Фракталы времени

      К учительской Гермиона подходила в компании профессоров Вилкост и Спраут.       Вилкост была выше — приходилось поднимать голову, чтобы смотреть ей в глаза во время разговора, — и настолько худой, что трудно было поверить, что эта женщина может составить в дуэли пару Дамблдору. Спраут же была такого же роста, что и Грейнджер, но немного шире. Обе женщины так стойко игнорировали холод, словно только Гермиона замечала его. Могло показаться, что она пренебрегла указанием Дамблдора взять теплую одежду, но это было не так — просто от сквозняков не спасало ничего. Холод пробирался не только под слои мантии и кардигана, но и под кожу.       Гермиона твердо решила, что в ближайший выходной отправится в магловский Лондон и скупит себе все свитера, что попадутся на глаза.       — Альбус не предупредил вас о том, чтобы вы взяли одежду потеплее? — поинтересовалась Спраут — видимо, заметила дрожь.       А может, услышала стук зубов.       — Предупредил, — быстро ответила Гермиона. — Я не думала, что холодно будет настолько.       Вилкост положила руку на ручку двери и усмехнулась.       — Министерство каждый год обещает выделить деньги на ремонт, — недовольно сказала она, переступая порог. — С того самого момента, как я здесь работаю.       Брови Гермионы взлетели — Галатея преподавала уже без малого пятьдесят лет.       — А пока мы спасаемся Согревающими чарами, — оптимистично добавила Спраут, доставая палочку.       И еще до того, как Гермиона успела возразить… быстрее, чем вчера Риддл, Спраут пробормотала заклинание. Гермиона ощутила, как воздух вокруг нее согревается. Она съежилась и зажмурилась.       С тихим «пуф» ее волосы, уложенные аккуратными волнами, распушились, принимая форму идеального шара.       — О-о-о, — услышала Гермиона слева от себя — это Спраут впечатлилась произведенным эффектом согревающих чар. — Что ж…       Гермиона взмахнула рукой, отменяя заклинание. Тут же стало холоднее. А волосы с тихим треском статического электричества рассыпались по плечам. Она не сомневалась, что теперь выглядит как кошка, которую потерли о шелковую простыню. А по концам волос наверняка пробегают голубоватые разряды.       Гермиона медленно открыла глаза, тут же встречая веселые взгляды. Она не выдержала и улыбнулась.       — Очень интересный аллергический эффект! — первым отмер Флитвик. Он спрыгнул со своего кресла и направился к Гермионе. — Профессор Филиус Флитвик, — представился он. — Если не возражаете, я хотел бы изучить это явление позже и подобрать чары, подходящие вам.       Гермиона выдохнула и улыбнулась шире.       — Боюсь, таких чар не существует.       — Звучит как вызов! — задорно произнес Филиус.       — Соглашайтесь, профессор Грейнджер, — поддержал Дамблдор, проходя от двери к креслу, стоящему у самого большого стола — видимо, шел прямо позади них и наверняка застал всю сцену. — В замке не так много развлечений. — Для кого исследование должно было стать бо̒льшим развлечением — для Гермионы или для Флитвика, он не пояснил. Повернулся к Минерве. — Я отдал распоряжение. Эльфы любезно согласились доставить еду и вино в течение десяти минут.       — Как раз подойдут остальные, — улыбнувшись, ответила Минерва.       Слагхорн, Вектор, Кеттлберн и другие все еще оставались в Большом зале, когда Гермиона, Помона и Галатея уходили. Вообще-то с самого утра Грейнджер мечтала о том, чтобы вернуться в свои теплые комнаты, набрать угля в грелку и забраться под одеяло, но после ужина Макгонагалл мягко попросила явиться в учительскую. Выбора у Гермионы не было.       Недолго помявшись в дверях, она юркнула к месту Вилкост. Оно узнавалось сразу и по местоположению, и по внешнему виду. Чуть меньше, чем у Дамблдора, полукруглый стол на трех ножках стоял в стороне от окна. Это было единственное место, после директорского, сидя за которым, можно было просматривать комнату полностью. Стена за спиной, а не окно, прикрывала тыл. На самой поверхности стола не было ни единого листочка или пера.       Определенно, место располагалось выгодно — Гермиона без стеснения могла рассмотреть, как устроились остальные преподаватели. По оформлению рабочих мест можно было определить, кому какое принадлежит.       У Макгонагалл всю рабочую поверхность стола усеивали пергаменты и неудачно трансфигурированные шкатулки, бокалы и прочие безделушки. Красная обивка большого мягкого кресла подчеркивала принадлежность факультету. Будто в поддержку ей, кресло Слагхорна было зеленым, правда с серебряным узором — претенциозное и тяжелое, оно располагалось справа. Спраут и Флитвик предпочли креслам стулья с мягкими спинками; из одного дерева, резные, они отличались только цветом обивок — у Флитвика синяя, у Спраут — горчичная.       Окно перед столом преподавателя астрономии было завешано пергаментами с созвездиями и какими-то сложными схемами; на столе у Вектор стопками возвышались книги, а еще у нее единственной было крутящееся кресло. Что удивительно — Гермиона предположила бы скорее, что такое кресло будет у преподавателя магловедения, но у той стоял самый обыкновенный стул. Зато на столе, под столом и рядом с ним находились множество проигрывателей и проектор.       Но больше всех выделялся рабочий уголок Дамблдора. Он располагался на возвышении, неподалеку от диванов и камина лицом ко входу. Стол являлся почти точной копией того, что находился в кабинете директора — не хватало обтянутой зеленым сукном подставки для палочки. Однако листов пергамента, перьев, магловских и магических журналов и книг — было более чем. Гермионе даже пришлось податься немного вправо, чтобы рассмотреть Дамблдора, спрятавшегося за горами хлама на столе.       Гермиона невольно улыбнулась. Конечно, она знала об увлечении Альбуса вязанием, но ей никогда не доводилось видеть это воочию. В отличие от Молли, он предпочитал вязать самостоятельно, без использования магии. Спицы ловко мелькали между пряжей, изящно выплетая петли, а петли образовывали узоры. Проворно двигающиеся руки и отточенные действия завораживали. Наверное, так же зачарованно ощущали себя мухи перед тем, как попасть в липкую паутину.       Грейнджер поежилась от сравнения и выпрямилась, возвращая внимание Вилкост.       Галатея не была в восторге от того, что Альбус принял Гермиону, не посоветовавшись с ней. Но, пообщавшись с Грейнджер лично, кажется, согласилась с его выбором. Было ли это смирением из-за того, что она ждала замену для себя одиннадцать лет, или Гермиона и правда ее впечатлила, — значения не имело. У них было полгода до экзаменов СОВ и ЖАБА, после которых Галатея школу покинет, и за эти полгода она должна была воспитать преемницу.       

-

      Одновременно с тем, как домовые эльфы начали накрывать на стол в другой части помещения, явно предназначенной для отдыха, в учительскую вошел Слагхорн.       Ни капли не смущаясь, тут же оккупировал внимание Гермионы, сначала занимая рассказами о сэре Гекторе, который, как Гораций заявлял, был его близким другом, а затем как-то незаметно перейдя к расспросам.       Комната постепенно наполнялась учителями, вливающимися в разговор и оттесняющими Слахгорна. И Гермиона была им благодарна — отвечать на неудобные вопросы, пусть она и была к ним готова, не хотелось.       Сухое эльфийское вино здорово согревало. Шум от несмолкаемых разговоров вытеснял жужжащие мысли из головы, и Гермиона не заметила, как полностью расслабилась. Развлечений у учителей было немного, так что спустя час Грейнджер обнаружила себя проигрывающей в шахматы Минерве — не то чтобы это заставило ее расстроиться. Она-то привыкла проигрывать Рону, но больше с Минервой играть никто не рвался, так что Дамблдору пришлось принимать удар на себя.       Периодически камин вспыхивал зеленым, и Альбус отлучался. Что, очевидно, давало преимущество Минерве. Тем не менее Гермионе казалось, что, если бы его не отвлекали от игры, он сумел бы победить.       Слагхорн, Флитвик и Вектор играли в карты, остальные профессора развлекались обсуждением эссе и просто сплетничали.       Гермионе казалось, что она знакома с этими людьми уже целую вечность.       

-

      Как ни странно, возвращаться в свои комнаты никто не спешил. Наверное, если бы не запыхавшийся староста Равенкло, сообщивший о ссоре между старшекурсниками Хаффлпафа и Гриффиндора, учителя разошлись бы нескоро. Флитвик, Спраут и Макгонагалл, а вместе с ними и Слагхорн, так как не верилось, что конфликт обошелся без Слизерина, стремительно удалились.       Вслед за ними, когда прошло больше получаса и стало ясно, что деканы не вернутся, постепенно начали расходиться остальные учителя.       Гермиона вышла из учительской с Дамблдором и Вектор. Последняя, попрощавшись, сразу же стремительно направилась в свою башню — видимо, тоже не желала использовать согревающие чары. Грейнджер поежилась — хотелось назад в учительскую, к теплу камина. Проследив за ее жестом и осмотрев коридор, Дамблдор вздохнул и снял мантию. Накинул ее на плечи удивленно моргнувшей Гермионы. То, как настойчиво Альбус старался расположить ее к себе, немного напрягало, так как Гермиона не могла сообразить, чего в конечном итоге он хочет добиться.       — Я ведь упоминал, что необходимо взять с собой теплые вещи, — мягко упрекнул Дамблдор.       Грейнджер вспыхнула. Она представила, что ее и без того красное от эльфийского вина лицо теперь пошло некрасивыми багровыми пятнами, и отвернулась.       — Я не могла предположить, что холодно будет настолько. Не удивительно, что ученики предпочитают проводить время в гостиных и библиотеке, — рассуждала она, все же закутавшись в чужую мантию — чего бы Дамблдор ни добивался, она решила подыграть. В конце концов, он ей был необходим как союзник. — На ближайшем заседании нужно будет поднять этот вопрос.       Гермиона не видела этого, но брови Альбуса приподнялись.       — Планируете участвовать в заседаниях?       Настал черед Гермионы удивляться.       — Естественно, — отрезала она, впрочем, тут же пожалев о резкости. — Конечно, я планирую, — ответила чуть мягче. — Гектор имел целых два голоса, и я не собираюсь кому-либо их уступать.       Дамблдор некоторое время молчал. Слышны были лишь их шаги, разносящиеся по коридору ветром, и далекий-далекий голос Макгонагалл, распекающей студента или студентов.       Резкий порыв ветра распахнул окно, мимо которого проходила Гермиона. Действуя инстинктивно, она выхватила палочку и направила ее в сторону звука. Не почувствовав знакомого тепла от родного древка и осознав, что никакой угрозы, кроме угрозы переохлаждения, нет, она опустила взгляд. Затем посмотрела на Дамблдора, внимание которого было сконцентрированно на палочке, зажатой в ее руке. Гермиона не стала уточнять, что заставило Альбуса отдать мантию вместе с Бузинной палочкой в кармане, но колдовать ею, конечно же, не решилась. Осторожно убрала ее, достала свою и закрыла окно таким заклинанием, которое, как она надеялась, продержится долго.       — Вам придется непросто, — вновь заговорил Дамблдор, когда они зашагали дальше. И Гермиона поняла, что все это время он думал о ее решении не продавать места в палате Визенгамота. — Заработать репутацию в вашем возрасте с нуля… — он замолчал, а потом удивленно посмотрел на Гермиону. — А вы не так просты, профессор Грейнджер, — заявил он.       Гермиона сглотнула.       Она не сомневалась, что Альбус гадал, зачем девушке ее возраста прозябать в школе. Что ж, теперь он должен был прийти к нужным выводам: преподавание действительно было самым простым путем к тому, чтобы заработать уважение в обществе магической Британии. И оставляло имя Гермионы на слуху.       Конечно, вряд ли Дамблдор догадывался, что кроме очевидных причин Гермионой двигала еще и необходимость находиться рядом с ним.       — Это же не преступление, — защищаясь, сказала она.       — А я вас и не обвиняю, — проговорил Дамблдор; в его голосе слышалось восхищение.       Они дошли до ее комнат, и Гермиона собиралась снять и вернуть мантию, но Альбус ее остановил.       — Оставьте, профессор. Трансфигурируйте ее во что-то менее приметное, — усмехнулся он. Да, мантия и в самом деле привлекала внимание — густого фиолетового цвета, расшитая серебряными созвездиями и с серебряным кантом, — полагаю, она теплее ваших.       Первым порывом Гермионы было не подчиниться. Но осознание, что до выходных еще далеко, заставило ее все же забыть о смущении и принять предложение.       — Спасибо, — выдохнула она. — К тому же, костюм идет вам больше мантии, — заметила Гермиона и тут же вспыхнула. Не дожидаясь ответа Альбуса, она попрощалась: — Доброй ночи!       И юркнула за дверь.       В комнате уже было тепло, а из ванной доносились приятные ароматы масел. Похоже, ее личный домовой эльф хорошо знал свое дело.       

-

      Следующим утром, надевая трансфигурированную мантию Дамблдора, Гермиона вновь задумалась о его желании добиться ее расположения. Она пыталась понять причины, но, кажется, это было гиблой затеей. Если бы Альбус узнал о ее намерении оставить оба места в Палате за собой раньше, чем вчера, тогда Гермиона могла бы подумать, что ему нужны ее голоса. Но так как он узнал только прошлым вечером…       Гермиона боялась делать выводы. В случае с Дамблдором было легко ошибиться. Гермиона, конечно, не могла не заметить, как изменился его взгляд, когда на собеседовании она заявила, что лояльна к маглорожденным. Не могло же это настолько расположить его к ней?       Что же в таком случае будет, когда Гермиона начнет реализовывать план по популяризации маглов?       Размышляя об этом, она добралась до бокового входа в Большой зал. Вчера до места на дальнем краю стола ее проводила почти тысяча пар глаз. И Грейнджер ничего не оставалось, как повторить успех.       Ко всем прочим неприятным чувствам холода и какого-то напряжения добавилось еще и смущение от сотен заинтересованных взглядов.       Которое тут же вытеснилось удивлением.       Дамблдор, видимо, запомнил ее короткую оговорку о кофе. Кружка кофе распространяла аромат, кажется, на весь Большой зал. То, как покраснело лицо Гермионы тоже наверняка было видно даже с дальнего края слизеринского стола.       Собравшись, Грейнджер обернулась и благодарно кивнула Альбусу, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.       На всякий случай она убедилась в том, что кофе не отравлен.       Остальные профессора были абсолютно безразличны к происходящему. Четыре декана коршунами следили за своими студентами, Вектор и преподаватель Астрономии беззаботно переговаривались... Вилкост выглядела чересчур самодовольной.       — Что произошло? — шепотом поинтересовалась Гермиона.       Сделала первый глоток и, не выдержав, закатила глаза от удовольствия.       — Ученики организовали дуэльный клуб! — восторженно прошептала Вилкост в ответ. Гермиона удивленно моргнула. — По всем правилам, — продолжила коллега, — даже оставили несколько секундантов. А еще сделали дежурными тех, кто планирует стать целителем. Эти чертенята предусмотрели все. Кроме одного — что проигравший в дуэли студент Хаффлпафа захочет отомстить. — Взгляд Гермионы метнулся к столу под желтыми знаменами, и Вилкост покачала головой. — Он в больничном крыле.       — Вчера…       — Да, — кивнула Галатея. — Вчера студенты пришли на незапланированную дуэль. Мы нашли Нобби Лича — гриффиндорца — с зеленым луком вместо уха. Его оппонент пострадал сильнее. Гриффиндор подтвердил свое право считаться факультетом-победителем.       Гермиона усмехнулась, и ее взгляд на секунду метнулся к гриффиндорскому столу.       — Судя по тому, как довольно вы выглядите, — проницательно заметила, поворачиваясь к Галатее, — вы учились на Гриффиндоре.       — Верно, — гордо заявила Вилкост.       Гермиона покачала головой. Она не сомневалась, что на ближайшем собрании будет подниматься вопрос о возрождении дуэльных клубов. Тайный просуществовал достаточно долго без каких-либо прецедентов, и Альбус не упустит шанса, чтобы легализовать его.       Грейнджер приступила к завтраку. Жареная картошка пахла изумительно и выглядела точно так же: с золотистой корочкой, посыпанной смесью трав. Галатея одобрительно посмотрела на порцию Гермионы — предмет ЗОТИ требовал большого количества энергии, поэтому пренебрегать завтраком было не принято.       Чувствуя на себе взгляды, Гермиона рассматривала учеников в ответ. Она все еще оставалась новой фигурой и вызывала в детях интерес. Перетянуть его на себя хоть ненадолго сумели лишь совы, принесшие почту. Птицы бурлящей массой парили под потолком, сталкивались и спорили, пытаясь пробить путь к адресатам. Выпадающие перья растворялись, не долетая до столов. От самоубийственной атаки чьей-то совы перевернулась супница. В конце концов от поредевшей стаи отделилось несколько комков, которые направились к профессорскому столу, а один рябой филин с рожками — к Гермионе.       Она отвязала от лапки письмо, угостила сову мясом, и та упорхнула — очевидно, ответа она ждать не собиралась.       Письмо было от Волдеморта.       Еще до того, как подняла голову, она уже почувствовала на себе взгляд. Дамблдор смотрел прямо на нее — в его руках был один из журналов для магловских домохозяек с рецептами варенья и схемами для вязания.       Сглотнув, Гермиона откинулась на спинку стула, прячась за Галатеей, распечатала конверт и достала пергамент. Пробежалась взглядом по строчкам.       Волдеморт приглашал ее на встречу — свидание, поняла Гермиона — в субботу. В глубине конверта нашелся изящный браслет-портал, тонкого плетения и инкрустированный, кажется, зелеными сапфирами. Ответа Волдеморт не ждал — не сомневался, что она не откажет. Гермиона задумалась, был ли цвет камней случайным выбором — слишком уж они напоминали Аваду, особенно, когда грани поблескивали в свете свечей.       Он подписался новым именем, даже не поясняя, кто такой Волдеморт. Не сомневался, что Гермионе подскажут.       Дамблдор по-прежнему смотрел на нее. Она не заметила, как учителя, разделяющие их, разошлись.       Не было сомнений, что он узнал сову — наверняка Волдеморт использовал именно эту, когда договаривался о собеседовании, и сейчас специально выбрал ее. Ощущать себя пешкой в руках двух главных игроков оказалось решительно неприятно. Гермиона почувствовала, как злость поднимается в ней, расплетаясь такими же искусными узорами, как на этом браслете-портале, который покоился в ее ладони. Холод белого золота обжигал кожу.       — Все в порядке? — поинтересовался Альбус, не отрывая взгляда от ее лица.       Грейнджер моргнула и вернула маску невозмутимости.       — В полном, — успокоила она.       С сожалением посмотрела на тарелку. Гермиона знала цену еде, и поэтому жалела, что не съела все. Письмо Риддла, точнее, Волдеморта, выбило ее из колеи — аппетит пропал. Но по крайней мере она знала, что заинтересовала его, хотя и надеялась, что не только как средство для манипуляции Дамблдором.       

-

      Сумасшедший день подходил к концу, и Гермиона возвращалась в комнату. Она недолго колебалась, решая после ужина, куда ей направиться: к себе или в учительскую. В конце концов победило первое. В учительской наверняка сегодня будет мало людей — все деканы проводили встречи с родителями виноватых и пострадавших учеников, а остальные проверяли эссе.       Вилкост редко давала студентам письменные задания, так что помощь ей не требовалась.       Гермиона вошла в комнаты и тяжело вздохнула.       Еще до того, как взгляд зацепился за письмо, она поняла, что что-то изменилось.       Конверт лежал белой кляксой на темной глянцевой поверхности стола в кабинетном уголке — так Гермиона прозвала эту часть комнаты. Это не могло быть письмом от Риддла — тот писал ей утром и сделал так, чтобы все видели его послание. Она нервно сглотнула, делая шаг к столу. Но, словно попавшись в сети из нерешимости и неуверенности, застыла на месте. Гермиона понимала, что рано или поздно все равно придется взглянуть на конверт.       Сцепив зубы и подавив дрожь, дошла до стола.       Сердце, которое, как она думала, у нее давно удалили и заменили на стальной капкан, сделало кульбит. И холод и жар одновременно прошибли ее, а дышать стало трудно.       Гермиона взмахнула дрожащей рукой, и окно лишь чудом открылось, а не взорвалось — на самом деле она была бы не против, чтобы осколки, как в «Снежной королеве», добрались до ее сердца, которое все-таки находилось там, где ему положено быть.        Не доверяя магии, она взяла конверт в руки и осторожно распечатала, избегая смотреть на имя отправителя, написанное знакомым почерком.       «Гермиона,       не сомневаюсь, что ты уже устроилась на новом месте. Надеюсь, коллектив принял тебя хорошо. Как ты устроилась? Держу пари, тебе дали лучшие комнаты!       Я в Болгарии. Познакомился с командой и главным тренером — все они прекрасные ребята. Джинни тоже устроилась хорошо. Даже лучше, чем я. Комнаты женской сборной куда больше наших. Не хватает тебя рядом, чтобы постоять за наши права. Ладно, это шутка. Хотя не думаю, что я чем-то хуже домовых эльфов и не заслужил жизни в равных условиях с женщинами. Хорошо, извини, это тоже шутка. Ты знаешь, что я всегда скрываюсь от серьезных разговоров за юмором.       Конечно, я пишу тебе не для того, чтобы заставить бороться за права мужчин.       И я знаю, что вообще не должен этого делать. Но я все еще не могу смириться с мыслью, что ты уехала, не предупредив меня, Гермиона. Я не думаю, что сумел бы пережить твой отъезд, если бы не поддержка команды. Неужели все было настолько плохо?       Прости, что не могу сдержать эмоции.       

Твой Гарри»

      На пергаменте виднелись высохшие следы от влажных капель.       Осознав, что Гарри плакал, когда писал это, Гермиона, всхлипнув, съехала по стене и разрыдалась.