Андроид-4419. Персональное имя — Ли Феликс

      — Кто это сделал? — Чонхо. — Смотритель Чхве? Зачем? — Сказал, что я плохо себя веду. Феликс непонимающе моргнул. Хмуриться он не умел. В отличие от Ёсана. — Но ты уже давно стал уклоняться от соблюдения правил. Почему он заметил это только сейчас? И что за странный способ наказания? Тебя ведь нужно было отвести в Стационар, на исправление. — Глупый, — 1117 насмешливо фыркнул, зажимая рукой кровоточащий нос. — Чонхо давно заметил то, как я себя веду. Но на этот раз он имел в виду немного другое. — А что тогда? Я не понимаю. — Да ты и не поймёшь. Возможно, потом. — Но, всё-таки... зачем он так сильно тебя ударил? — У него довольно сложный характер. Не обращай внимания. — Как я могу не делать этого, если уже обратил? Тем более, ты сам пришёл ко мне. Кан устало закатил глаза. Тоже очень странный жест для Феликса, пусть он и знал, что это значит, всё-таки, вокруг них было полно людей, которым, в отличие от них, андроидов, не запрещалось ограничивать эмоции. — Это образное выражение, — терпеливо ответил 1117.       Феликс впервые видел кровь вживую. Они с Ёсаном сидели вдвоём на своих койках, благо, те находились рядом. Все остальные андроиды спали, и 4419, если честно, немного волновался. Во-первых, потому, что сейчас была ночь, а ночью было положено спать, а во-вторых, потому, что покидать спальный отсек в это время суток строжайше запрещалось. Они, конечно, никуда не вышли, но, раз Ёсан разбудил Феликса посреди ночи, чтобы пожаловаться на Смотрителя Чхве (что делать было тоже нельзя), то это значит, что 1117 выходил из отсека до этого. Ещё и вернулся с разбитым носом. — Скажи, если ты не побоялся прийти к самому Смотрителю Чхве ночью, то почему ты боишься подойти к главному лекарю, чтобы он тебя вылечил? — Лекарь и Чонхо — разные люди. К Чонхо я уже ходил посреди ночи не один раз, а вот остальные могут меня за это убить. Образно, — поспешно добавил он, пока Ли не успел испугаться. — Так ты уже не впервые выходишь отсюда ночью? — громким шёпотом изумился Феликс, и Кан поспешил закрыть ему рот ладонью, чтобы никого не разбудить. — Да, — Ёсан нервно облизал губы. — Да, не впервые. Но мне впервые зарядили по лицу, причём человек, которого я... неважно, — он неопределённо качнул головой. — Мне нельзя к лекарю, понимаешь? Меня же накажут. Отведут в этот чёртов Стационар. Я не хочу, мне это нахрен не сдалось. Некоторые слова Ли слышал впервые, но общий посыл понял, поэтому только вздохнул. — А чем я могу помочь? Почему вообще ты разбудил именно меня? — Потому что ты единственный, кто хотя бы каплю меня понимает. Любой другой уже давно бы пожаловался на меня за то, что я выходил из отсека. — Но это было бы глупо, ведь и его тогда наказали бы. Да и тем более, ты бы вообще мог никого не будить, разве нет? — Да, но... мне нужно было рассказать кому-нибудь, что случилось. Понимаешь? — Не совсем. — Ну это как... — 1117 неопределённо замахал свободной рукой в воздухе. — Как у людей. Им всегда нужно рассказать обо всём произошедшем. Вот и мне понадобилось. — Но ты не человек. — Я знаю, — Ёсан вздохнул, и Феликс уловил грусть в этом вздохе. — Но им можно стать. — Нельзя, — 4419 отрицательно покачал головой. Мягкий голубоватый свет, льющийся с потолка, отбросил причудливые тени от его волос на его веснушчатое лицо. — Андроиды есть андроиды. Мы не можем быть людьми. — Можем. Так в книге написано. Там была фраза о том, что любой может стать человеком, только, почему-то, слово человек было написано с большой буквы. — Ни в одном учебнике нет такого. — Это не учебник. Это другая книга. Я нашёл её у Чонхо в номере. — Ты брал вещи Смотрителя Чхве? — с ужасом спросил Феликс. — Это же одно из самых серьёзных нарушений! — Тише, — резко осадил его Кан, опасливо оглядываясь по сторонам. — Да, я знаю, но... мне за это ничего не было. Чонхо заснул, а мне стало интересно, что лежит у него на столе. Я брал вещи и потом возвращал их обратно, точно туда же, где они и лежали до этого, так что Чонхо даже не узнал. Не пойман — не вор. — Ты когда-нибудь обязательно попадёшься. И тогда тебе наказания не избежать точно. Нельзя ли быть аккуратнее? — А какой смысл? Жить по правилам — ради чего? Из-за этих дурацких ограничений во всём наша жизнь серая и однообразная, с нами ничего не происходит. Это же умереть от скуки можно. Я не хочу так. — От скуки нельзя умереть. — Образно, Феликс, образно, — вздохнув, повторил Кан.       Примерно на минуту в спальном отсеке воцарилась тишина, слышно было только, как 1117 шмыгал носом, пытаясь хоть как-то контролировать кровотечение и одновременно с этим следя, чтобы кровь не попала на его койку и одежду для сна, состоящую из лёгких белоснежных штанов и белоснежной рубашки. Постельное бельё тоже было белоснежным. Всё в отсеке было белоснежным, за исключением голубоватого свечения, льющегося сверху. — Почему ты зовёшь всех по имени? — поинтересовался Феликс. — Так удобнее, — Ёсан пожал плечами — ещё один жест, подсмотренный у людей. — Люди обращаются друг к другу по имени. Наверное, им лень проговаривать полный статус. Я не знаю. Но так правда удобнее. Тем более, так ты не чувствуешь себя ничтожеством. В смысле тем, кто ниже остальных по социальному статусу. — Разве быть ниже по социальному статусу — это плохо? — О, мой милый друг, — 1117 усмехнулся. — Ты даже не представляешь, насколько это плохо. Спроси у любого из наших Учителей. — Я не буду об этом спрашивать. Потому что не должен. Ёсан вздохнул и поднялся на ноги. — Я знаю. Извини, что разбудил, можешь спать дальше. И он ушёл по направлению к малозаметной дверце возле входа, за которой скрывался туалет. Феликс взволнованно вздохнул. Отклонения налицо. Интересно, почему Смотритель Чхве ничего не предпринимает по этому поводу... И почему вообще позволяет Ёсану приходить к нему ночью, ведь любого другого андроида он бы уже давно отправил в Стационар из-за этого.       Иногда, после разговоров с Ёсаном, Феликс глубоко задумывался над его словами. Действительно глубоко задумывался. И его это пугало, потому что ни одному андроиду это не должно было быть интересно. Почему их всех держат здесь? Почему ограничивают? Почему они никогда не были снаружи? Его и Ёсана нездоровый интерес к этому всему как-то связан с их изъянами на коже? Что, если они вдвоём изначально были "другими"? Что тогда?       Феликс очень боялся этих мыслей. Он не хотел, чтобы его отправляли в Стационар, потому что в таком случае ему сотрут память и его придётся обучать заново. И Учителя, скорее всего, ему выберут нового в таком случае, потому что виноватым в сбое андроида всё равно будут считать того, кто чаще всего с ним общается. А Феликс уже успел привыкнуть к Чану за то время, что ему удалось пожить на свете. Да, после Стационара он не будет помнить этого человека, вообще никого помнить не будет, но ему становилось больно только от одной мысли о том, что так может произойти. Чан ведь его не забудет...       Феликсу нужно держать свои мысли при себе. Он должен быть осторожнее и, возможно, ему удастся избежать отклонений. А даже если и не так... тогда он должен будет постараться скрывать их. Поступать, как Ёсан — неправильно. Глупо показывать свои отклонения всем окружающим. Потому что всем известно, что из этого может выйти... Ёсан когда-нибудь точно доиграется.       — Ну, что нового? Люди такие странные. Почему им всегда нужно спрашивать, что случилось, даже если они сами знают, что ничего не произошло? — Всё как обычно. Сказать ему про случай ночью? — Ёсан не баловался? Нет, не нужно. — Немного. Я же говорю, всё как обычно. Кристофер понимающе хмыкнул и открыл свою сумку, доставая оттуда учебник. Это всё делалось таким привычным отработанным движением, что, было бы желание, Бан смог бы сделать это одной рукой. — Ты следи за ним, — улыбнувшись, произнёс Чан, присаживаясь за стол напротив Феликса в их маленьком отсеке для учёбы. — Но у него есть Сана, чтобы это делать. Мужчина уронил тихий смешок, и 4419 посмотрел на ямочки на его щеках. Красивые. — Я знаю. Это было образно, Феликс. Образно. — Я к тому, что за ним нужно присматривать, потому что никогда не знаешь, что он может натворить на этот раз. Тем более, одной Саны для этого будет недостаточно, ты же сам говорил, что она слишком добрая. Ли согласно кивнул. — Хорошо. Это не моя обязанность, но, если ты хочешь, я могу за ним последить. Хотя, на самом деле, мне и так невольно приходится это делать, если так подумать. — Почему? — Потому что из всех андроидов он общается только со мной. Я не давал ему для этого повода, но он, видимо, сам его нашёл. Чан вдруг вновь обратил внимание на чужие веснушки. Его лицо стало задумчивым. — Слушай, вопрос, может быть, немного странный, но ты не пугайся если что, договорились? Феликс только кивнул, но последняя часть фразы заставила его невольно напрячься. — Ты в последнее время... ничего странного за собой не замечаешь? — Нет, — поспешно ответил 4419. Слишком поспешно для того, чтобы ему можно было поверить. Чан кивнул и облизал губы. — Хорошо. Давай приступим к учёбе, ладно? — он улыбнулся, но Феликс заметил в его улыбке толику нервозности.       — Кстати, знаешь, что ещё меня удивило? — шёпотом спросил Ёсан, когда они сидели за обеденным столом в пищевом отсеке. Андроидам запрещено было разговаривать во время приёма пищи, но и это правило, как и множество других, Кан с большим удовольствием нарушал. Иногда Ли серьёзно задумывался над тем, как ему "всё сходит с рук", как сказали бы люди. И Ёсан. — В наших учебниках страницы очень тонкие, белоснежные и приятные на ощупь, почти гладкие. А в той книге, что я нашёл у Чонхо, они толще наших раза в три, жёлтые и как будто... зернистые. Ты прямо чувствуешь их шершавость под пальцами, когда трогаешь их. И от них странно пахнет. Странно, но запах приятный. Феликс опасливо и осторожно оглянулся по сторонам, но, вроде как, никто не обращал на них внимания. — А ещё у той книги практически полностью потрёпана обложка. Название, написанное золотыми буквами, практически стёрлось, а части корешка нет вовсе. Мне интересно, сколько этой книге вообще лет... И почему Чонхо так бережно хранит её, хотя можно было бы скачать её электронную версию или хотя бы поискать более свежий печатный вариант. Феликс ничего не ответил. Во-первых, потому, что не знал, что вообще можно было ответить на это, а во-вторых, потому, что им, вообще-то, запрещено было разговаривать сейчас. Он не хотел, чтобы его наказывали за нарушение правил. Потому что вряд ли ему будет везти так же, как Ёсану. Смотритель Чхве слишком странно ведёт себя в отношении 1117.       Кан когда-нибудь явно допрыгается. В последнее время Феликса не покидало смутное чувство тревоги за этого непутёвого андроида. Что-то точно должно произойти.