Фракталы времени

      — И почему я? — возмутилась Гермиона, заглянувшая в учительскую всего на минуточку.       Они с Дамблдором продолжали игнорировать друг друга и, не договариваясь, поделили пространство школы на участки, которые не посещают во внеучебное время. Грейнджер достались кухня и библиотека, Дамблдору — учительская. Лишь раз они вынужденно находились в одном кабинете дольше получаса — вчера, когда Нобби проклял Эйвери чем-то темномагическим во время дуэли и пришлось вызвать Волдеморта на очередное разбирательство.       — Потому что вы не назначены на субботнее дежурство в Хогсмиде, — подсказала Минерва.       Гермиона не могла понять, кажется ли ей, или коллеги действительно пытаются сдерживать улыбки. Они наверняка заметили охлаждение между ней и Дамблдором, но это не являлось чем-то забавным, достойным сплетен.       — Септима тоже не занята! — воскликнула Грейнджер. — Извини, — неискренне попросила она, посмотрев на Вектор, которая, кажется, пыталась мимикрировать под обстановку своего рабочего места в учительской — вжаться в стол и слиться со стопками учебников и парящими листами пергамента.       — Профессор Грейнджер, мое решение обсуждению не подлежит, — произнес Дамблдор безразлично и уткнулся носом в свои бумаги.       Со стороны Вектор послышался вздох облегчения, и Гермиона прожгла ту раздраженным взглядом. Схватила со стола Галатеи пергаменты и, не замечая переглядок профессоров, выскочила из учительской, громко хлопнув дверью.       — Сукин сын, — выругалась она, мчась в библиотеку.       С недавних пор Грейнджер предпочитала заниматься проверкой эссе за столом, который привыкла считать своим еще со школьных времен.       Было бы ложью заявить, что ситуация Гермиону совершенно не трогает. Дамблдор делал все, чтобы она прочувствовала на себе его гнев. Сначала открыл дуэльный клуб, даже не поставив ее в известность. Затем обвинил в плохой подготовке к занятию, раз студент смог применить темномагическое заклинание. Сейчас же объявил, что ей придется вести особенно выделившихся учеников в цирк. И, конечно, среди них есть Нобби Лич.

      -

      Несчастный портал в виде облезлого старого подсвечника выплюнул их прямо в грязь. Гермиона с трудом устояла на ногах сама, а ученики, не готовые к такому эффектному перемещению, все-таки упали. Пришлось потратить добрых десять минут, чтобы привести каждого в порядок.       Вообще-то, не было смысла в этом идиотском портале, потому что цирк разбили на окраине Хогсмида. И Гермиона предпочла бы потратить час на дорогу, вместо этого тошнотворного мгновения. Впрочем, министерство решило иначе.       С ней было всего семь человек — по одному с каждого курса. Для Гермионы же не «всего», а «целых», потому что маленькая группа являлась довольно колоритной: Чарли Пьюсси — Грейнджер мысленно ее называла исключительно «та самая слизеринка» — которая помогла ей когда-то давно на первом занятии и теперь постоянно привлекала внимание: девочка ярко блистала на фоне остальных учеников; Сью Финниган из Равенкло, наверное, единственный спокойный ребенок в группе; Оливер Моррис — третьекурсник Равенкло, но, в отличие от Сью, активный и шумный — его энергия плескалась буквально через края, а близость рядом Чарли только усугубляла ситуацию; Фоули — единственный из Пуффендуя, но все учителя давно сошлись во мнении: с распределением Роберта шляпа сильно ошиблась; Сметвик — статный пятикурсник из Равенкло; Нобби оказался сюрпризом — Гермиона и предположить не могла, что этот парень первый на своем курсе по количеству заработанных баллов даже с учетом того, сколько их по его же вине и отнимают; и, наконец, Джейн Смит — староста седьмого курса Равенкло.       Итого: у нее полный набор из ребят противоборствующих факультетов. Студентов, которые справедливо считают себя самыми умными.       — Ваши палочки, — произнесла Гермиона, протягивая руку вперед, после того, как дети вычистили мантии. Младшие без колебаний вложили палочки в ее ладонь, а вот Нобби и Джейн замялись и скорчили недовольные лица. — Мисс Смит, вторую тоже. — Джейн скривилась еще сильнее, но достала древко из кармана мантии. — Смит, приглядывайте за мисс Пьюсси. Мистер Лич, на вас Финниган и Моррис.       Отдав приказ, Грейнджер выстроила учеников, и они все ровной жужжащей колонной направились в сторону огромного красно-белого полосатого шатра, подсвеченного желтыми огнями. Выглядел он на фоне бескрайнего пустого поля впечатляюще. Не только у Гермионы, судя по всему, перехватило дыхание — дети замолчали тоже.       — Смотрите! — тишина долго не продлилась — Сью указала пальцем на огромного великана, одетого в полосатые колготы и плащ, развевающийся за спиной.       Его размашистые движения просто не могли не привлечь внимания.       Дети синхронно протянули «вау», даже Лич от удивления присвистнул.       — Интересно, как они его приручили, — задумчиво пробормотала Джейн, окидывая огромную фигуру оценивающим взглядом.       — Ну, это же не тролль, — высокомерно фыркнул Лич. — Великаны поумнее будут. Пообещали ему кров, вот и все.       — Посмотрела бы я на эти переговоры, — проворчала Гермиона, приподнимая мантию, чтобы не измазать полы в грязи.       Она прекрасно знала, что великаны своей жизнью в изоляции в лесах вполне довольны. Так что этого, скорее всего, просто выкрали, когда он был еще младенцем, но рассказывать об этом детям Грейнджер не решилась.       Уже на подходе к шатру они почувствовали неповторимый аромат цирка, пока еще перемешивающийся со свежим морозным воздухом. По мере приближения запах ощущался четче и раскладывался на яркие нотки: опилки, животные, пыль… а еще духи, сладкая вата и попкорн.       Около самого шатра роились волшебники, стайками мигрирующие между развлечениями: столиками с мини-цирками, в которых дрессировщики управляли карликовыми пушистиками, аквариумами с гриндилоу и гиппокампами, ларьками с сувенирами и огромным количеством тиров.       Гермиона послушно таскалась за детьми, пока те не побывали в каждом месте, что их хоть немного заинтересовало, и терпеливо ожидала, пока каждый из ее подопечных попробует себя в тире. Пожалуй, она не смогла бы терпеть прогулку так долго, если бы Джейн и Нобби не подошли ответственно к своему заданию и не присматривали за младшими.       Затем, когда отдала, наконец, билеты с золотистой каймой проверяющему, позволила проводить их на лучшие места — об этом мужчина успел им сообщить раз десять.       Трибуны вполне походили на магловские — огромные металлические конструкции, разве что сваренные магией, а не сваркой, судя по отсутствию стыков. А еще, пожалуй, эти были куда выше магловских, — Грейнджер успела насчитать тридцать рядов, пока они поднимались к лучшим местам на балконах, расположенных неподалеку от лестниц.       Дети разместились на ряду перед ней, что было удобно с точки зрения присмотра — никто не остался без внимания.       — Мисс Смит, я хочу купить воды, побудете за главную?       Джейн охотно кивнула и расплылась в улыбке, когда Грейнджер достала палочку из связки и протянула ее.       Спустившись и пропетляв по коридорам между строительными лесами, она вышла к ярмарке. Не удивилась, встретив все семейство Блэков в компании Тесея Скамандера.       — Мисс Грейнджер! — воскликнула Друэлла, привлекая внимание.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась та, приблизившись к их группе и получив любопытные взгляды в свой адрес — за ее плечами парило восемь стаканов воды. — Я здесь с детьми, — пояснила она, махнув за спину.       Волшебники понимающе замычали.       — Ах, точно, — кивнула Вальбурга, — это ведь была идея Марволо отправить лучших учеников на представление.       Гермиона еле сдержалась, чтобы не скривиться, как ранее это делали Нобби и Джейн — она себе такого, в отличие от детей, позволить не могла.       — А вас отправили с ними в качестве надсмотрщицы? — хохотнул Орион.       — Что-то вроде этого, — отозвалась Гермиона, приподняв уголок рта. Не знала, кто для кого является большим наказанием — она для детей или они — для нее. — Не думала, что вы посещаете такие места, — произнесла она, обращаясь к Тесею.       Тот понимающе кивнул.       — Я против цирков ничего не имею — в нашей семье только Ньют презирает подобное, — улыбнулся мужчина. — Хотя, признаюсь, я вынужден здесь находиться по долгу службы.       — Авроры всегда следят за порядком на таких мероприятиях, — поспешил добавить Сигнус, заметивший в глазах Гермионы недоумение.       — Да, совершенно не о чем переживать, — произнес Тесей. — Кстати, хотел отметить, что вы отлично держались на заседании. Я на своем первом собрании стеснялся, так скажем, и рот открыть.       — Уверена, мисс Грейнджер проявит себя и на судебных разбирательствах, — произнесла Вальбурга, подмигнув ей.       Гермиона искренне поблагодарила их, чувствуя, что настроение постепенно ползет вверх. Может быть, не так уж и плоха эта идея с походом в цирк, раз она и здесь смогла заработать себе очки. Еще пара таких встреч, и можно будет свободно обсуждать с Блэками грядущие реформы. Да и полезных знакомств появлялось все больше и больше, что, несомненно, плюс.       — Это Ада Фадж? — нетипично громко для нее спросила у Вальбурги Друэлла, взгляд которой был направлен куда-то за спину Гермионы.       Та обернулась, и ее челюсть чуть не упала.       На другом конце уже просторного холла — основная масса волшебников к этому времени разошлась — стоял Волдеморт с вцепившейся в его локоть волшебницей. Насчет вцепившейся Грейнджер, возможно, погорячилась, но извиняться перед кем-либо в своих мыслях не собиралась.       — Марволо! — громко воскликнул Орион, привлекая внимание мужчины, и Гермиона невольно зажмурилась и вжала голову в плечи.       Блядь.       Волдеморт, оторвавшись от разговора с усатым низким волшебником, повернулся к ним. Грейнджер показалось, что маска невозмутимости на его лице на мгновение дрогнула, когда он увидел ее.       Она попыталась незаметно уйти, что, впрочем, с восьмью стаканами за спиной было той еще задачкой, но ее остановила Вальбурга.       — Не лишайте меня этого шоу, мисс Грейнджер, — прошептала она ей на ухо. — Хочу посмотреть, как он будет выкручиваться.       — О чем это вы? — распахнув глаза, уточнила Гермиона.       — О, не делайте вид, что между вами ничего нет, — хихикнула Вальбурга. — И расправьте плечи! — прошипела напоследок.       Волдеморт со спутницей подошли ближе. Грейнджер окинула девушку, как ей казалось, незаметным взглядом, но судя по короткой усмешке Волдеморта, направленной в ее адрес, от его внимания это не укрылось.       Ада Фадж — молодая и перспективная волшебница — выглядела соответственно этой мини-характеристике. Миленькая, ухоженная, с идеально уложенными светлыми волосами, в легкой мантии — Гермиона себе такую позволить в марте не могла. Она на всякий случай сделала шаг назад, чтобы согревающие чары девушки ее не зацепили.       — Ада, как давно не виделись! — воскликнула Друэлла.       Гермиона удивленно на нее посмотрела — таким же наигранно-дружелюбным голосом Друэлла когда-то знакомилась с ней. Но если для них то была первая встреча, и Блэк ее прощупывала, то такое наигранное отношение к Фадж настораживало и подкупало. Грейнджер уже не так жалела, что осталась.       Девушка расплылась в милой улыбке.       — Отец редко отпускает меня в свет, — произнесла она высоким поставленным голосом. — Говорит, что еще не готов отбиваться от женихов.       Вальбурга хмыкнула.       — Марволо, стало быть, в роли пугала? — приподняв бровь, поинтересовалась она, за что Волдеморт послал в ее сторону раздраженный взгляд.       — Ну что вы, — не заметив издевки, протянула девушка, опуская на локоть мужчины вторую ладошку, — разве можно о нем так сказать? Марволо очаровательный!       Брови Гермионы против ее воли взлетели.       — Я к детям, — коротко бросила она, — была рада познакомиться!       Уже в спину ей прилетело лепетание, что она так и не представилась, но Грейнджер даже не обернулась. Она со своими стаканами стремительно покинула холл.       Какая-то часть сознания или сердца хотела, чтобы Волдеморт догнал ее и объяснился, другая же проклинала мужчину последними словами.       Она добралась до своего ряда и отправила детям воду. Дождалась, пока все напьются, и испарила стаканчики. Пожалела о своей инициативе через пять минут, когда Финниган и Пьюсси попросились в туалет. Они долго бродили в поисках уборной, еще пару раз наткнувшись на Волдеморта и Аду Фадж, и еле поспели вернуться к началу.       Окружающие сцену пушки бахнули клубами дыма и исчезли. Свет погас до полумрака, в уши ударила музыка. Гермиона посмотрела на детей и, убедившись, что взгляд каждого устремлен на арену, постаралась расслабиться и искренне насладиться представлением.       Мысли о Волдеморте утекли незаметно в сторону одновременно с появлением артистов. В глазах зарябило, когда из-за форганга появились клоуны в ярких кислотных, как у второкурсников после неудачного колдовства, париках и жонглеры с подлетающими в воздух светящимися разноцветными шариками. Дрессировщики, рассредоточенные по всему периметру арены, с пятнистыми жмырами плавно появились из-под мантий-невидимок. Дым из пушек наконец рассеялся, являя в свет тонкие нити и танцующих на них канатоходцев, едва не сбиваемых акробатами на лентах. Послышалось щелканье хлыстов — из боковых проходов и верхних, и нижних показались наездники на гиппогрифах.       Из-за прикованного к артистам внимания зрители не сразу заметили гибкие побеги, появившиеся из-под земли и плотно оплетающие форганг. Петляя и извиваясь, растения поднимались к самому куполу, покрываясь розами, хризантемами и лилиями, как кожа Гермионы — мурашками. Стебли вот-вот должны были сразить канатоходцев, но те в последнюю секунду, раскинув руки как крылья, рухнули с тонких стальных нитей спинами вниз.       Зрители невольно ахнули.       Дрессировщики, до этого выстраивающие из жмыров круги и восьмерки, взмахнули палочками, подхватывая канатоходцев в метре от земли. Шатер наполнился гулкими аплодисментами и свистом.       Грейнджер не сразу поняла, что происходит, когда все артисты собрались внизу. Но полумрак рассеялся несколькими лучами, направленными в толпу на арене, и от плотной стены растения отделилось несколько побегов. Они обвили тело гимнастки, единственной в белом костюме; та схватилась за стоящую поблизости дрессировщицу, она — за фокусницу, а последняя — за наездника, который свалился с гиппогрифа, и их утащило за форганг. Все, как в сказке Бидля о Фонтане феи Фортуны: Аша, Альтеда, Амата и сэр Невезучий.       Музыка стихла. Гиппогрифы возмущенно закричали; жмыры зашипели; клоуны и жонглеры затянули вой, а акробаты и гимнасты затопали. Рассеянный поток разнообразных звуков достиг купола и заполнил пространство, объединяясь в единый незамысловатый ритм, тут же подхваченный зрителями. Стук ног о доски и хлопки в ладони идеально дополняли партию. Получившаяся мелодия пульсациями забиралась под кожу. Зрители скорбели вместе с артистами, которым не улыбнулась удача — они все не попали в заколдованный сад; им не суждено добраться до Фонтана Фортуны.       Тишина наступила внезапно, словно ватой заложила уши. Свет погас на этот раз полностью, хотя и всего на пару секунд. Но за эти мгновения декорации сменились на другие.       На арене оказались четверо героев сказки, и Гермиона не сразу обратила внимание на изменившийся пол: на земле теперь была деревянная движущаяся площадка, похожая на магловскую беговую дорожку.       Все персонажи устремились вперед, но гимнастка — Аша — оторвалась. Ее длинный и разделенный на две части плащ развевался, словно ленты. Альтеда — дрессировщица — и Амата — фокусница — ловко поймав эти ленты, потянули девушку назад, отчего та взлетела в воздух, а потом раненой птицей упала на помост, свалив собой всех. Оказавшись в начале пути, теперь они начали его вместе, плечом к плечу.       Зрители ахнули, когда на сцене появился белоснежный зуву, олицетворяющий преграждающего путь дракона, и потребовал в уплату боль. Рыцарь замахнулся мечом, но тот растворился в воздухе, не достигнув цели. Амата безуспешно пыталась хитростью отвлечь зуву подпрыгивающими и исчезающими в ее ладонях мячами. Альтеде тоже не удалось заставить животное слушаться ее. Тогда Аша поднялась в воздух на спустившимся к ней обруче под разливающуюся печальную мелодию.       Перехватывая кольцо, она извилась и вращалась, словно находилась на земле, а не под куполом цирка. Ее движения рассказывали историю, давно всем знакомую — Аша страдала от неизвестной болезни; она умирала. Срывалась и падала, в последний момент хватаясь за кольцо. Оно засияло: сначала незаметно, так что едва улавливался абрис, но все набирая яркость. Аша отдавала свою боль, и обруч, наконец переняв ее, опустился на шею зуву. Животное, подчиняясь едва заметным командам дрессировщика, описало круг, а после скрылось за кулисами.       Герои отправились дальше, к фонтану, встречая на своем пути тварей и существ, что преграждали дорогу.       С взрывопотамом, требующим продемонстрировать упорство и труд, справлялась Альтеда, пока ее путники отбивались от окружающих их кольцом волшебных растений и тварей.       До фонтана оставалось всего ничего, когда на манеже появился огромный водный пузырь с гиппокампами. Свет, проходя сквозь воду, преломлялся, оставляя на зрителях радужный дисперсионный рисунок. Ни Аша, ни Альтеда, ни сэр Невезучий перебраться через пузырь не смогли: у них не имелось сокровищ прошлого, которые требовали в уплату гиппокампы.       Внимание привлекли взлетающие в воздух мерцающие серебристо-лунным сиянием шары, которые Аманта извлекала из головы и сердца. Она жонглировала ими беззаботно, почти небрежно, но не могла с такой же легкостью расстаться.       Преодолев себя, отправила в воду первый сгусток, и пузырь засиял золотом. Внутри появилась картинка первого поцелуя, которую гиппокампы быстро развеяли.       Аманта прощалась с воспоминаниями, а водяной шар наполнялся желтым свечением, пока не превратился в огромную золотую сферу. Его стенки дрогнули, а потом принялись сжиматься все сильнее и сильнее. Раздался хлопок. Сфера взорвалась, золотистый дым вырвался из нее, обдув зрителей песчинками.       Туман рассеялся, и на манеже оказался великолепной красоты фонтан.       Воздух вибрировал от напряжения, пока герои по очереди отказывались нырять в волшебную воду — девушкам она уже была не нужна.       В момент, когда сэр Невезучий, наконец, подошел к фонтану, Грейнджер поняла, что вибрирует не от напряжения. Что-то вполне ощутимое физически заставляло землю дрожать. Ее ученики тоже обратили на это внимание. Зрители переглядывались, шепчась, пока рыцарь отыгрывал свою роль.       Внезапно раздавшийся взрыв со стороны ближайшего прохода смел всех на пол. Свет погас.       Люди закричали.       Трибуна опасно зашаталась.       Взрыв повторился. Гермиону отшвырнул в сторону мужчина, сидящий на соседнем сидении, и она, только поднявшаяся, снова упала прямо на подлокотник.       — Профессор Грейнджер! — детский голос слышался как из-под толщи воды.       Она с трудом подняла голову, пытаясь отыскать взглядом учеников. В общей суматохе не удавалось выцепить знакомые макушки, и Грейнджер ощутила, как и ее поглощает паника.       Трибуны накренились куда-то назад.       Гермиона с трудом поднялась — бок ужасно тянуло, во рту ощущался металлический привкус крови. Ее снова чуть не сбили с ног — люди пытались спуститься.       Замелькали вспышки заклинаний, и сердце Грейнджер ухнуло вниз — палочки учеников были у нее.       Тряхнув головой, она схватилась за ноющие ребра и повернулась против толпы, стараясь подняться выше. Остановилась, с возвышенности высматривая детей.       Внизу что-то хрустнуло и заскрежетало.       — Смит! — попыталась прокричать Гермиона, но из груди вырвался лишь жалкий стон.       Джейн, как и остальных, нигде не было.       В панике Грейнджер не заметила, как осталась на вершине трибун почти одна. Люди вокруг выкрикивали имена, из-за чего все сливалось в неразборчивый шум.       Раздался третий взрыв, и Гермиона упала вперед, успев в последний момент выставить ладони. Ужасная боль на долгое мгновение заполнила ее существо, выбивая весь воздух из легких. Гермиона с трудом перевернулась на спину и сделала вдох.       Трибуна, издавая ужасный стон, понеслась к земле вместе с шатром. Красно-белое полотно стремительно приближалось к ней, и Грейнджер успела лишь в последний момент перед ударом прикрыть голову рукой.       Воздух из легких выбило второй раз, а в глазах опасно потемнело. В голове шумело так, что звуки доходили до мозга как через слой ваты.       Осознав спустя время, что все еще может шевелиться, взмахнула палочкой, разрезая шатер, и сипло втянула воздух.       Посмотрела на часть трибуны перед собой, молясь, чтобы дети были не под обломками, а остались на устоявшем участке.       Раскидывая в стороны фрагменты конструкций палочкой, шла вперед, не обращая внимания на боль в боку и заливающую лицо кровь.       Дойдя до лесов устоявших трибун, взобралась на лестницу, с трудом подтянув тело к проему.       Кто-то поднимал плотную ткань шатра, другие позаботились о свете. Где-то в стороне мелькали вспышки заклинаний. Гермиона в суете и толкотне выискивала знакомые лица.       Внезапно сквозь шум пробился знакомый писк свистка.       Она резко обернулась на звук. Дети стояли на открытом участке практически у самого манежа, и Грейнджер понеслась к ним.       — Вы в порядке? — прохрипела она, цепляя каждого по очереди. Села на корточки и обхватила лицо перепуганной Сью Финниган. — Ты цела?       — С ними все нормально, — резко произнес знакомый голос. Волдеморт обхватил ее за плечи и поднял, разворачивая к себе. — Вы ранены? — строго спросил он.       Гермиона покачала головой, вырываясь из хватки.       — Отпусти, — прошипела она.       Он и правда перестал ее удерживать, и Грейнджер тут же взмахнула палочкой, накладывая на детей диагностические заклинания. А затем ощутила, что ее кожу тоже знакомо пощипывает.       — У вас трещины в ребре и предплечье. И сломан нос. Вам нужно в Мунго, — произнес Волдеморт, прикоснувшись к ее плечу.       Гермиона резко обернулась.       — Позаботьтесь о своей спутнице, — прорычала она, отталкивая чужую руку.       — Профессор Грейнджер! Дети! — Дамблдор несся к ним со стороны взорванного прохода; за его спиной мелькали темные фигуры и вспышки заклинаний. — Вы в порядке? Кто-то ранен?       — Только профессор Грейнджер, — отчиталась мисс Смит.       — Возвращаемся в Хогвартс, — отрезал Дамблдор.       Заставил детей взяться за руки, притянул Гермиону к себе и трансгрессировал.