концов Хёнджин плачет на плече у Сынмина, Чанбин — у Чонина, пока Чан смеётся с уставшего от жизни выражения лица своего парня, обнимая того за талию, а Джисон мужественно всхлипывает в макушку Минхо, пока тот, сидя в его объятиях, говорит, что всё хорошо, и поглаживает по рукам. Феликс заснул ещё на середине фильма, развалившись на кресле как звёздочка, что, казалось бы, невозможно, но он смог. Когда Хёнджин уходит в ванную, чтобы умыться и успокоиться, они быстро включают какую-то глупую комедию с Адамом Сэндлером — Кем ты работаешь? — позже спрашивает у Минхо Чан, когда они вдвоём идут на кухню, чтобы сделать себе чай. Из соседней комнаты слышатся тихие смешки. Джисон появляется в дверном проёме в тот же момент и громко стонет: — Паап, ну перестань Чан смотрит на него, как на идиота, а потом слышит сдавленный смех Чонина (явно не из-за фильма) из коридора и побеждённо вздыхает — Йени, я всё слышал! — кричит он, даже не пытаясь скрыть улыбки в своём голосе — Я знаю, Чанни, дорогой, я знаю! — доносится в ответ из гостиной, и, черт, Чан так сильно его любит Джисон изображает тошноту и, забрав печенье с шоколадом, из кухни уходит. Минхо хихикает на заднем плане, заваривая две чашки чая — Вы давно вместе? — спрашивает он с улыбкой — Я первый задал вопрос, но, — Чан на секунду останавливается, считая в голове года, — около пяти лет наверное. Он был на первом курсе, я на последнем, Хёнджин познакомил нас и как-то всё завертелось — Не думал, что всё окажется так серьёзно? — Ну, ему было девятнадцать, и он только вступил во взрослую жизнь. Конечно я не был уверен, что ему это всё надо будет. Но посмотри, где мы сейчас, — усмехается Чан, пожимая плечами и обводя взглядом кухню, имея ввиду всю квартиру и их совместную жизнь в целом. Минхо утыкается взглядом в плитку напротив с какой-то печальной улыбкой. Чан спрашивает: — Ты боишься, что для Джисона это всё несерьезно? — Нет, — тихо говорит он спустя несколько секунд, — на самом деле мы очень долго бегали вокруг друг друга, ну, ты наверное и так это знаешь, — усмехается, — но это было в основном, потому что я был упрямым и боялся. Но Джисон настойчивый, никто просто не смог бы устоять перед его напором. Так что, можно сказать, он буквально вбил мне в голову, что никуда не уйдёт Чан не смотрит на него, продолжая плюхать заваркой по воде в кружке. Он почти уверен, что здесь есть что-то ещё, что-то, во что ему нельзя лезть, для чего ещё слишком рано, поэтому ничего и не спрашивает. Они знакомы несколько часов и ещё даже не друзья — Кем ты работаешь в итоге то? — в конце концов усмехается он. Минхо отмирает и тут же улыбается уже своей яркой кошачьей улыбкой — Хореограф, занимаюсь в основном с детьми и некоторыми взрослыми группами в одной неплохой студии. Я думал, что Джисон рассказывал. По крайней мере он сказал, что рассказывал — Он сказал, на кого ты учился, но не кем работаешь. Разные вещи, — Чан пожимает плечами, — я вот учился на учителя химии, а в итоге песни пишу. А до этого вообще в 911 работал Минхо вдруг крупно вздрагивает, случайно просыпая сахар мимо кружки. Его лицо за секунду становится поникшим, будто он вспоминает что-то очень болезненное для себя — Ты в порядке? — тихо спрашивает Чан — Да, прости, — отвечает парень через несколько секунд. Его руки подрагивают, когда он пытается убрать сахар со столешницы, и Чан хватает его за запястья — Минхо, эй, всё хорошо, ладно? — заглядывает в глаза. Те мечутся по всей комнате немного загнанно и встревоженно, но не в приступе паники. Уже хорошо. — Успокойся и дыши глубже. Мне позвать Джисона, чтобы он помог тебе? Минхо слабо кивает, и Чан перекладывает его руки на столешницу, они тут же сжимают её. Джисон сразу же вскакивает с дивана, отрываясь от игры в какой-то шутер с Чанбином, когда он появляется в проёме с, видимо, обеспокоенным выражением лица. Чан указывает в сторону кухни, решая оставить их наедине, и тут же присоединяется к Со, пытаясь реабилитировать персонажа Джисона, но всё тщетно. Они ещё недолго играют, но Чонин в конце концов почти засыпает у него на плече после долгой смены в садике и вечерних посиделок, а Феликс и вовсе так и не проснулся, несмотря на все их крики. Джисон появляется в дверном проёме и шёпотом говорит, что они уже уходят, уверяя, что их можно не провожать. Чан не провожает, но ему нужно закрыть дверь, поэтому он выходит в коридор, находя Минхо в полусонном состоянии, сидящем на пуфике, пока Джисон, тихо смеясь, что-то шепчет ему и завязывает шнурки на кедах. Они выглядят мило и по-домашнему, так, будто встречаются намного больше, чем месяц (Чан думает, что они действительно долго бегали друг за другом, раз успели так сблизиться). Он машет им на прощание, когда Джисон подхватывает Минхо под коленками, беря на руки, и они оба смеются с этого, двигаясь к лифтам В конце концов минут через десять все расходятся: Хёнджин тащит рядом с собой за ручку сонного Сынмина, Феликс тоже плетётся за ними, всё ещё не проснувшись и потирая глаза, а Чанбин как обычно остаётся спать на их диване, потому что ему лень ехать домой Чонин сразу засыпает, только упав на кровать, его ноги в тёплых носках выглядывают из-под одеяла, пока он закутывается в него чуть ли не до макушки. Сквозняк гуляет по комнате, и Чан быстро закрывает окно, спутываясь в объятиях с одним парнем, в которого влюблён уже больше пяти лет Перед тем как заснуть, проходясь пальцами по чужим волосам, он думает о том, что голос Минхо показался ему совсем отдалённо, но знакомым

***

В конце концов Минхо становится незаменимой частью их компании, присутствуя на всех посиделках и стреляясь искрометными шутками в Чанбина через каждые десять минут. Несмотря на весь свой милый вид, свитера с зайчиками и персиковые тени на глазах, иногда его взгляд буквально испепеляет; он саркастичный, любит дразниться и не любит, когда дразнят его. Минхо запихивает салфетки в рот Хенджину однажды и говорит, что знает, на какой температуре его нужно готовить; их отношения с Сынмином похожи на разведенную пару, и тем не менее они становятся лучшими друзьями, кидаясь в Чана шутками про возраст; дразнить Чанбина — его любимое занятие Чан забывает, какого это, когда Минхо в компании нет. За пять месяцев, прошедших со дня их знакомства, он занимает в их маленьком коллективе место, которое как будто всегда его и ждало: он мило следит за всеми; совершенно не понимает, что делать с плачущим Феликсом, которого бросил парень; тыкается Джисону в шею носом каждый раз во время их киномарафонов; оказывается поразительно хорош в готовке и частенько бывает странным, но никто и не против. Чан сразу начинает, понимать, что они с Джисоном нашли друг в друге и почему их отношения кажутся настолько прочными, несмотря на то, что длятся не так уж и долго Конечно у Минхо есть свои друзья, с которыми он проводит достаточное количество времени, и всё равно каждую пятницу он неизменно сидит в объятиях Джисона и подмечает все несостыковки в фильмах, которые Хёнджин выбирает посмотреть (в основном это мелодрамы) — Я не против мелодрам, — говорит он, пожимая плечами, — я против глупых фильмов Они с Джисоном каждый раз ставят себе цель предугадать сюжет и почти всегда у них это получается. Чонин однажды говорит, что эти двое подходят друг другу так же идеально, как и детальки пазлов, стоящие рядом. Чан с ним согласен Однако к началу ноября, шестого месяца их дружбы, все понимают, что у Минхо есть определённые проблемы с некоторыми вещами. Это не плохо ни в коем случае, в конце концов, у Джисона всё ещё есть его тревожное расстройство, Сынмин ходит к психологу из-за проблем с выражением эмоций, возникших ещё в детстве из-за родителей, а Чанбин до сих пор, как бы Чан ни пытался, не научился говорить о том, что его беспокоит. Они все с уважением относятся к ментальным проблемам друг друга и понимают, если Минхо не хочет о них говорить. Тем не менее это не значит, что они не хотят помочь Поэтому Чан всегда убавляет музыку, замечая, как её громкость нервирует Ли; Чанбин старается не напиваться до своего стандартного невменяемого состояния; Феликс не обнимает со спины как любит делать со всеми, потому что однажды чуть не довёл Минхо этим до панической атаки. Это не была чья-то вина, но Феликс ещё долго потом извинялся, хотя никто его и не осуждал: он ведь не знал. Минхо такой же нормальный, как и они все, просто немного боится ездить в машинах, всегда держась за руку Джисона, не любит громкую музыку, пьяных людей и неожиданные прикосновения Чан всё ещё помнит день их встречи, помнит, как одно только упоминание 911 заставило Минхо сжаться до состояния потерянного котёнка и задрожать осиновым листом на ветру. Они никогда не говорили об этом после, даже если это и повторялось. Однажды Джисон проговорился о том, что Минхо ходит на психотерапию, когда у него спросили, почему тот пришёл в пятницу один. Они больше ничего не спрашивали, потому что, если бы Минхо захотел, он и сам бы это рассказал: что-то настолько личное не должно быть услышано от кого-то другого Через две недели после того, как в начале ноября Феликс каким-то непостижимым образом ломает свою ногу, они все сидят как обычно на их с Йени квартире и выбирают, что бы посмотреть. Джисон приходит к тому моменту, когда фильм уже идёт, и почему-то один — А где Минхо? — спрашивает Чанбин. Он старательно рисует на гипсе Ли кривые сердечки — Он, эм, у психотерапевта Чан замечает, что Сынмин хмурится, и тут же понимает почему. У Минхо обычно свободны пятницы, и он проводит время с ними, но если его приём перенëсся на сегодняшний вечер, значит случилось что-то действительно серьёзное. И Джисон не выглядит спокойным по этому поводу: он то и дело поправляет футболку, не может остановить бегающие по всей комнате глаза и пальцы его постоянно сжимаются в кулак и обратно. Он по-настоящему встревожен и взволнован — Я сегодня уйду пораньше, если что. Мне нужно будет его забрать, — говорит Хан, падая на своё обычное место один, сжимая в руках диванную подушку — Конечно, — отвечает Чан. Все переглядываются, но молчат Фильм заканчивается быстро. А может это просто ему так кажется — Эй, Джи, — тихо зовёт он друга уже перед его выходом. Хан оборачивается с явным вопросом на своём лице. Крис вздыхает. — Я знаю, что ты не можешь ничего нам рассказать. И мы понимаем, почему Минхо ничего не рассказывает. Но передай ему, пожалуйста, что, если что, мы всегда ему поможем, хорошо? Мы поймем и сделаем всё, что сможем, что бы ни случилось И Джисон слабо улыбается, опускает голову, кивая несколько раз. Чану почему-то кажется, что на его глазах сейчас наворачиваются слезы — Я передам, Чанни Он махает рукой на прощание и скрывается на лестничной клетке, проходя мимо лифтов. Джисон курит только тогда, когда ему нужно серьёзно успокоиться, и Чана это всё начинает немного пугать. Никто из них таким делом не злоупотребляет, но у всех есть свои демоны. И большую часть времени Хан своих сдерживать умеет У Ли Минхо они заперты за семью замками, и Чан не может его за это винить Через неделю Минхо уже с ними, как обычно скручивается калачиком на коленях Джисона, пока они смотрят какой-то боевик. Он никак его не комментирует, словно находясь в другой вселенной, и это напрягает. Джисон впутывает свои пальцы в его волосы и мягко поглаживает по голове, больше смотря на своего парня, чем на экран телевизора. Чан почему-то думает, что сегодня Минхо им всё расскажет Фильм заканчивается, но никто из них ничего не говорит. Единственный в комнате свет идёт из кухни, и даже окна зашторены. Они одни в этом мире — Я задолжал вам один разговор, — вдруг тихо начинает Минхо. Чану хочется сказать, что он не обязан. Но, кажется, Ли уже всё решил Джисон берёт его за руку, второй прижимая ближе к своей груди. Минхо кажется действительно маленьким впервые за всё то время, что Чан его знает. На нём его обычный безразмерный свитер, джинсы и носки с кошками. В ухе гвоздик, а на лице тёплые розовые тени. Он настолько привычный, насколько это возможно, и всё равно кажется, будто прямо сейчас рассыпется на части и ничего от него не останется. Всё так не в порядке — Два года назад… Он прокашливается — Два года назад я был в клубе со своими друзьями. Это была обычная вечеринка какого-то нашего знакомого, и я напился, и вообще ни за чем не следил, как это обычно и бывает. Ко мне подошел какой-то парень, предложил коктейль, ну и я дурак его выпил, — он усмехается, поджимая под себя ноги, и кажется напуганным. Словно не хочет говорить, не хочет вспоминать, не хочет думать. Чану больно, и он не может себе даже представить, насколько плохо было Джисону, когда он слышал эту историю впервые. — Потом уже мало что помню: мы танцевали, он…он-ни меня лапали и всё такое. Лезли под футболку и в штаны, а я ничего не осознавал и не мог сделать. Стоял там на месте как грёбаная игрушка для секса Минхо всхлипывает, почти мяукает, жалко и совсем не мило, и Джисон утыкается носом в его макушку. Чан смотрит на них: Хан беззвучно плачет, слезы свободно катятся по его щекам. Конечно же он уже давно должен знать эту историю и напрямую столкнуться с еë последствиями. Это страшно. Это чертовски страшно. Ещё страшнее осознавать, что что-то такое случилось с кем-то вроде Минхо. Минхо, который всегда улыбается, шутит и заботится о них. Минхо, который в руках Джисона сейчас дрожит и выглядит напуганно-холодным, поломанным где-то глубоко внутри — А потом они затащили меня в машину, усадили на переднее сиденье и сказали, что мы едем развлекаться. И я, блять, сел. Улыбнулся им, повилял задницей и сел. Мы тогда всё ехали и ехали, и постепенно я начал понимать, что происходит. Это было ужасно. Их было двое, и у них было гребаное оружие, а я вообще почти не соображал. И я просто… Он вздыхает, проводя рукой по лицу. В комнате стоит мёртвая тишина — Так что я просто позвонил в 911. Они даже не забрали у меня телефон, видимо, не думали, что я смогу вообще хоть что-нибудь сделать в том состоянии, я не знаю, идиоты. Я сделал вид, что звоню другу, разговаривал с оператором как с ним, смеялся блять, слушал их шутки, и хотел просто открыть дверь и выпрыгнуть на обочину. И сдохнуть Чан замирает, вдруг, кажется, понимая. Вспоминая. Чонин берёт его за руку в тот же момент, тоже осознавая происходящее. Но такого ведь не бывает, разве нет? Не бывает таких совпадений? — Они оба трогали меня, пока мы ехали. Домогались, смеялись и обсуждали, как трахнут меня и оставят умирать гребаном лесу. Оператор понял, что происходит, вызвал патруль и всё такое. Разговаривал со мной, задавал хорошие вопросы. Когда мы остановились, я… — Минхо снова всхлипывает, в конце концов утыкаясь Джисону носом в плечо и пытаясь просто дышать. Он не плачет, но, кажется, очень близок к этому — Я начал вырываться. Кричать, чтобы меня отпустили, просить всех блять богов об этом, и один из них меня ударил тогда, — он попытался схватить воздуха, но не смог этого сделать, и Хан тихо взял его лицо в свои ладони, шепча что-то о том, чтобы парень дышал. Минхо повторял за ним и спустя около минуту смог собраться Чан чувствовал, как Чонин всё крепче сжимал его руку, и прижал его ближе к себе — Меня спасли. Они ничего не успели сделать, когда патруль уже приехал, так что их скрутили, и так мы оказались в участке. А дальше были полгода судебных разбирательств и всей этой бюрократии, потому что один из них был реально богатым уёбком, и в итоге вынесенный большой срок для каждого Минхо попытался улыбнуться, но не смог. И все из них молчали, не зная, что сказать. Чонин крепко прижимался к нему, будто поддерживая любое решение, и смотрел на Минхо теперь совершенно другими глазами. Они оба помнили. А Чан помнил лучше всего. Он ушёл из 911 в декабре того же года, и этот случай стал одной из причин: его сил не хватало, — его самого не хватало — а психологическое состояние начало только ухудшаться. У них с Чонином начался кризис в отношениях, и всё тогда рушилось, потому что он не справлялся. Так что они решили, что уйти ему с работы будет лучшем решением всей этой ситуации И оказались правы — Эй, Минхо, — тихо говорит Чан. Ли поднимает на него свой взгляд, и даже в темноте его глаза кажутся заплаканными. Он не плакал. По крайней мере не вслух. — Я работал в 911 два года назад. И тогда в середине ноября в одиннадцать вечера мне поступил звонок. Парень разговаривал со своим другом Чону и смеялся, а его голос дрожал от страха. Его напоили и выкрали из клуба. Я так и не узнал его имя Джисон смотрит на него круглыми глазами. Минхо, наоборот, свои сжимает, и слезы льются по его щекам потоком. Никто ничего не говорит с минуту или дольше. Крис не знает, что ещё может сказать — Чан, — через некоторое время он тихо всхлипывает, запрокидывая голову и шмыгая носом. Затем снова поворачивается к нему лицом и говорит таким голосом, что что-то в сердце Чана вдруг перестаёт работать: — Спасибо