Андроид-4419. Персональное имя — Ли Феликс

      У Чана сердце в пятки ушло, когда Феликса, побитого и измученного, силком приволокли в главный зал. Сейчас здесь не было пусто, как в тот раз в спортивном зале, но посторонних сюда не впускали. — Смотри, Чан, — Чонхо, стоящий позади него и улыбающийся, коснулся рукой его плеча, — я ведь говорил тебе, что его найдут. Твой маленький андроид снова там, где его и создали, — он обошёл Криса, приблизившись к Юнхо, который крепко держал всё ещё пытавшегося вырваться Феликса, — так какой смысл был в том, что он убежал? У Бана будто все слова застряли в горле. Он хотел что-нибудь сказать, но не мог, как ни пытался. Он очень скучал по Феликсу, он хотел как можно скорее с ним увидеться, но... не так. Не в таких обстоятельствах. — Что, не знаешь, что ответить? Я развяжу тебе язык, не переживай, — Чхве усмехнулся. — Придержите его. Крис почувствовал, как с обеих сторон его обхватили за руки, выкручивая их назад, ему за спину. Он попытался вырваться, хотя сам понимал, что это было бесполезно. Его держали двое амбалов, и он также не хотел навредить Феликсу. Боялся, что Чонхо сразу же его убьёт, если он сам вырвется из этой крепкой хватки.       Феликс. Его маленькое солнце, благодаря которому он и не сошёл с ума здесь без настоящего светила и свежего воздуха, без намёка на свободу, теперь беззвучно плакало и дрожало в чужих руках, как осиновый лист. Вероятно, ему уже рассказали о том, что его ждёт. Либо он сам догадался. Он же смышлёный. Он умница. — Итак, — Чхве достал из кармана пиджака перочинный нож, и Чан с ужасом уставился на то, как Смотритель вальяжно подходит ещё ближе к андроиду, — помнишь, что я обещал сделать, Чан? Я держу свои обещания. — Стой! — Крис вновь сделал попытку вырваться из цепких рук, когда Чонхо поднёс лезвие к горлу напуганного Феликса. Смотритель заинтересованно приподнял бровь. — Не трогай его. Пожалуйста. Я прошу тебя, он ни в чём не виноват. Умоляю, — его голос дрогнул, слёзы навернулись на глаза. Он кинул успокаивающий взгляд на Феликса, хотя сам был на грани истерики. — Просто позволь ему уйти. Один андроид никому ничего не сделает, пожалуйста, Чонхо, только не убивай его. Пожалуйста. Чхве вздохнул, напуская на себя скучающий вид, и на секунду поджал губы. — Да, Чан, я думал, ты умнее.       У Феликса подкосились колени, когда нож проехался по его горлу, а лицо исказилось болью. Юнхо разжал руки, позволяя андроиду упасть на пол, словно кукла. Ли попытался втянуть в грудь воздух, но это только сильнее обожгло его глотку, и он слабеющей рукой потянулся к своей шее, стараясь зажать рану. — Нет! — у Чана словно земля из-под ног ушла, он едва не осел на пол от мгновенно охватившей всё его тело слабости. — Феликс! — Отпустите его, — безразлично бросил Чонхо, вытирая лезвие носовым платком. Единственная опора Чана исчезла, и он повалился на пол, но это не остановило его. Слёзы застилали глаза, но он всё равно собрал все свои оставшиеся силы, чтобы подбежать к Феликсу. — Ликси, малыш, пожалуйста, скажи что-нибудь, — рвано произнёс он, уже совершенно не обращая внимания на остальных людей в зале. — Прошу тебя, солнце. Он обхватил ладонью чужую чистую руку, которой Ли не зажимал шею, пытаясь остановить кровь, и прижался к холодеющей коже губами, заливая слезами тонкую кисть. — Я умру? — прохрипел Феликс, чувствуя, как каждое движение приносит ему невыносимую боль. — Нет, нет-нет-нет, Ликси, не нужно... не думай так. Всё будет хорошо, — его голос задрожал сильнее, и Чан судорожно вздохнул. — Не ври хотя бы себе, Чан. — Заткнись! — рявкнул он на Чонхо, едва обернувшись. — Заткнись сейчас же, твою мать! — Чан... — тихо позвал Феликс, и Крис тут же перевёл взгляд обратно на него. — Я здесь, Ликси, я рядом, всё хорошо, — он подхватил андроида под лопатками, приподнимая его и укладывая его голову себе на плечо. Накрыл ладонью чужую ладонь, прижимая её к ране сильнее. В этом не было смысла. Феликс умирал. Умирал прямо у него на руках, и Бан ничем не мог помочь. Он чувствовал себя ничтожеством. — Прости, — шёпотом произнёс он, касаясь губами светловолосой макушки. Феликс в его руках задыхался. — Прости меня, прошу. Это я во всём виноват. Ликс из последних сил улыбнулся, слегка приподнимая голову. Ему было ужасно больно, но он терпел. — Я люблю тебя, — уже едва слышно, практически одними губами произнёс андроид, и Чан, выдохнув, погладил его по волосам. — И я люблю тебя. Всё хорошо. — Всё хорошо, — улыбнувшись, повторил Феликс. Его глаза закрылись, а тело расслабилось, и последний тихий вздох слетел с его губ. Мир Чана тут же стал горьким и серым.       Он проснулся в слезах. Какой-то частью себя он понимал, что это всего лишь сон, ещё в то время, пока спал, но это совершенно не отменило факта переживаний. Ему было больно. Так, будто всё, что он сейчас увидел под закрытыми веками, случилось в действительности. Такое и правда могло произойти. И тогда Крис точно слетит с катушек. А в Корпорации и так уже было достаточно одного поехавшего.       До Суда он не мог ничего сделать, благо, до него оставалось совсем немного, так как Чхве дал своё согласие. Оставалось только надеяться на то, что с Феликсом всё будет в порядке. И что он не попадётся. — Ты справишься, солнце, — Чан вздохнул, вытирая слёзы пальцами, и перевернул подушку, уткнувшись в неё лицом. — Я верю в тебя. Он не знал и не мог знать, где сейчас Ликс и всё ли с ним хорошо, но он надеялся, что андроиду сейчас лучше, чем ему. Феликс не заслужил никаких страданий.       Нужно было заснуть. Крис должен был хорошо спать, чтобы ещё больше не расшатать нервы, поэтому он, глубоко вздохнув, лёг на спину и попытался расслабиться, мысленно считая до десяти. Всё будет хорошо.       Чонхо больше не мог выносить это. Образ Ёсана преследовал его везде — в кабинете, в номере, в ванной, в главном зале, в обеденном отсеке, везде, и если раньше он появлялся только один раз в день, то сейчас... Чхве сбился со счёта. За полдня он мог столкнуться с Ёсаном раз десять, если не больше, и всё время андроид только и делал, что улыбался. Иногда он говорил ему что-то, и тогда Чонхо готов был завыть. Ему было не только морально больно слушать его, но и физически тоже, потому что чужой голос проезжался по его слуху наждачной бумагой, проникал в уши, словно ультразвук, каждый раз заставляя Смотрителя морщиться от боли.       Прошло всего два дня с того момента, как Юнхо сказал ему, что они упустили 4419, но Чхве казалось, что не меньше недели. Он не мог есть, силой заставлял себя пить и практически не спал. Частично потому, что Ёсан приходил и ночами, причём по нескольку раз. Даже включенный свет его не отпугивал. А вот Чонхо это пугало. Он боялся смотреть на преследующий его образ, боялся этой мертвенной бледности и холодных рук, что каждый раз любовно касались его лица. Боялся пустых глаз и дыры на груди, из которой непрерывно текла кровь.       Он выкинул Датчик, надеясь, что так избавится от своих мучений, но Ёсан только чаще стал приходить к нему, и теперь самым излюбленным его вопросом был "ты так сильно меня ненавидишь?" Андроид клялся ему в любви, плакал, смеялся и всё время звал с собой, и у Чонхо после его визитов раскалывалась голова, а перед глазами плясали цветные пятна.       Хуже всего было то, что какая-то его часть хотела, чтобы образ Ёсана вновь появился в поле его зрения. Он боялся его и одновременно с этим жаждал его увидеть. Он чувствовал себя наркоманом во время ломки, только вот, его "наркотик" облегчения не приносил совсем. Это было ужасно.       Все вокруг уже в стороны от него шарахались, когда видели его, его злое и вместе с тем усталое выражение лица и синяки под глазами. Даже остальные два Смотрителя, Минги и Минхо, спрашивали, всё ли у него в порядке, хотя обычно они не особо общались, занятый каждый своим делом. Чонхо сходил с ума, образ Ёсана, казалось, уже отпечатался на его сетчатке, и с каждой их "встречей" терпение Смотрителя всё больше и стремительнее иссякало. Это становилось невыносимым. Чонхо хотел себя убить.       Феликс же за эти два дня набрался сил и чувствовал себя просто превосходно. Наён и Чонён были очень добры к нему, разговаривали с ним на равных и так, будто знакомы уже несколько лет — именно так андроид это и ощущал, несмотря даже на то, что не прожил на свете и года. Девушки веселились с ним, смотрели фильмы, он помогал им делать уборку по дому, хоть они поначалу и отказывались от его помощи из вежливости, не желая его утруждать, но Феликс настоял на своём. В итоге они сдались.       Нога Феликса полностью зажила, все его синяки и царапины прошли, он был полон сил, и вместе с тем сомнений. Идти ему дальше или же остаться здесь? Если он уйдёт — Чану придётся ещё дольше его искать, но и просто взять и остаться он не мог, ведь не станет же он вечно сидеть у девушек на шее, верно? Он задавался этим вопросом практически с того самого момента, как очнулся в их доме после погони, но к моменту его восстановления эти мысли вообще не вылезали у него из головы. Это было единственным, что удручало его, хоть он и старался не подавать виду. У него, вроде как, хорошо получалось, так как ни Чонён, ни Наён у него ничего не спросили. Но при этом у него была и такая догадка, что девушки просто не хотели напрягать его. Может быть, они как-то поняли, как-то почувствовали, что его лучше не беспокоить серьёзными разговорами, поэтому и не затрагивали эту тему. Однако, вечером третьего дня случилось то, что всё-таки заставило Феликса принять решение, как ему быть дальше.       Наён тогда ходила в центр за покупками в их небольшом коттеджном посёлке, и вернулась оттуда слегка встревоженная. Чонён, сразу уловив настроение своей девушки, спросила, в чём дело. — Там на площади какие-то люди странные, — Наён оглянулась на улицу и снизила голос до шёпота. — Они, кажется, из Корпорации. У Феликса сердце ухнуло в пятки, и он выронил кружку, которую мыл, в раковину, благо не разбил её. Обе девушки перевели взгляд на него, но андроид сделал вид, что кружка просто выскользнула у него из рук из-за средства для мытья посуды. — С чего ты взяла? — спросила Чонён, вновь посмотрев на старшую. — У них квадроциклы в белый выкрашены. И ещё они слишком странно ведут себя, особенно тот, с розовыми волосами. Будто ищут кого-то. Все замолчали. Феликс буквально почувствовал витающую в воздухе неловкость, когда девушки посмотрели на него. — Ликс? — позвала Чонён, и он робко поднял взгляд на неё. — Ты знаешь об этом что-нибудь? Он только отрицательно покачал головой. Сердце билось где-то в горле, будто он только что снова пробежал несколько километров, не останавливаясь. — Ты побледнел, — заметила Чонён, и у Феликса задрожали руки. — Мне... что-то нехорошо стало. Я прилягу, ладно? — Да, конечно, — Наён кивнула, и Ли прошёл мимо неё, перед этим вытерев руки полотенцем.       Девушки остались на кухне, и Феликс ненадолго позволил себе расслабиться, ложась на диван и стягивая с его спинки кофту Чана. Он прижался к ней носом, прикрывая глаза. Наён постирала толстовку, как и остальную его одежду, из-за чего андроиду пришлось чуть ли не с головой прятаться под одеялом, чтобы скрыть свой Датчик — он объяснил это своей стеснительностью, — и теперь от вещи пахло стиральным порошком, но Ли всё равно чувствовал запах Бана, скорее просто на подсознательном уровне. Но даже так его это успокаивало.       Он должен уходить, пока его не нашли. Дом девушек, к счастью для Феликса, находился на окраине посёлка, поэтому у него ещё было время для обдумывания своего решения, если отряд Чонхо и правда собрался обыскивать дома здешних жителей. Конечно, скорее всего, они будут делать это, разделившись, чтобы быстрее справиться, но тем не менее.       Он решил притвориться спящим: так им всем придётся обойтись без ежедневного киномарафона, который они устраивали каждый вечер перед сном на диване, где спал Феликс, и ему в таком случае удастся выиграть время. План сработал — Наён, заглянувшая в гостиную минут через десять, увидела, что он лежит на боку с закрытыми глазами, прикрывшись одеялом до подбородка, и размеренно сопит, подложив ладошки под голову. Девушка тихо хихикнула и выключила свет, направившись на кухню, чтобы сказать Чонён о том, что Феликс заснул.       Ещё минут через десять дом полностью погрузился в темноту и тишину: Наён и Чонён тоже решили лечь спать. Это было только на руку Феликсу. Ему пришлось выждать ещё какое-то время, потому что девушки не могли так быстро заснуть, после чего он тихо вылез из-под одеяла, натягивая на себя толстовку Чана, боясь ненароком забыть о ней. Он подошёл к письменному столу, включая небольшую настольную лампу, и, найдя в ящике листок и ручку, принялся быстро что-то писать. Его немного потряхивало от волнения, живот скручивало, а сам он потел, не переставая. Из комнаты девушек послышался какой-то шум, и Феликс вздрогнул, замерев, но ничего не произошло. Кажется, кто-то просто решил лечь поудобнее, из-за чего кровать заскрипела. Ликс наклонился обратно, дописывая последние строчки, и облизал губы, оставив записку на столе, чтобы её без труда можно было увидеть. Но потом подумал и решил убрать её под свою подушку, сам не зная, зачем. Возможно, тот факт, что отряд Чонхо был сейчас в посёлке, заставлял его чувствовать себя немножко параноиком.       За стеклянной дверью виднелись сад с закрывшими бутоны цветами и тёмное звёздное небо. Дорожка, петляющая между клумбами и выходящая за калитку, словно звала Феликса за собой. Ли быстро и тихо сбегал на кухню, доставая из хлебницы несколько маленьких сдобных булочек и распихивая их по карманам толстовки. В своей записке он уже извинился за это. Ему нужно же было хоть что-то есть, а сумки он лишился. Вряд ли такая была у Наён и Чонён. В карманах осталось ещё место, и он положил в один из них небольшое яблоко, а в другой — пару абрикосов. Оставалось надеяться, что в ближайшее время он сможет найти ещё еды, иначе он сойдёт с ума от голода. Выпив воды, Феликс вернулся обратно в гостиную и, щёлкнув замком на ручке, тихо открыл дверь. Пора было идти дальше.