Малфои Мафиози

      Щелк щелк щелк…       Каблуки девушки уверенно стучат по мощеной дорожке. Сейчас декабрь, и камни покрыты льдом. Она смотрит под ноги, направляя себя с напускной уверенностью, к которой он ее приучил. Сосредоточенность нарушается только отблеском света в переулке. Она снова отводит взгляд, но меняет маршрут в сторону прохода. Навстречу ему.       Парень встречается с ней каждую неделю, всегда в каком-нибудь неприметном месте, обычно маггловском, хотя на этой неделе они впервые встретились в Косом переулке. Сова — не его личный филин — сообщает место и время, и она должна явиться. Что скорее раздражает, чем радует. Большую часть времени девушка не прочь его отчитать, но не может. Его сотрудничество имеет первостепенное значение, и потерять такой союз в такой решающий момент войны будет дорого стоить. Кроме того, сегодняшний день очень важен. Она не пропустит его, просто не сможет.       Проходя по переулку, девушка едва не поскользнулась на скользких булыжниках. Резко из тусклого прохода грубая рука подхватила ее под руку, прежде чем она успела потерять равновесие. Перстень впивается ей в запястье, когда он выходит из тени и присоединяется к ней. Волосы парня были зачесаны назад, как она ненавидит, но Гермиона знает, что это часть образа, который он выбрал для своей роли. Он держит за ухом незажженную сигарету, хотя она видела его курящим всего один раз — в пабе, когда его свободная рука лежала на бедре какой-то блондинки, которую Гермиона помнит со школы, но так и не удосужилась узнать ее имя.       Позже она узнала, что блондинку ему подарили, в уплату за какой-то долг.       После этого она покинула паб. Не потому, что ревновала, а потому, что Мафиози заняли бар на ночь, и ее появление вызвало бы больше проблем, чем стоило бы.       Она едва переступает порог, когда он присоединяется к ней на мощеной дорожке. Остроносые броги Малфоя из драконьей кожи щелкают в такт ее каблукам. Грейнджер рада, что улица пуста, хотя полагает, что это не спасет от того, что они собираются сделать.       Драко ослабляет хватку на ее запястье, пока Гермиона приходит в себя после почти падения. Он роется в кармане и достает два серебряных кольца и передает одно ей, а другое надевает себе на палец. Она колеблется лишь мгновение, прежде чем надеть его на безымянный палец левой руки. Гермиона все еще любуется его видом на своем пальце, странной тяжестью магии, о которой у нее будет время спросить позже. Драко берет ее руку и надевает второе кольцо. Бриллиант, прикрепленный к нему, совершенно излишен, и он хмурится от истерического смеха, который срывается с ее губ. — Оно стоит больше, чем я зарабатываю за год, — эта жалоба, но она срывается с ее губ в придыхании восхищения.       Он даже не смотрит на нее, просто роняет ее руку, как будто она его обожгла. — Думаю, оно стоит, больше, чем ты заработаешь за всю жизнь.       После этого Гермиона замолкает. Отчасти от шока, отчасти от того, что ее задели его слова и о том, что он скидывает на нее ответственность о такой ценности, когда у нее и так много забот, а отчасти потому, что у них нет времени спорить об этом. И вот они идут бок о бок к банку в конце дороги.       Сегодняшний день должен пройти по плану. Хотя она никогда не доверяла полностью ни одному плану, особенно плану, придуманному Малфоем. Она все еще не доверяет ему полностью, хотя он и неоднократно показывал, что хочет покончить с мафией, которую создал его отец, так же, как и все остальные.       Видимо он стал свидетелем какого-то чудовищного преступления, раз готов предать империю своего отца. Она не может представить, как он пришел к этому решению. Как он решил, раз и навсегда, что должен закрыть конгломерат, которым владеет его отцу.Рискуя всем состоянием, властью, репутацией. И ради чего? Мира, справедливости и равенства? Это так не похоже на него, что просто не укладывается в голове.       Двери Гринготтса бесшумно открылись, когда они подошли, и приглушенный шум улицы эхом отдался в большом зале, когда они переступили порог. Предсказуемо, что они привлекают внимание всех, кто находится в банке. У Малфоев неплохая репутация, хотя Гермиона сомневается, что именно этим объясняются их пристальные взгляды. Это, конечно же, связано с тем, что именно она сейчас стоит рядом с ним. Возможно, даже из-за нелепо большого кольца на ее пальце, кричащего о богатстве Малфоев.       Богатство Малфоя на пальце грязнокровки. В этом есть какой-то трагический диссонанс, о котором у нее будет время поразмышлять позже.       Гермиона откидывает плечи назад, показывая напускную уверенность, о которой ей читали лекции. Все дело в уверенности, говорил он ей снова и снова, пока не стал звучать как заезженная пластинка, ты можешь получить все, что захочешь, если у тебя хватит уверенности войти в комнату и взять это.       И это привилегия, ответила она.       Это придет позже, — легкомысленно ответил он.       Когда они подошли к столу, Гермиона начала верить, что Драко был прав, так как гоблин сразу же уделил им все свое внимание. Обычно Гермионе приходилось унижаться, чтобы получить такой быстрый ответ в Гринготтсе, но сегодня все, что ей было нужно сделать, это войти в дверь в громких туфлях с наследником Малфоя под руку. — Мистер Малфой, — задыхаясь промолвил гоблин, переведя взгляд на нее, а затем на камень на ее пальце, — мисс Грейнджер, — его взгляд не отрывался от кольца, — чем я могу вам сегодня помочь? — Миссис Малфой, — поправляет она голосом, который звучит слишком чопорно, чтобы слетать с ее губ, но, несмотря на это, ложь проходит гладко. Гоблин с энтузиазмом кивает, как будто это то, что он уже знал, хотя на самом деле она знает, что он просто разыгрывает хорошее представление.       Гермиона чувствует, как рука обвивается вокруг ее талии, когда Драко притягивает ее к себе. Он пахнет сандаловым деревом и сигарным дымом, и обычно она ненавидит это сочетание, но его запах всегда был пьянящим. Он смеется, рисуя большим пальцем круги на ее бедрах. Она старается не обращать на это внимания. Это просто притворство. Это все притворство. — Мы с женой хотели бы получить доступ к хранилищу Малфоев, — в его голосе слышны нотки привилегированности, того, что весь мир вращается вокруг него. Гермиона ненавидит это. Она ненавидит то, как это работает просто потому, что он верит, что так и будет, потому что он никогда не знал ничего другого. Ей хочется сорвать этот план, только чтобы он понял, как это больно. — Вы хотите получить доступ к хранилищу Малфоев?       Гоблин теряется в догадках, но Малфоя это не смущает. — Да. — К сожалению, как вам известно, молодой мистер Малфой, у вас нет разрешения.       Малфой качает головой, ухмылка на его губах говорит только о неприятностях. — Я думаю, вам стоит еще раз просмотреть эти бумаги. Раздел 37, пункт 2, гласит, что хранилище Малфоев должно находиться во владении старшего женатого наследника Малфоя. Верно?       Гоблин колеблется. — Верно. — Мой отец овдовел. И по законам наследования, признанным Гринготтсом, это означает, что он больше не женат. Верно? — Верно. — Следовательно, я являюсь законным владельцем хранилища Малфоев. Верно? — Да. Что ж, полагаю, вы… — Мы с женой хотели бы получить доступ к хранилищу Малфоев, — быстро оборвал он его. — Мне нужно увидеть ваши документы о браке. — Я уже подал его в министерство вчера вечером, вы должны найти копию в своих файлах.       Она борется с тем, чтобы не поднять бровь. Как и где он подделал документы, Гермиона не знала. Особенно, если речь идет о бумагах, которые могли бы обмануть гоблина. Грейнджер сделала мысленную заметку спросить его об этом позже. Она затаила дыхание, когда гоблин перелистав кучу бумаг перед собой остановился на простом листе пергамента. Глаза маленького существа медленно забегали по странице, вчитываясь в информацию. Он отложил пергамент. — Ваши палочки, будьте добры.       Они передают свои палочки, и через мгновение гоблин возвращает их обратно, спрыгивая со стула. — Сюда, мистер и миссис Малфой. Гермиона выпускает вдох, о котором не подозревала, и берет руку Малфоя, протянутую ей.

___________________________

      За все свои годы Гермиона никогда не видела ничего подобного.       Она и раньше бывала в хранилищах Гринготтса, но такого, как у Малфоев, не видела. Оно тянется так далеко, как только может видеть глаз. Она могла бы пройти в одном направлении много миль и так и не увидеть конца. Все богатства, собранные в одном месте, просто астрономические. Золото и бриллианты, редкие предметы искусства, кубки и сокровища. Она даже не может назвать сумму, хранящуюся здесь. Она с трудом понимает, зачем Малфоям понадобилось идти на преступление, если у них в заднем кармане столько богатства. Хотя, по ее мнению, если преступление — это то, как они изначально накопили такое огромное наследие, то, возможно, она сможет понять, почему они никогда не останавливаются.       Гермиона смотрит, как Малфой подходит к груде драгоценностей, бессистемно набросанных на руку мраморной статуи. Он медленно поднимает со стопки ожерелье из золота и изумрудов. Затем поворачивается к ней и одним жестом пальца просит повернуться. Она делает это, но внезапная тяжесть ожерелья на ее груди становится еще тяжелее. Он откидывает ее волосы в сторону. Его дыхание обжигает ее шею. Его пальцы оставляют мурашки на ее коже, когда он застегивает украшение. Она почти боится обернуться, чтобы встретиться с глазами, которые, как она знает, ждут ее, но она делает это. Гермиона поворачивается, устремив взгляд в пол, пока не вспоминает об уверенности. Она встречает его взгляд, но глаза Драко не серебряные, к которым она привыкла, они темные. Зрачки широко раскрыты. Девушка видит, как его губы изгибаются вокруг какого-то слова, но не улавливает звука в воздухе, и у нее нет возможности спросить его, потому что он повернулся к двум гоблинам, которые сопровождали их. — Я хотел бы открыть новое хранилище на имя моей жены. — Конечно, мистер Малфой. — Переместите в него все. — В-все? — Все.       Это не входило в план. Ее имя? Она уже была сильно замешана в этом. Ее могли убить за это. Ее друзей могут убить за это, и теперь он собирается передать это состояние в ее руки? Гермионе захотелось избить его за такую дерзость. Это никогда не было частью плана. Ее роль в Гринготтс началась и закончилась кольцом на пальце. Так ее убеждали. — Драко, — это имя прозвучало неестественно на ее губах, — зачем ты… — Я подозреваю, что мой отец будет недоволен мной, — он сказал это достаточно громко, чтобы гоблины услышали, а затем продолжил тихим тоном, предназначенным только для нее, — все это будет в безопасности в твоем хранилище. Он не имеет права претендовать на него от твоего имени.       Это больше, чем она когда-либо ожидала от него. Если Малфой пойдет на это, ничто не помешает ей сделать так, чтобы он никогда больше не увидел ни одного галлеона из своего состояния, и они оба это знали. Возможно, Драко действительно были безразличны деньги. Возможно, речь действительно шла о справедливости, мире и перераспределении богатства.       Несмотря на его откровенное доверие к ней, Гермиона все еще не могла доверять тому проблеску надежды, который он в ней зародил. Надежда слишком опасна.

___________________________

      Они покидают Гринготтс почти так же, как и пришли, за исключением того небольшого факта, что Гермиона теперь богата сверх всякой меры. И она это чувствует. Привилегия. Впервые в жизни она знает, каково это — прожить жизнь без ощущения, что она ей что-то должна. Потому что она чувствует. Конец войны уже на кончиках ее пальцев. Конец террора, который мафиози Малфой наводил годами. Она почти не знает, что с этим делать, с чего начать.       Гермионе не нужно притворяться уверенной, когда она выходит на мощеную улицу. Она даже не возражает против того, что его рука лежит у нее на спине, направляя, когда ей это не нужно. — Я же говорил тебе, что это придет позже, — его дерзкий комментарий почти испортил хорошее настроение, тем более, что Гермиона вздрогнула от его близости. Губы коснулись изгиба ее уха. — Что? — это слово прозвучало с большим придыханием, чем ей хотелось бы. Он отстраняется от нее, но его рука остается у нее за спиной. — Привилегия.       Реалистично, она знает, что не претендовала ни на какие привилегии в их обществе. Гермиона все еще магглорожденная, она все еще борется за уважение, которого заслуживает. Эта привилегия более скрытная. Это тихая привилегия, которая позволяет ей взять верх в комнате, где ее считают ниже всех. У нее есть деньги, чтобы изменить мир, если только Малфой позволит ей. Это его привилегия, и она всегда будет выше ее, потому что его привилегия громкая, ее невозможно не заметить, и она останется — даже после войны.       Драко ведет ее по переулку, из которого вышел ранее. Там темно и сыро, и это именно то место, где Малфой обычно встречал ее. Всегда какой-нибудь укромный уголок, скрытый от остальных глаз. Обычно Гермиона понимала, что нужно скрывать, но они только что зашли в Гринготтс и прошлись по Косому переулку как семейная пара. Время прятаться определенно подошло к концу.       Они остановились, и он убрал руку с ее спины. Драко пристально наблюдал за ней, пока доставал сигарету из-за уха. Он зажал ее между губ и прикурил щелчком пальцев, а затем перевел взгляд на нее только после того, как сделал длинную затяжку. Все это выглядело более эротично, чем следовало бы.       Гермиона молча сняла кольца с пальца и протянула ему. Он хмуро смотрит на нее, но все же взял украшения.       Затем она тянется к шее, нащупывая застежку ожерелья. — Не надо, — его голос был таким тихим, что она едва расслышала его.       Она убирает руки и смотрит на него. Он смотрит на переулок, но его брови нахмурены, а плечи напряжены. — Что? — Оставь ожерелье себе. — Зачем? У меня нет повода носить что-то подобное, Малфой. Это абсолютно… — Завтра вечером. — А? — Надень его завтра вечером. Мы идем на бал солнцестояния. — Они убьют нас, Малфой. Ты же знаешь, что это нелепая затея! Нет ничего плохого в том, чтобы осуществить план, когда в поместье не будет полно мафиози! Твой отец — единственный, кого нам нужно убрать, чтобы положить этому конец. — Мой отец не может убить нас, как и другие, если только они не получили приказ. Потому что если он это сделает, то больше никогда не увидит ни одного галлеона из своих денег. Они записаны на твое имя не просто так. Иначе он мог бы просто убить меня или снова жениться, чтобы вернуть состояние, но я этого не допущу. Не могу. И война не закончится его смертью, она будет идти по нарастающей, пока не останется ни одного из них. На это могут уйти годы. Завтра ночью у нас есть возможность поймать их всех. Положить этому конец. Мы готовились к этой ночи, ты же знаешь. Я не просто так учил тебя танцевать, Грейнджер. Мы можем поймать их всех. Не обязательно только его. Мы можем поймать их всех, мы можем покончить с этим за одну ночь.       Гермионе все еще не нравился его план войти в Малфой-мэнор, когда тот кишил мафиози, но идея закончить войну так скоро стоит того, чтобы рискнуть. Она уже знала, что в итоге все так и будет, просто надеялась, что что-то могло быть иначе, потому что уверена, что войти в это поместье, когда там полно чистокровных верховенствующих, будет последним, что она когда-либо сделает.       Но она должна быть там, хотя бы как запасной вариант, потому что только вдвоем они смогут довести план до конца.       Поэтому она решается задать вопрос, который не выходил у нее из головы уже год. Вопрос, который она приберегала для такого момента — вопрос, который определит степень ее доверия. — Что случилось? Почему ты пошел против своего отца?       Драко делает последнюю затяжку, прежде чем бросить сигарету на землю и затушить ее носком ботинка. Он выдыхает дым через нос, прежде чем ответить. — У тебя есть теория, иначе ты бы не стала спрашивать. — Твоя мать. — Да. — Как она умерла?       Малфой делает паузу, внимательно рассматривая ее. Должно быть, он видит что-то в ее выражении лица, потому что, когда парень отводит взгляд, его выражение открытое, честное и разбитое. — Ужасно.       Гермиона думает протянуть руку и коснуться его руки, чтобы утешить, но она решает не делать этого. — Мне жаль.              Драко качает головой, и его безэмоциональная маска возвращается на место. — Пришло время покончить с этим.

___________________________

      Гарри склонился над картой на кухонном столе, сигарета в руке, кожа бледная, глаза налиты кровью. Он не спал несколько дней, тоже не ел, никто из них не ел. Запасы продовольствия неуклонно сокращаются под натиском мафиози. Уничтоженные посевы, отравленный скот — как магический, так и маггловский — потому что те, кто не подчинится им, поплатятся жизнью.       Гермиона хочет помочь, утешить друга, но ее беспокойство неуместно на Гриммо 12. В Фениксе каждый сам за себя, любое проявление слабости карается позором. В этой войне у них нет времени на слабость, но она выматывает их до нитки. За выходные было убито еще больше магглов, и все стратегии остановить мафиози Малфоя терпят неудачу. Или они так считают.       Грейнджер знает, что план Драко — их единственный реальный шанс покончить со всем этим, позволить Фениксу восстать из пепла, защитить магглов, магглорожденных, магических существ и их союзников. Денег в ее руках достаточно, чтобы положить конец голоду, если Драко позволит, а если нет… Она старается не представлять себе будущее, в котором она ограбит его. Хотя эта мысль заманчива, и она должна думать о благе мира, а не о каких-то обязательствах перед этим человеком.       Гермионе нужно быть осторожной рядом с Гарри и остальными, потому что за союз с Малфоем ее в лучшем случае вышвырнут на улицу, но она знала, что скорее всего ее убьют. Он был врагом номер один, и любое рандеву не будет принято, даже если оно будет во благо народа. У них просто не было средств, чтобы рискнуть на такое предательство.       Ожерелье отягощает ее карман, и она надеется, что он не услышит шума, который оно издает, когда она проходит мимо кухонной двери. — Гермиона?       Слабый вопрос останавливает ее полпути. Девушка отступает на два шага назад, и ее глаза встречаются с усталыми зелеными глазами на другом конце кухни. Очки лежат на кончике носа, и он толкает их вверх, прежде чем они смогут упасть. — Гарри, — говорит она.       Гермиона осторожно входит в комнату, потому что ненавидит тайну, которую носит в себе, и знает, что он видит ее насквозь. К ее удивлению, друг улыбается, и вместо облегчения, которое шатенка обычно испытывает при таком выражении его лица, она чувствует беспокойство в животе. — Ты хорошо выглядишь, — он сворачивает карту, которую изучал, и аккуратно убирает, чтобы уделить подруге все свое внимание, — где ты была?       Она пожимает плечами. — Просто гуляла.       Гарри поднимает бровь, его рот все еще искривлен в ухмылке. — Я тебе не верю.       Сердце бьется так сильно, что кажется, будто оно сломает ей ребра. — О? — Симус видел тебя с каким-то мужчиной в маггловском Лондоне пару недель назад, а Джинни только что приходила и сказала, что видела тебя сегодня утром в Косом переулке с высоким, таинственным незнакомцем. Ты с кем-то встречаешься!       Их заметили вместе. Она ожидала этого после их пребывания в Косом, но то, что ни Джинни, ни Симус не узнали Малфоя, было невероятно. Возможно, они защищали ее, или планировали использовать это в своих интересах, или, возможно, они уже сказали Гарри, с кем она была, и он просто хотел услышать ее признание. Возможно, все это было проверкой. — Ты шпионишь за мной? — дрожь в ее голосе очевидна, но, в кои-то веки, Гарри не уловил этого. — Кто он? Джинни сказала, что не успела разглядеть, как вы вместе скрылись в каком-то темном переулке, — Гарри подмигивает, но она едва успевает обдумать вопрос, прежде чем ее мир начинает вращаться. — Ты мне доверяешь? — Конечно, — отвечает он сразу же, без колебаний в словах. — Тогда не убивай меня, когда узнаешь.       Гарри запинается на полуслове, пытаясь понять ее слова. — Что ты… У тебя неприятности?       Она качает головой, и он расслабляется, но лишь на мгновение. — Доверься мне. Никаких вопросов, обещаешь? — У тебя проблемы? — он повторяет вопрос, на этот раз более настойчиво. — Нет, — лжет она. — Хорошо, — сдается он, — я доверяю тебе, просто… будь осторожна. — Буду.       Гермиона разворачивается и покидает Гриммо 12, даже не успев толком побывать там. Она не могла остаться на ночь. Тетя оставила ей небольшую квартиру в Кройдоне в своем завещании, после того как ее убили за преступление — родство с Гермионой. Квартира была не очень большой и полна воспоминаний, которые Грейнджер предпочла бы не освежать, но это было хорошее место, куда можно было сбежать.       Гарри не зовет ее. Он отпускает ее.

___________________________

      Гермиона впервые просыпается от того, что личный филин Драко стучит в ее окно.       Я зайду за тобой в шесть.       Она надеется, что он знает, где ее найти. Хотя с другой стороны, он всегда знал о ней больше, чем следовало бы.

___________________________

      Гермиона смотрит на себя в зеркало, ожидая его прихода. Платье черное, без бретелек, в пол. Разрез по бокам юбки показывает больше кожи, чем она привыкла, но она помнит об уверенности, которая ей понадобится для этой ночи, и подавляет свою неуверенность. Ожерелье на шее отвлекает внимание от любой кожи, выставленной напоказ. Когда она вернулась домой после ограбления банка, ей потребовалось слишком много времени, чтобы обратить внимание на цвет ожерелья. И когда она это сделала, она была раздражена, потому что, конечно же, он облачил ее в Слизеринский зеленый, просто чтобы вывести ее. Еще больше раздражает то, что цвет ожерелья прекрасно сочетается с ее нарядом и цветом глаз. Поэтому у нее нет выбора, кроме как надеть его, даже если она предпочла бы попробовать трансфигурировать его во что-то более гриффиндорское.       Гермиона в очередной раз поправляет бюстгальтер без бретелек, спрятанный там портключ, который впивается ей в кожу. Минус такого наряда в том, что пространство карманов ограничено. Хотя небольшая выпуклость на левой груди не так заметна в зеркале, она все равно не забывает о драгоценной сумочке.       Тук-тук-тук…       Она колеблется перед дверью. Чувствует, как нервы раздуваются в животе, когда в последний раз смотрит на себя. Причина ее нервозности потеряна для нее, в конце концов, это всего лишь Малфой. А потом она открывает дверь и с неприятным удивлением понимает, почему ей было так страшно открывать дверь.       Драко одет во все черное, его волосы уложены, но не прилизаны, как он обычно делал, и его серебряные глаза оглядывают ее с ног до головы, задерживаясь на ожерелье, висящем у нее на груди. Она следит за его руками, когда он поправляет запонки, потому что не уверена, что сможет встретиться с ним взглядом в этот момент. Гермиона замечает, что он так и не снял обручальное кольцо.       Это слишком, слишком интимно. Гермиона должна держать себя в руках, потому что, если не будет осторожна, она может начать верить, что все это реально. Что они действительно собираются сегодня на свидание, что они могут быть чем-то большим, чем отстраненные партнеры по бунту. Она не была уверена, что будет делать, если ступит на эту дорожку. Влечение к нему было неоспоримым, хотя и до смешного неудобным. — Грейнджер, — сказал он, прокашлявшись, как будто ее фамилия застряло у него в горле. — Малфой, — она гордится твердостью своего голоса, когда чувствует в груди все, что угодно. Кажется, что она может просто взорваться от того, как колотится ее сердце. — Могу я войти?       Вопрос застал ее врасплох. Гермиона ожидала, что он сразу же уйдет, не была готова к тому, что Драко войдет в старую квартиру ее тети. Особенно в таком виде. — Да, — она открывает дверь шире и отступает в сторону, чтобы впустить его. Он переступает порог, оглядываясь по сторонам, идет по коридору к открытой двери гостиной. Усаживается на диван, как будто был здесь миллион раз. Гермиона полагала, что это привилегия, которую он снова несет. Пришлось напомнить себе, что теперь она тоже ее носит. — Хочешь выпить? — Я принес немного, — он наколдовал бутылку огневиски. Она закатывает глаза. — Тогда я принесу стаканы, — бормочет Гермиона, поворачиваясь к кухне.       Она берет два стакана — потому что собирается заставить его поделиться с ней после того, как тот пришел в ее дом. Она с силой ставит бокалы на журнальный столик. Бокал звенит в тишине, и Драко поднимает на нее бровь, но все же наливает щедрые порции, пока Гермиона усаживается в кресло напротив него.       Малфой протягивает ей бокал, и Гермиона наклоняется вперед, чтобы взять его, но он отводит его в сторону как раз в тот момент, когда кончики ее пальцев касаются его, вне пределов ее досягаемости. Губы растягиваются в ухмылке, когда она смотрит ему в грудь, все еще не встречаясь с ним взглядом. — Придурок.       Он не реагирует на оскорбление. Свободной рукой похлопывает по месту рядом с собой. — Садись со мной, Грейнджер.       Она никак не могла этого пережить. Она не сможет сидеть так близко к нему, когда он так выглядит. Гермиона смотрит вниз на свои колени и дрожащие пальцы. Ей кажется, что она выглядит жалко, но она не может больше сдерживать свою реакцию на него, не после событий прошедшего дня и не тогда, когда будущее маячило на горизонте. Тем более, что скоро ей придется смириться с тем, что это будущее будет без него. Больше не нужно затаивать дыхание, когда незнакомая сова прилетает к ее окну, надеясь, что это от него. Больше не будет встреч на маггловских улицах, сердце замирало, когда они шли вместе, как будто это нормально, как будто это правильно.       Все это должно было закончиться. Сегодня вечером они собирались расправиться с мафиози, и все должно было закончиться. Все это. Хотя иногда она сомневалась, что это вообще начиналось. — Мне и здесь хорошо.       Он молчит некоторое время, а затем начинает двигаться, подхватывая свой бокал со стола другой рукой. Гермиона следит за его ногами, пока он обходит стол и садится на сиденье рядом с ней. Она прижимается к нему, когда подушка проседает под его весом. Грейнджер быстро отодвигает себя как можно дальше от него на маленьком кресле, но все равно прижимается к нему, как бы ни старалась восстановить свое личное пространство. Гермиона почти уверена, что Драко придвигается ближе, не давая ей желаемого пространства. — Я не хочу напрягать свой голос, крича на тебя через всю комнату. — Это не через всю комнату, и… — она ударяет его локтем под ребра, и он чуть не расплескивает огневиски в своих руках, — ты никогда не слышал о личном пространстве?       Он прижимает стакан с алкоголем к ее бедру, и Гермиона быстро выхватывает его, чтобы не расплескать. Она делает длинный глоток, вкус обжигает горло, глаза слезятся. Она почти задыхается, когда чувствует его дыхание у своего уха. — Кому-то нужно расслабиться перед вечером. Мы женаты, если ты забыла, Грейнджер. — Это фиктивный брак, Малфой. Откуда у тебя эти бумаги? Я никогда не слышала, чтобы какая-то подделка обманула гоблина.       Он прочищает горло и делает глоток своего напитка, ставит стакан на стол. Он тянет время. — Это была не подделка. — Я… что? — Это была не подделка, — повторяет он. — Я услышала с первого раза. Я хотела бы знать, когда именно мы поженились, Малфой, потому что, насколько я знаю, для получения свидетельства о браке необходимо присутствие обеих сторон. — Не обязательно, — говорит Драко через край своего бокала. — А? — Это обычное дело — провести церемонию, а потом подать заявление на получение свидетельства. Я позвал Блейза, и он выступил в качестве свидетеля, сказал им, что мы поженились, они выдали сертификат после некоторых… денежных стимулов. — Забини? — Да. — Ты что, с ума сошел? Забини? — Он на нашей стороне. — Как ты можешь быть в этом уверен? — Неужели ты не можешь хоть раз довериться мне? Я завел нас так далеко, не так ли?       Она усмехается и бормочет. — Очевидно, гораздо дальше, чем меня убеждали. — Что бы случилось, если бы гоблины поняли, что мы подделали свидетельство о браке? Нас бы арестовали, план раскрыли, отца поставили в известность. Нас бы убили, Гермиона. — Итак, мы женаты, — смеется она — коротко, горько, сердито, — блестяще. — В глазах закона — да, я полагаю.       Она залпом допивает огневиски в своем стакане, и он наполняет его снова несколько секунд спустя. Гермиона допивает и второй, но он не доливает. Она думает, что это к лучшему, когда чувствует жжение в желудке. Она ставит пустой стакан на стол, решив сосредоточиться на текущей задаче. Время для гнева и возмущения будет позже.       Он достает из кармана два кольца, которые она надевала накануне. Гермиона берет их и надевает на палец. Покалывание магии опускается на нее, как плащ. Защитная магия. — Какие на нем чары? — поднимает руку Гермиона, кольца сверкают на свету.       Тело Драко напрягается, почти незаметно, но она чувствует, как он прижимается к ее боку. — Просто пара защитных чар, — он дотрагивается своей палочкой до ее безымянного пальца, и вокруг них появляется паутина защитных чар. — Это не просто пара, Малфой, это очень сложная магия. Как ты… — Это реликвия. Кольцо. Моя мать носила его много лет. Оно защищало ее.       Оно не могло быть слишком эффективным, если в конце концов ее убили, но она держит эту мысль при себе. — Верно. — Она не носила его в ночь своей смерти, пока ты не указала на это, — говорит он. — Малфой…       Он поднимает руку и пресекает ее жалость прежде, чем она успевает ее высказать. — Не надо, Грейнджер. Просто носи кольцо. Я не хочу… Просто носи его.       Она смотрит на камень на своем пальце, и переполняющие ее эмоции застают ее врасплох. Она смахивает набежавшие слезы. — Почему? — шепчет она. — Потому что это защитит… — Зачем ты это делаешь? — Ради моей матери, — он смотрит на нее, и она впервые встречает его взгляд, — и ради тебя, потому что я не могу жить в мире, где я не могу ходить рядом с тобой. — Драко… — Как равный. Мне нужен мир, где я могу думать о тебе, не испытывая чувства вины, связанного с тем, что ты заставляешь меня чувствовать. Не потому, что ты магглорожденная, а потому, что я ничего не сделал, чтобы изменить мир для тебя. Чтобы защитить тебя от места, которое мой отец вырезал для меня.       Он смеется. Холодно, обиженно, злобно. — Теперь это все твое. Все. Ты знаешь, что можешь взять эти деньги и делать с ними все, что захочешь, мы оба знаем. После сегодняшнего вечера тебе больше никогда не придется меня видеть, если ты этого захочешь. Я пойму, после всего. — Я не буду… — Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. Я знаю, что меня вряд ли помилуют после всех вещей, которые я сделал, но… — Ты сделал это. Это ты все это организовал. Это ты положил конец войне кланов, прекратил террор в мире волшебников. Я не оставлю состояние себе, оно твое. Тебя помилуют, и ты будешь жить счастливо и… — Перестань быть такой чертовски праведной на один гребаный момент и подумай о том, что я позволяю тебе быть эгоисткой, только на этот раз. Возьми деньги, используй их на любые благородные цели, какие пожелаешь, просто… Просто позволь мне сделать это. — Почему? И не говори мне, что это для твоей матери или для меня, потому что это не имеет никакого отношения к тому, что ты делаешь сегодня вечером — к тому, что мы делаем. — Ты знаешь почему, Грейнджер. — Я не знаю.       Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз. Грустная, снисходительная, как будто она слишком наивна, чтобы понять. Она ненавидит этот взгляд. — Мы должны идти, — шепчет он слова, и она чувствует их на своей коже, как воздух мягко касается ее губ, и мурашки бегут по рукам. И на одно мгновение ей кажется, что она знает, почему, но в следующее мгновение все исчезает. Он ушел. Драко встал и пошел к двери.       Она следует за ним.

___________________________

      Это престижное мероприятие, об этом становится ясно с самого начала. Он берет ее за руку, как только они оказываются в окрестностях Малфой-мэнора, и она рада, что это придает ей устойчивость, даже когда ей кажется, что земля вот-вот разверзнется под ними.       Бал проводится только по приглашениям, и, что еще важнее, только для чистокровных. Это событие года, событие, которое определяет ваше место в их обществе и ваше отношение к мафиози. Это тщательно рассчитанный социальный эксперимент, призванный отсеять слабых и дать возможность пробиться в высшие эшелоны. Влиятельным людям нравится общество влиятельных людей, и сегодняшний вечер — идеальная ночь для них, чтобы оценить, кто именно дает Люциусу Малфою столько прав. Это ночь, чтобы положить всему конец.       Гермиона так сильно верила в Драко, что на мгновение ее охватил ужас. Что, если все это было лишь изощренной ловушкой? Что, если он ведет ее к смерти? С поддельными документами о браке он сможет забрать все деньги из ее хранилища после ее смерти. Никто бы и глазом не моргнул, даже гоблины.       Разве мог так поступить человек, с которым она встречалась последний год? Целый год он плел интриги и работал против своего отца. Целый год идеальных возможностей убить ее в местах, где ее никогда не найдут. И все эти усилия только для того, чтобы отказаться от своего слова? Она не может себе этого представить.       Поэтому она слепо подчиняется его доверию, вере в него.             И она больше не оглядывается назад.

___________________________

      Они стоят на вершине лестницы. Смотреть вниз на бальный зал не так страшно. Эта точка обзора дает им лучшее преимущество перед толпой внизу. Палочка впивается Гермионе в кожу в том месте, где она пристегнута к бедру. С ней она чувствует себя комфортнее, в силах пережить следующие несколько часов.       Драко шепчет служителю, который объявит об их прибытии. Глаза мужчины расширяются, и он осматривает ее, прежде чем дать Драко отрывистый кивок. Вряд ли он может спорить с сыном босса мафии, даже если, судя по ее взгляду, подозревает, что она именно та, кем является — магглорожденной и высокопоставленным членом Феникса. — Драко Малфой и его жена, Гермиона Малфой!       Бальный зал замолкает, словно заколдованный. Ее каблуки звонко цокают, когда он с будничной легкостью ведет ее по мраморным ступеням. Снова привилегия. Она старается не отставать.       Когда пара достигают третьей ступеньки снизу, начинаются перешептывания. Гермиона ловит на себе несколько взглядов молодых женщин, несомненно, желающих заполучить молодого Малфоя себе. Но именно взгляды пожилых, более аристократичных джентльменов пугают ее по-настоящему.       Когда они, наконец, преодолели нижнюю ступеньку, она шагнула к Драко. — Давай потанцуем, — его дыхание обдувает шею, и Гермиона кивает, прежде чем успевает осознать, на что согласилась.       Но уже слишком поздно. Он уже вывел ее на танцпол, и под пристальными взглядами зрителей бального зала она позволяет ему повести себя в вальсе.       Гермиона вспоминает поздние вечера в маггловском доме, уроки танцев, выгравированные в ее памяти именно для этого момента. В то время она думала только о том, насколько он был безумным, с его непрекращающимися занятиями, не останавливающимися, даже когда ее ноги покрылись мозолями.       Но теперь все, на чем она могла сосредоточиться, — это его глаза и то, как они не отрываются от ее, независимо от того, как часто ей приходится смотреть вниз на свои ноги, чтобы сделать правильные шаги. Как его пальцы проводят по ее спине, как будто он пишет ей письмо. Как сливаются их тела, когда он ведет ее по залу.       Гермиона не замечает их взглядов, хотя знает, что это глупо, учитывая обстоятельства. Она должна быть всегда начеку. Но, находясь в его объятиях, ее мозг всегда немного заторможен. — Мой отец только что заметил нас, — голос Драко едва превышает шепот, но этого достаточно, чтобы вывести ее из-под действия чар, которому он ее подверг.       Она пытается сосредоточиться на танце, но песня подходит к концу. Когда он кружит ее, она мельком видит Люциуса Малфоя, стоящего в другом конце комнаты и наблюдающего за ними за бокалом огневиски. — Он наблюдает за нами, — шепчет она в ответ.       Небольшая, но неуместная улыбка украшает губы Драко. — Тогда давай дадим ему повод для наблюдения. — Что?       Он не дает ей времени закончить свой вопрос, потому что ответ приходит в виде его губ, когда они встречаются с ее.       Несмотря на шок, ее тело реагирует инстинктивно, целуя его в ответ еще до того, как она полностью осознает происходящее. Гермиона закрывает глаза и решает насладиться моментом. Она знает, что это все напоказ, но также знает, что это может быть единственный раз, когда она позволит ему такую выходку, поэтому делает это достойно.       Поцелуй сначала нежный, а потом отчаянный. Как будто он пытается что-то передать ей через прикосновение их губ. Но она понимает его, потому что отвечает с такой же энергией.       Это кажется неуместным, такое грандиозное проявление чувств посреди толпы, но она так опьянена им, что ее это почти не волнует. Рука Драко скользит по ее спине и запутывается в распущенных волосах. Другой рукой он обхватывает ее лицо, прижимаясь губами к ее губам, проникая глубже, проскальзывая языком между ее губ.       Затем, почти так же быстро, как все началось, он отстраняется, хотя и совсем немного. Зрение затуманено серебром его глаз, когда он шепчет слова ей в губы. — Вот почему.       Слова сначала не имеют смысла в ее пьяном состоянии после поцелуя. Затем Гермиона вспоминает их разговор в квартире тети, ее настойчивое требование, чтобы он сказал ей, почему он это делает.       Я не могу жить в мире, где я не могу идти рядом с тобой…       Мне нужен мир, где я могу думать о тебе, не испытывая чувства вины, связанного с тем, что ты заставляешь меня чувствовать…       И его слова наконец обрели смысл. Гермиона была наивной все это время. Не понимала его слов, не видела истинного смысла, хотя они все время были у нее перед глазами. Он думал о ней так же, как она думала о нем, уже несколько месяцев. Гермиона игнорировала маленькие прикосновения, язык собственничества, семейное предательство, которое он организовал для нее, для них, на хвосте мечты.       Возможно, в ее жизни после войны есть место для него. Грейнджер снова чувствует эту опасную надежду и молится, чтобы она не была напрасной.       Он отходит в сторону и берет ее за руку. Ведет к двери в конце комнаты. Она знает, что это значит.       Время пришло.

___________________________

      Когда дверь за ними закрылась, это лишь вопрос времени, когда Люциус ворвется в нее. Невозможно было предугадать, как он отреагирует. Возможно, убьет их без колебаний.       Она достает свою палочку из кобуры на бедре.       Комната большая, к бальному залу пристроена гостиная для более приватных дел. В комнате все красное. Красные плюшевые ковры, красные стены, отделанные красными панелями, красная дубовая мебель, красные кожаные диваны. Возможно, к концу вечера комната окрасится в еще более красный цвет. Гермиона лишь надеется, что не прольется их кровь.       Драко достает свою палочку и начинает возводить антитрансгрессионные чары над поместьем. Они не могли допустить, чтобы кто-то аппарировал или попытался сбежать. Таким образом, все оказались в ловушке в бальном зале. С отключенным камином, все способы побега для тех, кто присутствовал на балу, были недействительны. — Помни о плане, Грейнджер. — Как будто я могу забыть, ты только о нем и говорил все время, — насмехается она. — Ты должна знать, как его осуществить на случай… — На случай? — На случай, если меня не будет здесь, чтобы сделать это самому.       Тогда она поворачивается к нему, в ярости. — Ты будешь здесь.       Она смотрит, как Драко сглатывает. Малфой не успокаивает ее. — Следи за дверью, Грейнджер.       Гермиона прислушивается к его словам неохотно, но твердо намерена держать его в безопасности рядом с собой. Она не хочет его потерять. Не может.       Дверь распахивается с такой силой, что от стены отлетает пыль.       Люциус Малфой в сопровождении четырех мужчин, все с красными лицами, все смертельно опасные. Дверь захлопывается за ними, прежде чем присутствующие на балу успевают подслушать. — Какого черта ты наделал? — требует Люциус, слюна летит у него изо рта от ярости. — Отец, я хотел бы познакомить тебя с моей женой, Гермионой. — Я знаю, кто она, Драко. Это что, какая-то извращенная шутка? — Не шутка. — Тогда ты привел ее сюда, чтобы убить?       Драко усмехается. Искренне, и это застает ее врасплох в такой обстановке. — Вообще-то, я привел ее сюда, чтобы убить тебя.       Люди, стоящие у двери, бросаются за своими палочками. Самый молодой паж первым достает свою палочку, она думает, что это может быть Маркус Флинт. — Скальпер колли! — кричит парень, направив на нее палочку.       Драко даже не вздрагивает, когда заклинание летит в ее сторону. Она закрывает глаза и ждет удара, который так и не наступает, но кольцо на ее пальце горит. В комнате воцаряется тишина, и она открывает глаза, чтобы встретиться с широко раскрытыми глазами Маркуса. Красная полоса на шее становится все глубже, он прохрипел несколько слов, кровь брызнула с его губ, и он рухнул на пол, заляпав кровью ковер вокруг себя. Заклинание, предназначенное для нее, вернулось обратно и убило заклинателя.       Гермиона смотрит на кольцо на своем пальце, понимая, насколько сильны защитные чары, вплетенные в него. — Кольцо твоей матери, — с отвращением произносит Люциус, перешагивая через тело своего приспешника.       Она не отходит в сторону, уже стоит у задней стены комнаты, но Люциус неуклонно приближается, и ее сердцебиение учащается. — Ты помнишь, насколько сильны защитные чары на нем, не так ли? — спрашивает Драко, его тон насмешливый, — тебе понадобились годы, чтобы убить мою мать. К несчастью для тебя, Гермиона не снимет это кольцо. Так что, если ты хочешь вернуть свои деньги, тебе лучше сотрудничать. — Мои деньги?       Ухмылка Драко растянулась. — Не был в Гринготтсе в последнее время? Позор.       Люциус побледнел. — Что ты натворил? — Ты не женат, отец. Неженатый Малфой не может претендовать на состояние, разве ты не знаешь.       Глаза Люциуса расширились, и он повернулся к одному из своих приспешников. — Малсибер, найди мне незамужнюю женщину и священника. — О нет, отец, не так быстро. Я перевел деньги из хранилища, не могу допустить, чтобы ты снова женился и еще больше опорочил род Малфоев.       Ярость волнами спадает с Люциуса, его рычание направлено на сына. — Ты собственноручно опорочил нашу фамилию, женившись на этой грязнокровке. Ты мне не сын.       Драко сжимает палочку в руке, когда отец произносит это слово в ее адрес. Но он улыбается, хотя Гермиона может сказать, что это вынужденная эмоция, больше похожая на гримасу, чем на искреннее счастье. — Теперь это мой дом, ясно? И ее тоже.       Возникает пауза, которая могла бы длиться минуты. Выражение лица Люциуса пассивно, но его глаза не отрываются от глаз сына. В словах Драко есть смысл, который не поняли все остальные. Все, кроме Гермионы.       Чистокровные, особенно Малфои, очень трепетно относятся к своему имуществу. Чаще всего их поместья оснащены защитой от вторжения. Достаточно одного заклинания, и все в поместье окажутся недееспособными.       Драко знал это заклинание, Гермиона знала его, и Люциус тоже. Но использовать его могли только двое, и старший Малфой теперь прекрасно понимал, что находится в невыгодном положении.       Он мог убить своего единственного сына, если бы захотел, но тогда его состояние досталось бы жене. А Люциус не мог убить Гермиону, пока она носила кольцо. Она обезвредит его и всех остальных в поместье прежде, чем он успеет хоть пальцем тронуть ее.       Грейнджер знала, что это хороший план, но не представляла, насколько грандиозный, пока не осознала, какую силу таит в себе кольцо. Драко ставил на карту свою жизнь, чтобы защитить ее, чтобы обеспечить выполнение плана. Он мог бы просто носить кольцо сам, но вместо этого надел его ей на палец. — Чего ты хочешь? — голос Люциуса смертельно опасен, его внимание сосредоточено на сыне. — Отзови всех своих людей, пусть придут в поместье. Отпусти магглов, магглорожденных, и всех существ, которых ты запер в подземельях или где-то еще.       Люциус должен взвесить, что для него важнее. Единственный сын, деньги или репутация. Для большинства это был бы простой ответ. Но Люциус Малфой никогда не был простым человеком.       Люциус опускает палочку и обращается к остальным своим приспешникам. — Делайте, что он говорит.

___________________________

      Подземелья переполнены.       Полуголодные и окровавленные, узники смотрят на них, когда Драко направляет свою светящуюся палочку по темнице. Обезоруженный прихвостень, который привел их в подземелья, вздрагивает, когда один из заключенных плюет ему под ноги.       Она достает портключи, которые спрятала в лифчике, с такой грацией, на какую только была способна. Драко отворачивается, когда понимает, что она делает. Она удивлена такой скромностью, несмотря на то, что ранее ночью он целовал ее на глазах у сотен людей.       Она передает смущенно пакет Драко и не замечает ухмылки на его губах, когда он начинает раздавать портключи заключенным. Некоторые из них охотно берут их, увидев лицо Гермионы, другие — не очень. — Гермиона? — знакомый голос скрипит от непривычки.       Она поворачивается, щурясь, чтобы разглядеть в темноте какую-то фигуру, и потрясенно видит перед собой Дина Томаса. Он считался мертвым уже много лет, но того факта, что он все еще жив, было достаточно, чтобы она замолчала. — Дин? Ты… жив.       Он кивает, гримасничая при движении. — Ты пришла, чтобы спасти нас?       Вопрос Дина привлекает внимание некоторых других заключенных, и они поворачиваются к ней, чтобы услышать ответ. — Да, — шепчет она сквозь нахлынувшие на нее эмоции. Гермиона прочищает горло и продолжает, громче, четче, с той небывалой уверенностью. — Да. Война закончится сегодня.       Дин без лишних слов берет у Малфоя портключ, остальные следуют за ним.

___________________________

      Выбравшись из подземелий, мафиози и их гости из бального зала обнаруживают, что им не удастся сбежать. Они столпились в бальном зале, швыряя стулья, бокалы и туфли на высоких каблуках в окна и двери, которые не поддаются.       Похоже, Люциус все-таки вызвал в поместье всех своих людей, поскольку число гостей удвоилось. Несомненно, это все полукровки, которые изначально не были приглашены на столь эксклюзивный бал.       Посреди комнаты стоит Люциус, его лицо красное от ярости. И когда Драко снова входит в комнату — он с яростью в глазах приближается к нему, вытянув палочку. — Авада кедавра!       Она даже не успевает осознать, что движется, как поворачивается лицом к Драко. Руки обхватывают его шею, защищая от надвигающегося заклинания, прежде чем оно успевает вонзиться в его грудь. На мгновение кажется, что они снова танцуют в тесных объятьях. Она закрывает глаза и сосредотачивается на том, как его рука ложится на ее бедро, а другая рука протягивает палочку в сторону отца, заклинание на краю его губ как раз в тот момент, когда заклинание его отца ударяет ей в спину.       Оно поражает ее огнем, которого она никогда раньше не встречала, и кольцо на ее пальце горит так яростно, что светится янтарем.

___________________________

      Когда Гермиона открывает глаза, то видит флуоресцентный свет и вкус смерти во рту.       Отдаленно она слышит слова. — Она очнулась.       Кто-то сжимает ее руку, желая, чтобы она вернулась.       Она закрывает глаза.

___________________________

      Когда Гермиона просыпается во второй раз, ее встречают глаза Гарри. — Гарри, — ее голос — это крик, который она с трудом выдавливает из себя.       Он подносит соломинку к ее губам, и она с благодарностью пьет воду. — Тебе нужно многое объяснить. А именно, почему ты не сказала мне?       Она игнорирует вопрос Гарри, ее сердце замирает в панике, когда она ищет в комнате человека, ради защиты которого чуть не умерла. Но его нигде нет. И мысли о худшем исходе затуманивают ее зрение, когда она с отчаянием обращается к Гарри. — С ним все в порядке? Что с ним случилось? Где Драко? — Он… — Гарри качает головой, его брови нахмурены, — его арестовали, Гермиона. Ты в порядке? — Арестован? Почему?       Гарри говорит медленно, как будто она ненормальная. — Он был в розыске. Он пришел сюда с тобой, полумертвой. Тебе повезло, что ты выжила. Знаешь, они сказали, что ты была поражена авадой. Я не знаю, как ты выжила. То есть я знаю, как я… — Ты должен отпустить его. Сейчас же. — Война закончилась, Гермиона. Нам не нужно беспокоиться о возмездии мафиози. Люциус Малфой мертв, а все остальные уже на пути в Азкабан.       Она немного расслабилась при известии о смерти Люциуса Малфоя и поимке остальных членов Мафиози. Но предположение, что Драко спокойно относится ко всему этому, наполняет ее яростью. — Гарри. Ты не понимаешь. Все это организовал Драко. Он уничтожил мафию.       Гарри смеется, как будто она только что рассказала очень смешную шутку. Он замирает, когда понимает, что она не присоединяется к нему. — Ты что-то путаешь. — Спроси Дина Томаса или любого другого заключенного из Малфой-мэнора. Или Блейза Забини. — Забини? — Дайте Драко Веритасерум, пусть легилимент посмотрит его воспоминания. Это правда, Гарри. Я обещаю тебе. Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне. Он не переживет Азкабан. Я обещала ему, что он будет помилован. Я обещала.       В комнату входит врач и, взглянув на ее истерическое состояние, прижимает к ее губам пузырек. Она глотает без особого выбора. — Пожалуйста, Гарри, пожал…

___________________________

      Он рядом, когда она просыпается в третий раз, и сначала думает, что это сон, пока не встречает его взгляд, и холодок, пробежавший по ее позвоночнику, слишком реален, чтобы быть чем-то, кроме реальности. — Он чуть не убил тебя.       Она не отступает от ярости в его глазах. Даже с того места, где он стоит в другом конце комнаты, он выглядит устрашающе. — На мне было кольцо.       Он качает головой и отводит от нее взгляд. — Это было очень неосторожно с твоей стороны, Грейнджер.       Она смеется. — И что? Я должна была просто позволить ему убить тебя? — У нас был план! План, который зависел от того, выживешь ли ты достаточно долго, чтобы довести его до конца! — Ну, он сработал просто отлично, независимо от этого! Я не собиралась позволить тебе умереть, Драко! Какой смысл было надевать кольцо, если не для того, чтобы защитить нас? — Оно не должно было защищать НАС, оно должно было защищать ТЕБЯ! — Ты хоть понимаешь, как глупо ты себя сейчас ведешь? — Остановись на минутку, Грейнджер. Потому что мы планировали это в течение года, у нас был план, план… — Я даже не знала о существовании кольца, пока мы не пошли в Гринготтс, и ты пытаешься утверждать, что это было частью плана с самого начала? Потому что это была деталь, которую ты никогда не упоминал мне, ни разу. На самом деле, есть несколько деталей, о которых ты мне не упомянул. Например, наш настоящий законный брак, и деньги, которые ты перевел на мое имя. Все это гораздо более личное, чем это представлял вечно отстраненный Драко Малфой. У тебя все это время был тайный план, которым ты так и не удосужился поделиться со мной. Так что не веди себя так, будто мы это спланировали, хотя все это ты придумал сам. Так что прости, что я спасла твою гребаную жизнь, и прости, что последствием этого стала смерть твоего отца вместо тебя, если это то, из-за чего ты действительно злишься. Но если бы у меня был шанс сделать это снова, я бы ничего не изменила! — Конечно, это было личное, Грейнджер. Весь этот гребаный план был направлен на то, чтобы дать тебе жизнь, а не отнять ее у тебя! Я дал тебе кольцо, чтобы защитить тебя, я женился на тебе, чтобы дать тебе деньги, которые дадут тебе шанс изменить мир к лучшему, о чем ты постоянно твердишь. Я сделал все это, потому что я люблю тебя, и я устал притворяться, что за этим стоят какие-то другие причины.       Она не успевает ничего сказать в ответ, потому что за ним захлопнулась дверь.

___________________________

      Щелк, щелк, щелк…              Каблуки Гермионы звонко цокают, когда она второй раз за неделю проходит в Гринготтс. И во второй раз она встречает тишину и пристальные взгляды в ответ на свой приход. На этот раз это не потому, что в ее присутствии находится мужчина, потому что она одна. На этот раз это потому, что она наконец-то овладела привилегией в своей походке, она воплотила в себе сущность важной персоны. — Миссис Малфой, — похоже, гоблин не в восторге от того, что видит ее, — чем я могу вам помочь? — Я бы хотела переместить содержимое моего хранилища в хранилище моего мужа, пожалуйста. — Но мы… только что переместили все в ваше хранилище. А теперь… — Я бы хотела переместить все обратно, да.       Гоблин смотрит на нее, как будто ждет, что она передумает. Она не передумала. — Могу я взглянуть на вашу палочку… пожалуйста?       Она спокойно передает ее. Гоблин некоторое время изучает палочку, прежде чем отдать обратно. — Мы сразу же приступим к работе по перемещению состояния обратно в хранилище мистера Малфоя. — Спасибо, — улыбается она.

___________________________

      Сначала Гермиона думает не обращать внимания на стук в дверь квартиры своей тети. Прошло два дня с тех пор, как она вернула состояние в его владения, и она удивлена, что он так долго не замечал этого. Гермиона расправляет плечи с практической уверенностью и отпирает дверь. На нее смотрит его невеселый взгляд. — Ты невыносимая, ты знаешь это?       Она подавляет желание ухмыльнуться. Вместо этого она делает шаг в сторону и открывает дверь. — О, привет, Малфой. Не хочешь войти?       Он делает шаг вперед, но не переступает порог. — Нет. Зачем ты это сделала? Я дал тебе деньги не просто так. — Да. Причина была в том, чтобы шантажировать твоего отца, заманивая его в ловушку. И это сработало, не так ли? Теперь эти деньги твои, и ты можешь распоряжаться ими как захочешь. — Ты знаешь, что эти деньги были твоими, Грейнджер. — А я говорю тебе, что мне плевать на деньги, дело никогда не было в деньгах.       Он сужает глаза. — Тогда в чем же? — Окончании войны. Потому что, как только война закончилась, я смогу заниматься любым делом. Конечно, деньги значительно облегчили бы эту задачу. Но деньги никогда не были ценнее одной вещи — жизни. Жизнь, которую стоит прожить, жизнь, за которую стоит бороться.       Он смеется. — Ты не можешь иметь жизнь без помощи денег. Понимаешь, деньги открывают двери, они дают тебе то, о чем ты могла только мечтать. — В данном случае, возможно. Но это для твоей жизни, и именно ты будешь стремиться использовать их с пользой. Я могу изменить ситуацию с помощью денег, но ты можешь изменить перспективы с их помощью. Пришло твое время доказать всем, что ты совсем не похож на своего отца. Используй деньги, чтобы помогать, используй их, чтобы снова все исправить. Тебе не нужно, чтобы я делала это за тебя.       Он закатывает глаза. — Я думал, что уже поменял перспективы, когда позволил им заглянуть в мой разум. — Может быть, — пожимает она плечами.       Они смотрят друг другу в глаза так долго, что Гермиона начинает корчиться от напряжения. Но она не отводит взгляд, отказывается. Он первым прерывает контакт, смотрит в сторону. Он вздыхает, и его плечи опускаются. Затем снова поднимает взгляд, и его глаза полны пристального внимания, к которому она не готова. — Что же это за жизнь, которой ты добиваешься?       Она проглатывает свой страх и честно отвечает. — Жизнь, которую я никогда не думала, что мне позволят, прожить. Жизнь, которая даже не приходила мне в голову, пока в нее не вошел ты.       Он делает шаг вперед, пальцы ног стоят на краю порога, всего в нескольких сантиметрах от нее. Ей так и хочется протянуть руку, но она сдерживается. Только его взгляд удерживает ее в вертикальном положении. — Что это за жизнь?       Она повторяет его слова, сказанные в ночь бала, потому что до того момента Гермиона никогда не понимала, что ей нужно то же самое, что и ему. — Я хочу идти рядом с тобой на равных, я хочу думать о тебе, не испытывая чувства вины, связанного с тем, что ты заставляешь меня чувствовать. — Грейнджер, — ее фамилия — шепот на его выдохе. — И я хочу любить тебя без последствий.       Он переступает порог.       Губы Драко захватывают ее со всеми чувствами, которые они оставили невысказанными. Дверь захлопывается за ним, и все их заботы в мире остаются запертыми по ту сторону.