Вкус позвоночника

Они сидели вдвоем на ступеньках, ведущих в здание, которое почти никто не использовал, хотя и оборудовали его под место отдыха. Вокруг в покорном молчании стояли каменные статуи маленьких Будд и каких-то непонятных божеств из данной мифологии. Два подростка шамана со скучающе одинаковыми лицами, в такой хороший денёк, да ещё и среди молящихся статуй смотреться как чучела среди антиквариата. Над ними стрекотали цикады. В окружении горной лесной местности, где высокие деревья, словно барьер, закрывали колледж от внешнего мира. Мимо них, весело о чём-то болтая, прошла компания мужчин, одетых как монахи. Ещё бы, ведь для большинства людей это религиозная школа, и встретить здесь таких людей, было более чем нормально. — А куда пошли Зенин, Панда и Инумаки? — прозвучал бесцветный вопрос от темноволосого парня. — Маки-семпай сказала, что второгодок вызвали на миссию, — с такой же апатичной интонацией ответила девушка, откинув выпавшую светлую прядь. — Фушигуро. А когда мы пойдём? — спросила уже она, повернув к нему голову. Её сконфуженный взгляд и опущенные дугой губы в идеале повторяли мимику парня. Хотя его лицо обычно всегда и было таким, будто он невысыпается Мегуми за последние часы устал больше обычного, потому руками подпирал подбородок. Глаза, итак тусклые и с узковатым разрезом, как у всех японцев, почти закатывались, словно он сейчас уснёт. — Как Годжо-сенсей скажет. Хотя, — его тонкие тёмные брови сошлись на переносице тяжелыми складками. Тёмно-синие глаза без поворота головы покосились на вход в здание. — Думаю, ему сейчас не до этого. Девушка посмотрела туда же и разражено цыкнула языком. — Чёртов Итадори! Ещё вчера он только косплеел овощ, а сегодня уже тусуется с высокоуровневым проклятьем, чтоб его! — проругалась Нобара, не зная, на чём ей выместить свой гнев и разочарование. Мегуми молча наблюдал за ней и тем, как яростно она жестикулирует руками, изображая удары. — И Годжо-сенсей тоже хорош! Один — простодушный дурак, другой — самовлюблённый динамщик! Да чем они оба вообще думают?! — Про учителя Годжо даже не спрашивай, — отчуждённо высказал Мегуми. Одни мысли об этом клоуне вызывали у него нервные импульсы в мозгу, сравнимые с цунами. — Его мысли и логику невозможно постичь. Ради сохраннее здравого смысла даже не пытайся. Нобара резко скрестила руки и хмыкнула, отворотив нос, пробубнив: — Мне плевать! — Кугисаки. Ты злишься на Годжо-сенсея и Итадори, потому что они нам ничего не сказали? Мегуми видел, как её плечи дрогнули, поднялись, но тут же опустились. Стройные линии спины, хорошо видевшиеся под одеждой, то напряглись, то расслаблялась. И, судя по долгому молчанию, девушка сама не знала, чего хотела. «Она по любому злиться. Но похоже, что больше всего из-за того, что переживала за Итадори, со вчерашнего дня, — анализировала её состояние Фушигуро, видя лишь малую часть лица Нобары. Одного её вида, дрожащих губ и часто моргающих глаз было достаточно. — Ни то, чтобы я не волновался, — строго осек себя Мегуми в мыслях. Ему почему-то показалось, что он поступает никак настоящий друг. — После встречи с тем проклятьем Итадори странно себя вёл. Я думал это всё зачарование, но похоже, его тревожило что-то ещё, — больше нахмурившись, Мегуми стукнул себя по лбу за свою опрометчивость. — Он же заходил ко мне сегодня! Я должен был проявить больше внимания. Но я…». — Всё! С меня хватит! Я больше не могу просто сидеть! — воинственный возглас Кугисаки, прогремевший так неожиданно, выбил сосредоточенного Мегуми из колеи. — Фушигуро, пошли за ними! Давай вставая и полный вперёд! — Ч-чего? — не успел ничего сообразить парень, растерянно озираясь по сторонам, как его уже схватили за шиворот и силой тащили наверх. — Подожди, Кугисаки! Мы куда? — Очевидно же! — всё так же неотступно ответила Нобара. Как всегда, видя цель, она шла к ней, не сбиваясь. — Разобраться во всём. Если Итадори и учитель Годжо нам ничего не скажут, мы силой выбьем у них ответ! — Не думаю, что это сработает, — без энтузиазма сказал Мегуми, но особого сопротивления не выдал, хотя задница уже побаливала от холодных ступенчатых изгибов. Отстранено поглядывая в куда-то в сторону, он со вздохом проговорил: — Хотел бы я, конечно, чтобы меня в это не втягивали. Но Мегуми, уже когда стал на путь мага, знал, что его человеческое мнение и желания мир магии просто игнорирует. Потому он шёл за Годжо Сатору, а теперь, смирившись с участью колдуна, решил, что в будущем сам поведет за собой того, кто был в чём либо не уверен, как и он сам. От этих мыслей его губы тронула едва видная улыбка. Будущие для магов всегда непредсказуемо и порой недостижимо.

***

— И какой у нас по итогу план, Гакуя? — почесывая нос с воодушевлением, вопросил Сатору, оперившись плечом о стену рядом с открытым окном. Его белые с сиреневым отливом волосы, стоявшие торчком, болтались по сторонам от теплого ветра. — Мне тоже было бы интересно послушать, что вы собираетесь делать, — вставил и своё мнение Масамичи, сидя всё на том же диване. Он снял очки и протёр их. Рассеченный лоб ещё алел от крови, но само кровотечение давно прекратилось. — У вас ведь есть ещё какое-то дело? — Да, так и есть, — согласился Гакуя, сидя на другом конце рядом с Юдзи. — Изначально я планировал убить Гето Сугуру. Но раз он мёртв, а тот человек ненастоящий маг, значит, мне придется поменять планы. — Это мы и хотим услышать, — добавил Сатору, и директор, закончив с очками, одел их и бодро кивнув, оба мага посмотрели на сосредоточено проклятого духа. Гакуя закрыл глаза, думая над ответом для шаманов. Близко сидящий Юдзи увидел, как сморщилась его переносице, и, не смотря на то, что он переживал, Итадори сгорал от неясного нетерпения и предвкушения. Не важно что он услышит, его желание, если не озабоченность помочь Гакуе ни разу не померкла. Он хотел ответить на добро добром. А раз это проклятье симпатизировало людям и, более того, заботилось о благополучии Юдзи, он не мог сделать вид, будто Гаку ему безразличен. — Есть у меня ещё одна цель, — недолгое молчание прорезал голос Гакуи, раскрывшего глаза и отвечавшего магам серьезным взглядом. — Я хочу упокоить Рову с миром. Вокруг прозвучало озадаченное «А?» Масамичи переглянулся с Сатору. Тот развел руки в стороны, сжав голову в плечи. — Извините, Гакуя-сан, — в таком же сомнении, как и взрослые, Юдзи один захотел задать ожидающий вопрос. — Что вы имеете в виду? Разве она уже не умерла? Гакуя легко улыбнулся, смотря на удивлённого Юдзи. Похоже, он был готов к этому вопросу от кого угодно. Все шаманы сосредоточии внимание на проклятом духе, и тот стал разъяснять: — Моя дочь мертва, однако я не смог бы завладеть телом мертвого человека просто так. Вы, более опытные шаманы, должны знать, как это сложно, если невозможно, — он говорил это, глядя в сторону Масамичи и Годжо. Те в свою очередь кивнули. Юдзи недоуменно бросал на всех взгляды, спрашивая про себя и то, как он стал одержим Сукуной. И Годжо, азартно улыбнувшись, привлёк его внимание своим объяснением. Со слов Сатору, одержимость — не редкость среди проклятий. Многие из них, как правило, паразитирует на человеке, питаясь его энергией и всячески мешая жить. Это что касается низших и средних рангов. Более высшее, как тот же Двуликий, могут использовать тела человека, но ни всякий человеческий сосуд способен подойти и удержать высшее проклятье. Такие люди, как Итадори, редчайшие единицы. Как правило, если сосуд в виде человека используют намерено, его к этому готовят чуть ли не с рождения. Для этого нужен крепкий контроль проклятой энергией, чистые невозмутимые мысли и сильная воля, чтобы не поддастся соблазну проклятья. В былые времена, когда шаманизм и магия только зарождались в Японии, да и по всему миру, была актуальна практика запечатывания сильных проклятий в специальные сосуды. Эту жуткую, но эффективную процедуру использовал давно сгинувший клан Шибун, который по тысячелетним записям и положил некое начало магии на востоке. Они выращивали специальных людей в достаточно… Специфичных условиях. Неизвестно, что точно они делали с теми сосудами, но по уцелевшим записям узналось, что те люди были на грани состояния овоща. Они ничего не делали сами, пока им не скажут. Могли ни есть и ни пить сутками, не чувствовали боли или страха. Их лишали всяких базовых инстинктов или простых человеческих потребностей. Только такими они подходили, как удерживающие сосуды. Ведь у них не должно было быть ни желаний, ни сожалений, ничего, что мог бы захотеть обычный человек. И многие шаманы тех времен массового пользовались их услугами. — Всё-таки Япония тех лет была куда аморальней, чем в нынешнее время, — с недоброй улыбочкой подметил Сатору, чувствуя отвращение в глубине души к шаманам тех эпох. — Тогда маги ещё толком не знали, с чем имеют дело и как с этим бороться, — так же мрачно высказался Масамичи. — Цель оправдывает средства. Такой у них был закон. — Всё равно это просто отвратительно! — прорычал рассерженный Юдзи, с яростью сжимая кулаки. — И что потом было с теми людьми, которых обращали в сосуды? — грозно задал он вопрос, дрожа голос от ярости. — Они были сосудами до самого конца своих жизней, — печально ответил ему Гакуя. Он был полон сострадания к тем беднягам, обречённым на такую участь. — Конечно, до старости они не доживали, ведь сидевшие в них проклятья изнашивали их куда быстрее. А как только сосуд был на грани, маги подбирали новый и пересаживали проклятых духом в него. И так повторялась из раза в раз. Воцарило напряженное молчание. Слышалось только смешанное, тяжелое дыхание всех присутствующих. И так бы продолжалось, если бы тишину не развеял прочистивший горло Годжо: — Так на чём я остановился в своих объяснениях? — разрядил он обстановку натуженным весельем. Будто вспоминая, о чём они говорили, (Гакуя был уверен, что Годжо придуривается) шаман, протяжно промычав, закатил белёсую голову назад. — А! Вспомнил! Так вот, одержимость над мёртвым… ... по факту невозможна. Мёртвые больше несвязаны с миром живых, не могут поддерживать естественные функции как тела, так и души, а значит, и проклятью не поддаются. Но в любом правиле, законе или мнениях есть свои выкрученные заключения. Ни Сатору, ни Масамичи за всю практику магии с таким лично не сталкивались. А Юдзи, услышав от учителя, как проклятый дух завладевает телом мертвого, смог представить себе только пускающего слюни зомби из классических ужастиков. — Ну, по сути, оно не так далеко от истины, — на половину согласился Годжо. — В китайской практике экзорцизма есть такое понятие, как даосизм. Так вот, они используют проклятий по аналогичному плану. Держат под контролем личных духов, называемых цзянши. — Но Гакуя-сан непохож на ходячий труп, — всё никак невникал Юдзи, указывая на своего соседа рядом. — Нууууу~ Тут дело по сложнее~ — улыбчиво растянул Годжо, и опять пустился в объяснения. Овладеть уже мертвым человеком — утомительная и затратная практика. Ни каждому проклятью оно подвластно. Но проклятый дух Гакуя стал одним из редких исключений. Он не только мог выдавать себя за человека, но и управлял телом так, словно оно принадлежало ему с самого начала. И по теории магов есть два предположения, как ему это удавалось. — Первое. Умерший человек уже был под сильным действием проклятья, и после смерти он без труда принял на себя роль сосуда, — сказал Сатору, выставив руку, и показал один указательный палец. — Второе, — следом вытянулся указательный. — Само проклятье очень мощное и может без труда управлять свое энергией, направляя её в нужное русло. — Надо же, я удивлён, что ты осведомлен в этой сфере, — в своей суровой манере похвалил Сатору директор, после того, как тот закончил. — Когда ты учился, то теория для тебя была самой не нужной вещью на свете. — Ну-ну, будет вам Масамичи-сан. Я стесняюсь! — ванильным голоском отозвался Годжо, изображая смущённую девицу. Он скрыл лицо руками и со странным ерзанием передвигался на длинных ногах У Масамичи от одного взгляда на бывшего ученика вновь задрожали скулы, и он угрожающе поднял дрожавший напряжённый кулак. — Но если всё, что сказал Годжо-сенсей, правда, — начал подытоживать услышанное Юдзи, не обращая внимание на перебранку директора с учителем. — Гакуя-сан. Получается, вы относитесь ко второму? Безмолвный до этого Гакуя и самый холоднокровный из всех выпустил носом воздух, прежде чем, не глядя на Юдзи, сказать: — Я ни первое и ни второе. — Чего? — ошарашенный вопрос услышался от каждого. — Всё гораздо проще, — тихо сказал Гакуя, смотрящих на него во все глаза магам. — Тут… ну… как бы, — а теперь он с сомнением поднял брови и посмотрел в угол. — Хотя ладно, я и сам толком не знаю, как это произошло. Без особых усилий он сдался на полуслове и опять замолчал, приняв мирную стойку. Сидя с прямо спиной и полной непоколебимостью, Гакуя ещё не соображал почему тишина в холле стала ещё холоднее и более тяжелой. Он думал, что Годжо Сатору что-то да ляпнет или Юдзи чем-то поинтересуется у него, но они все были… Разочарованы? — Эээээ… Что за дела? — паника Гакуи от их потупленных взоров и частых вздохов стала нарастать и отражать на до этого белом мирном лице. — Годжо Сатору? — тихо позвал он мужчину. — Гакуя. У вас ни ума, ни фантазии, — бессердечно бросил маг, даже не удостоив взглядом. — Чего-о-о-о?! — пуще прежнего смутился проклятый дух. Вместо злости на такое он заробел и затрясся, разворачиваясь к директору. — М-Масамичи Яга? — с нескрываемой мольбой проговорил Гакуя. — А я думал, что кроме Сатору, учителя хреновей мне не найти, — пробасил он с видом офисного отчаявшегося работника, которому отказали в отпуске. А он и так пахал в течении нескольких лет. — Как же я ошибался. — За что вы так?!! — заверещал Гакуя, едва не плача. — Но не могу я объяснить, что теперь-то?!! С каких пор люди такие дотошные?! — он вскочил с места, крича на двоих шаманов, которые никак на его возмущения не отзывались. — Ты хоть меня понимаешь…. Ииии! И-Итадори Юдзи тоже?! — А-а-а-а Гакуя-сан. Я всегда считал себя туго соображающим неучем в начальной и средней школе, но позвольте мне взять это мнение обратно, — сказал Юдзи, как в воду опущенный. Так, в довершения своих слов он сделал почтительный поклон. Поклонился глубоко и с чувством, будто проклятье перед ним было Богом тупости. Как такое произошло? А ведь всё начиналось так серьезно, и на тебе. Побелевший, как уже настоящий труп, Гакуя, выпустив дух, упал на колени, думая о том, как он на самом деле ненавидит шаманов этой эпохи.

***

— Что значит ничего не вышло?!! — Эй, вы можете не ругаться за столом? Соевый соус чуть не разлили! А я так долго эти суши ждал. — Не переживай, Махито, мы сможем заказать ещё и Джого. Не кипятись раньше времени, погода и так жаркая. Ты меня даже не дослушал, а уже злишься. — [quofianpa] — Уууууу! Ханами! Сколько раз я говорил тебе говорить нормально?! Это раздражает, чтоб вас! А ты, Гето… Ты обещал и божился, что всё выйдет. И с чем ты пришёл?! Тот к кому обращались устало вздохнул. — Но не могу же я его силком тащить, верно? Он меня чуть не прибил в порыве гнева, когда я навязывался. — Хм! Вот поэтому я и предлагал пойти всем вместе. — Джого~~ На тебя это так не похоже~, — лениво растянул бледный парень с длинными свето-пепельными волосами и черных одеждах. По мимо ещё одного присутствующего, он был больше всего похож на человека. — Ооо! А с зеленой штукой они такие острые!! — он радостно воскликнул, не сдерживая восторг. — Это называется васаби Махито, — добродушно сказал второй, с чёрными распущенными волосам, хитрыми узкими глазами и выделяющимся шрамом вдоль лба. — Но я согласен. Джого, ты обычно не проявляешь столько симпатии к кому-то. — Само собой! — дерзко высказал проклятый дух, похожий на циклопа не большого роста и странной головой в виде мини-вулкана, от куда у него не давно вырывался пар. — Мы говорим ни о ком попало, а господине Гакуя! На этом он гордо выпятил грудь, присаживаясь обратно на стул. Парень по имени Махито, набивший рот разными сушами, быстро всё переживал, смачно проглотил, а после потянулся за следующими, держа наготове палочки. — Слышал, Гето? Он даже «сама» добавил, — придав этому насмешливо значение, Махито задорно оскалился, протягивая одному из проклятий порцию суши. — Вот, Ханами, ты тоже попробуй. Тот, кого назвали Гето, скромно улыбнулся, принимая причину ехидного замечания Махито. Все пятеро странной компанией сидели под открытым небом одного из дорогущих балконов, очень популярного ресторана. Это место специально выделяли под бизнес класс, и стоило оно непомерно дорого. За стильным столиком, заваленным едой в виде суши, газированных напитков, всякого простейшего фаст-фуда, узким кругом общались те, кого обычные люди просто не видят. Для многих проходивших мимо здесь сидел только один человек, и то он не походил на того, кому это место положено. Такое замечание ему сделал один подвыпивший мужик, толстый и неуклюжий, которому не понравилось, что нищеброд вроде этого парня рассиживается среди элиты. Сейчас, конечно, так уже никто не думает. Тем, от кого остались лишь шипящие чёрные угольки, да и на таком солнцепеке. Бывшие люди, что занимали аналогичные места в это месте, все до единого распростились кривыми, длинными, тлеющими остатками. Гето какое-то время сморщился, жалуясь, что скверно воняет. Но он сам привёл их сюда, потому что Махито не оставлял всех четверых в покое. Видите-ли, ему захотелось посидеть в подобном месте. А так как его очередь была выбирать пищевой рацион, он вместо дорогих блюд попросил Гето заказать всякого дешевого мусора, коим питаются в Макдональдсах. Суши захотел уже сам Гето, сказав, что то, чего пожелала Махито, он есть не будет. — Знаешь, доставщика сжигать было необязательно, — без должного сочувствия сказал Гето всё еще хмурому Джого. — Если бы он не заверещал, то и не тронул бы, — без интереса ответил ему Джого и с брезгливость наступил на то, что от бедного парня осталось. — Но мы отвлеклись! — перестав рассматривать грязь, проклятый дух сощуренным единственным глазом оскалился на парня перед собой черными зубами. — Гето, не знаю, чем ты так взбесил Гакую-сама, но он нужен нам больше, чем ты думаешь. — Я пытаюсь понять, почему ты так к нему прикипел, Джого, — рассуждал он, расслаблено и дружелюбно улыбаясь. — Ухх. Тут и правда жарко сниму-ка я куртку. — Эй, Ханами! Не ешь руками! — громко пожурил Махито проклятье крепкого мужского телосложения, всё из татуированное, а из глазниц подобно рогам торчали ветви. Похоже, Ханами, несмотря на свой грозный вид, растерялся, когда Махито прикрикнул на него. — Вот, используй вилку. Тебе так удобней будет. — С-спасибо, Махито, — уже с человеческой речью поблагодарил Ханами, неуверенно забирая прибор из рук товарища. Джого с закипающим раздражением бросил на них недовольный взор единственным глазом. Однако тот, на кого он был по-настоящему зол, только что снял крутку, сидя в темной футболке с коротким рукавом и с облегчением выдохнув, с любопытством поглядел на содержания стола, обдумывая, чтобы ему попробовать. Махито с энтузиазмом посоветовал горячие суши, с начинкой из креветок, за что Гето радушно его поблагодарил, забирая свободные палочки. — Гето. Мы не закончили, — свирепо прорычал Джого, у которого из головы стали выпадать искры. — Я тебе прекрасно слышу, — легко подал спокойный голос мужчина, запуска в рот одну из посоветованных ему суш. Не много пожевав, он довольно кивнул. — И правда, они очень сочные и насыщенные вкусом. — Я об этом и говорил~ Хе-хе-хе!, — ликующе подхватил его комментарий довольный собой Махито. — ГЕТООО! — потеряв терпения из-за того, к его словам относятся не серьезно, проклятый дух стукнул по столу, выпуская скверную ауру. Вулкан на его голове тревожно дернулся, и из недр ещё больше повалили клубы тёмного дыма. Гето ответил не сразу. Всё такой же мирный, он в своем темпе распробовал еще несколько суш, прежде чем заговорил с разгневанным проклятьем. — Успокойся, Джого, — попросил он без эмоций, размеренным жестом руки прося его сесть на место. — Объясни мне, почему ты так хочешь, что бы проклятье Гакуя был на нашей стороне? На это Джого оскорбленно хмыкнул, глядя на человека, Гето Сугуру с высока. Он и так разговаривал с ним в грубой, неуважительной форме. И сотрудничал только потому, что Мастер проклятий, отвернувшийся от остальных магов, знал, как воплотить его желание в жизнь. Желание, где будут существовать только похожие на него чудовища, а низшие, никчемные и жалкие людишки вымрут, перестав тяготить своим слущиванием этот мир. — Потому что это Гакуя-сама, — с неохотой проговорил Джого. Одна бровь Гето поднялась вверх, выражая его непонимание. — Господин Гакуя очень силен, благороден и заменит среди наших. Он одно из самых древнейших проклятых духов всей Японии. Нет ни одного проклятья, не знающего, кто такой Гакуя-сама. — Я про него ничего не знаю, — подняв руку, признался Махито, надув губы. — Это потому, что ты ещё слишком молод, — с безнадежностью выдохнул Джого. — И что же, — заговорил Гето, и от его улыбки повеяло холодком. — Ты хочешь сказать, что он чрезмерно силен? — задал он провокационный вопрос, от которого лицо Джого стало ещё мрачнее. Гето только тихо рассмеялся. — Хотя соглашусь с тобой. Мы уже видели его силу. Или же, — он хищно оскалился и сощурил и без того узкие глаза. — Вы хотите, чтобы он стал на нашу сторону, потому что был лично знаком с Двуликим? — А это нашему плану как-то мешает? — насторожено ответил ему Джого. Они не спускали с друг друга острых взглядов. Если Гето смотрел на проклятье снисходительно и порой самоуверенно, то глаз Джого сиял от того, что он видел, как этот маг в тайне насмехается над ними. Ни Ханами, ни Махито его отношения к ним не волновало. Однако самого Джого это начало беспокоиться. Гето Сугуру, не смотря на свою общительность и доброжелательность к ним, был сам себе на уме. Но по сообразительности, коварству и хитрости его мало кто переплюнет. Да и о магах он знал досточно, чтобы умело с ними расправляться. Плюс у него самого были тёрки с самым мерзким и опасным магов — Шестиглазым Годжо Сатору. И это единственная причина, почему они, проклятье высшего ранга, объединились с ним. Таким же треклятым магом. — Нет. Нашему плану это никак не помешает, — сказал Гето, перестав буравить проклятого духа острым взглядом. От его злорадного оскала не осталось и следа, а лицо вновь стало ясным и счастливым. — Я сам был бы очень рад, если бы Гакуя работал с нами! — Гетоооо~ Ты сказал, что этот Гакуя был знаком с Сукуной, — напомнил всем Махито, перебирая в руках цветастые банки, думая, какую бы ему попробовать. Было видно, что ему не особо интересно. — Это значит, что он такой же, как Сукуна? — Конечно, нет! — уязвленно вскипел Джого. — Сукуну боялись и ненавидели, что люди, что проклятья. Гакую-сама же, наоборот, уважали и почитали. Он всегда добр к проклятьям и заботится о них, какими бы слабыми они не были. Само собой, он очень силен. Это то, о чём я тебе талдычу, Гето, — он указал пальцем в сторону шамана. — Если господин Гакуя примкнёт к нам и захочет воплотить наши мечты, ты даже не представляешь, сколько проклятий встанет на нашу сторону!! Ни только Япония, но и другие странны тоже… — Да ну? Тогда почему твой горячо любимый Гакуя предпочёл обратиться к шаманам Токийского техникума? — с лисьей ухмылкой вопросил Гето. — Да и не абы к кому, а к Годжо Сатору. Махито, отпивавший выбранную банку и до этого не в никающий в их диалоги, застыл. Неумело использующий вилку одной рукой, Ханами так же прекратил свои действия. — А это у тебя уже нужно спросить! — не унимался Джого, смотря на чуть удивлённого его словами Гето обвиняющим взором. — Ты ведь сам об этом говорил, Гето. Когда Гакуя-сама несколько месяцев назад сам пришёл к тебе в одно из убежищ, ты был с ним. И тогда между ваши что произошло, так ведь? Ты чем-то разгневал Гакуя-сама! Его ненависть к тебе не утихла и до сих пор! — Гето, откинувшись о спинку стула, продолжал слушать и нагло улыбаться. Он ничего не отрицает. Этого было достаточно. — Когда мы его встретили, меня он слушал спокойно, а стоило появиться тебе, как он взбесился и напал на нас. Раскидал всех без разбору! У меня до сих пор в тех местах от ран ноет! — Раз жалуется Джого, то это серьезно, — подметил развалившейся на столе Махито. — Он в самом деле очень силен, — сказал Ханами воодушевленно и даже со слабым обожанием. Махито со скукой отшвырнул уже пустую банку на пол. Та с глухим стуком отлетела к краю балкона, и Махито без интереса глядел в небо накручивая себе волосы на палец. Однако быстро замер, раскрыв разноцветные глаза. Его что то задело в этом разговоре. А он обычно не сдерживался если ему было что-то интересно. — Так, Гето будешь отвеча… — начал было требовать Джого, как Махито затараторил громче обычного. — Минуточку! У меня вопрос! — крикнул парень, как если бы сидел в классе на уроке. Он не видел, как начал беситься Джого от того, что его вновь прерывают. Вместо этого Махито спрашивал вечно непоколебимого и довольного Гето. — Из того, что я услышал об этом Гакуе, он явно проклятье, выглядящее как мужчина. Но ведь когда мы следили за ним в последний раз, он был похож на юную девушку. Он что облик может менять или у него странный… как это люди сейчас называют…О фетишь! Или типа того? — Ч-что? — опешил Джого. — Что за глупые вопросы ты задаёшь, паршивец?! — Ничего они неглупые! — обиженно высказал ему Махито. — Я просто чувствую недосказанность. Это как дыра в сюжете книги или фильма! А когда детали не объясняют, ни чего толком не понятно. — Боже! — прикрывая лицо рукой, Джого без сил сел на стул. Рассерженный, как ребенок, Махито отвернулся от него. — Тебе пора перестать читать эти странные, глупые книжки и смотреть эти заурядные как их там… Гильмы. — Фильмы! — важно поправил его Махито, все ещё дуясь. — Хе-хе-хе-хе, — Гето не сдержался в искреннем приятном смехе, наблюдая за перепалкой этих проклятий. — Ладно, будет вам двоим, — попытался он утихомирить парочку.— Хорошо, Джого, я не буду больше испытывать твоё терпение и за одно отвечу на вопрос Махито, — сказал он снисходительным тоном, когда проклятые духи в молчании стали слушать его. — Та вот, Джого. Я в самом деле сделал Гакуе очень неприятную вещь. Даже понимаю, от чего он так на меня взъелся, и не виню его за это. — Джого, скривив рот, хмыкнул. — И это причина очень тесно связана с твоим вопросом, Махито, — парень наклонил голову вперед, полный любопытна. Гето мягко втянул воздух. — По моей вине погибла его приемная дочь Ваэми Рова. Я, — примолк на этом Гето и таинственно усмехнулся. — Не много переусердствовал. Трубка, которую доставал из кармана Джого, чтобы покурить и облегчить тяжесть нервов, выпала из его руки, стукнувшись о стол, а потом упав на пол. Большой рот проклятья раскрылся во всю ширь, как и дергающейся глаз. — У г-г-господина-Гакуи… б-была д-дочь? — заикаясь и не веря, произнёс изумленный этим фактом Джого. Его кожа становилось то серой, то белой, а дым, идущий из головы, полностью потух. — Э-этого н-н-не может быть… — Говорю же тебе, она не родная, — напомнил Гето. — Он удочерил её, когда нашёл глубоко в горах. — Д-да как ж-же т-такое, — никак не мог прийти в себя Джого. Схватившись за голову, он склонился над столом. — И что дальше, Гето? — совершено безразлично спросил Махито. — Раз это девчонка умерла, при чем тут то как выглядит Гакуя сейчас? — Махито, ответ куда проще. Мог бы уже и сам догадаться, — сказал Гето, разочарованно помотав головой. — Ну, ты сказал, что если не прояснить все детали, картина станет не ясна. Это так. Дело в том, что я сохранил тело Ваэми Ровы. У меня были на то веские причины. И в поисках своего пропавшего ребёнка Гакуя вышел на меня. Ну а я, собственно, не стал от него ничего скрывать. Отвёл к дочери, как он меня и просил. Эхх, — выдохнул Гето вид у него был нешибко радостный. — Кто ж знал, что он в такое бешенство впадёт. В порыве необузданной ярости он в труху разнес всё моё убежище и мне не плохо так досталось. — Ты показал тело его дочери? — интересовался Махито, закатив глаза. — Я читал что-то по психологии, что родители ради ребенка на всё пойдут. Что люди, что животные. У них какой-то особый инстинкт вырабатывается. Получается, Гакуя был на столько огорчен смертью дочери, что впал в безумие? — Совершенно верно, — подтвердил его доводы Гето. — И если всё это соединить с моим вопросом, — продолжал рассуждать Махито. — Неужели, — его задумчивое лицо прояснилось. Значит, он понял. — Этот Гакуя вселился в тело девушки и использует его как сосуд. С наслаждением растянув губы, шаман быстро кивнул проклятому духу. Махито, как существо одержимое познаниями, был доволен собой. И пусть на волнующий его вопрос нашёлся ответ, выскользнула ещё одна деталь, которую он захотел прояснить у мага. — Гето. Здесь что-то не так. — Ооо. И что же? — поинтересовался он у проклятья, и его губы стали ещё шире растягиваться. — Уверен, причину его поступка слиться с сосудом ты не знаешь, так что опустим это, — сказал уже серьезный Махито. — Но как он это сделал? Одно дело, когда человек жив и его можно использовать, однако с мертвым это невозможно провернуть. Даже если выйдет каким-то чудом, сосуд будет лишь помехой. Он не будет работать как надо. Да и маги легко его вычислят. А этот Гакуя слился с ним настолько идеально, что и не подумаешь, что девушка была мертва. — Я знал, что ты докопаешься до этого, Махито. Мне нравиться в тебе эта озабоченность знаниями, — похвалил Гето, наградив духа уже радушной улыбкой, а не тем оскалом. — Ты прав. Проклятье не может подчинить себя умершего. Пусть среди шаманов и ходят всякие догадки, на практике они с таким не сталкивались. Гакуя стал одним из редчайших исключением за несколько тысячелетий в этом плане. А причина того, как ему это удалось, проста. Гакуя, заключил Искаженный обет с умершей Ваэми Ровой.