Прожитое

«Прости, что не смогла тебе дать то, чего ты так отчаянно желала от меня. Прости, что бросила, ничего не сказав. Прости, что мне пришлось оставить тебя под дверью с теми горькими слезами, что я так не люблю и хочу стереть с твоих бледных щёк»       Воздух, наполненный влагой ночного дождя, тёр морщинистое лицо сгорбленной дамы. Затуманенный взгляд её тёмно-синих глаз был направлен в непонятную точку вдали. Еле видные слезы появились на её нижних веках. Её мысли заторможенно проплывали в голове, будто ряд незаконченных зарисовок карандашом французского художника-романиста. Смерть приближалась к ней. Пожилая дама это знала. Она была, словно цветок, затоптанный людьми. Пыльная, помятая, сухая.       Её старый дом, проживший не одно столетие, тихо дышал вместе со своей хозяйкой. Дом, такой знакомый и родной, как никто, умел успокаивать, напоминать о чём-то приятном и отпускать. Вся семья пожилой дамы давно уехала из заросшей деревни около хвойного леса. Она не умела пользоваться кнопочным телефоном, у неё был только один сын, забывший о ней сразу после совершеннолетия, все письма уходили далеко и никогда не получали ответа. Три дождливых лета назад дама потеряла своего мужа. Честно, она облегчённо вздохнула после его кончины. Но после похорон дама с замиранием сердца ждала своей очереди, смотрела на прошлогодний календарь, проливала слёзы над золотыми украшениями, которые так любила носить в молодости.       Вскоре пожилая дама села в кресло-качалку. Начала немного покачиваться. Туда-сюда, туда-сюда. Сняв обручальное кольцо, она глянула на выцветший портрет своего молодого мужа. Красивый статный мужчина, который бил свою жену по рукам, когда она готовила невкусно. Она не любила его, даже немного ненавидела, но одновременно с этим и сочувствовала, ведь ему досталась «такая» жена. Она не хотела, чтобы он мог, хоть и с портрета, видеть её последние минуты. Дама закрыла глаза, ресницы дрожали. Из давно протёкшего крана размеренно капала вода. «Я хотела бы умереть, увидя тебя в Йере» - подумала дама, тяжело выдохнув.       Дыхание стало прерывистым. Следующий вздох оказался удушающим, она попыталась набрать хоть немного воздуха, но не вышло, всё тело лишь дрожало. Не так она представляла себе последние секунды. В следующую секунду её глаза резко раскрылись, кислород начал поступать в организм, конечности ощущались легче. Взгляд опустился на руки. Вместо морщинистых толстых пальцев она увидела белоснежные нежные пальчики, принадлежащие юной красавице. В отражении грязного бронзового зеркала сидела в кресле она, только намного моложе. Дама увидела двадцатилетнюю себя с её любимыми вьющимися золотыми локонами, с пухлыми розовыми губами, ещё живыми глазами цвета тёмной лазури и широко распахнутыми тёмными длинными ресницами.       - Моя милая Манон, - промелькнул в её голове отчаянный, до боли знакомый голос.       По румяным щекам девушки потекли ручейки слёз, она нежно провела пальцами по ним. Слёзы – реальны, она в зеркале – реальна. В голове путался клубок мыслей и эмоций, она не знала, плакать или смеяться, поэтому её лицо исказилось в странной гримасе. Когда водопад эмоций поутих, Манон встала со скрипящего кресла, сладко потянулась и закружилась вокруг зеркала. Так легко выдохнула, будто все тревоги испарились вместе со слезами. Старость в самом деле покинула её тело, отпустила её мышцы и кости, глаза видели лучше, а уши слышали тот самый протёкший кран. Мир стал намного легче.       В следующие двадцать минут Манон уже направлялась на жёлтом дребезжащем велосипеде в небольшой городок на востоке. Свежий воздух гладил её румяные щёки, заставляя их краснеть ещё сильнее. Капли воды разлетались во все стороны, умывая весеннюю траву по сторонам тропы, когда колеса рассекали безмятежную гладь стеклянных луж. Золотые локоны развевались на ветру, словно огоньки пламени в лесу.       Совсем скоро на почти туманном горизонте появились небольшие трёхэтажные домики с башенками. Ноги девушки непроизвольно зашевелились быстрее, а сердце наполнилось волнительным предвкушением. Йер – город её детства и юности, но за сорок лет она ни разу не смогла увидеть его вновь. Манон проезжала по неаккуратно разложенным кирпичикам, которые вели её к морскому берегу. Город стал менее оживлённым по сравнению с тем, каким она видела его в последний раз. Дети бегали по узеньким дорожкам, девушки и юноши проходили мимо, смеялись. Никто не знал, что в душе Манон бушевали тайфун и цунами одновременно, ей хотелось схватиться за забор, украшенный резными решетками, она боялась попросту не устоять на ногах.       Сердце неутолимо желало того самого сокровенного, что было в прошлом дорого. Это был запах морского бриза, красивые мигающие уличные фонари, звук колес велосипеда и металлическая скамья, на которой она встретила её.       Уже тяжело дышащая девушка доехала до любимого места. Её глаза расширились от удивления, рот приоткрылся, а слова застряли в горле. Она выглядела так же, как и в прошлом, будто Манон переместилась на сорок лет назад.       - Здравствуй, моя милая Манон, - уставшим голосом поприветствовала её старая молодая любовь.       Девушка смотрела на неё когда-то сияющими глазами цвета морской волны, сейчас же это тёмные водные глубины. Её смоляные запутанные волосы лежали на плечах, будто это непосильный комок сена. Манон узнала её, на глазах снова застыли слезы. Эта девушка была тем самым прошлым, которое она отчаянно хотела и забыть, и увидеть ещё раз. Сейчас же, когда девушка встретила её, на грудь свалился тот тяжкий груз, который она вечно игнорировала.       - Сильви, я… - прошептала Манон. Все слова, которые она хотела сказать, вдруг куда-то исчезли, будто упали в бездонную пропасть.       А Сильви мягко улыбалась, её взгляд был одновременно и радостным, и безбожно уставшим. Она аккуратно похлопала ладошкой по металлической поверхности скамейки, приглашая сесть рядом. Манон всё ещё была абсолютно растеряна, не могла собраться из-за неё, из-за её улыбки, из-за её жестов. Слова по-прежнему не желали находиться. Они сидели вместе. Будто и не было этих сорока лет разлуки, будто не было мёртвого мужа Манон и её проклятого отца, выдавшего её замуж. Будто бы Сильви не осталась одна на все эти сорок лет. Будто бы они вместе не желали увидеть друг друга перед смертью. Девушки безмятежно смотрели на морские волны, каждая из которых заботливо омывала песчаный берег.       - Я люблю тебя, - произнесла Манон те слова, которые не успела сказать когда-то своей любимой много лет назад.       - Я тоже тебя люблю, - сказала Сильви, по её щекам потекли слёзы.       Девушки знали, что время их истекло, что они многого не успели, что им придётся расстаться очень скоро. Но их общий груз, молчаливо хранимый на протяжении долгих лет, наконец стал невесом, словно облако на бескрайнем небе. Этого небольшого разговора им хватило, чтобы обе спокойно лежали, прижавшись друг к дугу в ожидании конца.