Фракталы времени

      Время летело с невероятной скоростью — Гермиона внезапно осознала себя собирающей незначительные пожитки перед тем, как вернуться в замок. Нобби уже ехал в поезде вместе с однокурсниками в Хогвартс, а Грейнджер искренне наслаждалась привилегией преподавателя появиться прямо перед ужином. Точнее, наслаждалась бы, если бы не назначенное на раннее утро собрание Визенгамота.       Сложив вещи и коротко попрощавшись с домовиками — их взгляды просто разрывали Гермионе душу, — она камином отправилась в министерство.       Поняла, что немного опаздывает, когда вместо плотного течения волшебников в сливового цвета мантиях оказалась лишь в поредевшей толпе. Которая, к слову, двигалась очень быстро. Повинуясь общему настроению, Гермиона заторопилась тоже и в зал фактически влетела. Как выяснилось, спешка была ни к чему: пустыми оставались еще целые скамьи, а Спенсер-Мун и его секретарь пока не прибыли.       Гермиона резко выдохнула, осознав, что торопилась зря, но воздух застрял у нее в горле, когда, мимолетно осматривая зал, она внезапно наткнулась на внимательный взгляд синих глаз.       Точно. Дамблдор.       По какой-то причине Гермиона была уверена, что увидит его не раньше, чем наступит приветственный пир — мысль о том, что Альбус тоже входит в состав Визенгамота, совершенно вылетела из ее головы.       Коротко кивнув, она поспешила отвести взгляд и посмотрела на Волдеморта. Он тоже уже находился на своем месте и, слегка прищурившись и склонив голову, рассматривал Дамблдора. Затем, еле заметно хмурясь, посмотрел на Гермиону — его губы тут же изогнулись в слабой полуулыбке.       Он весь состоял из этого — поверхностных, почти незаметных чувств и полуэмоций. Но если раньше Грейнджер считала, что он в самом деле ничего не чувствует, то сейчас знала — он позволил ей это знание — Волдеморт испытывает просто невероятное количество эмоций. И, в отличие от остальных людей, относится к ним, как к мешающему препятствию.       Два месяца разлуки не помогли Гермионе избавиться от неловкости, которую вызывала близость Альбуса. Чувствовал ли он то же самое, она не знала. Если и да, то хорошо это скрывал. Но, по крайней мере, за все время заседания он не уделил ей больше или меньше внимания, чем обычно.       Возможно, его мысли были заняты другим — когда до него дошла очередь, Дамблдор сначала выступил с внушительным отчетом о ремонте школы, а затем поделился подробностями приближающегося Турнира. Судя по тому, что информацию о состязаниях не разослали для ознакомления, решения откладывались вплоть до последней минуты.       — Как и всегда, школьникам будет предложено три испытания. Споры о первом продолжались до вчерашнего вечера, — произнес он, подтверждая тем самым теорию Гермионы. — Мы с директорами Фонтейном и Мороз, наконец, сошлись на идее включить боггартов в первый тур. Затем…       — Позвольте, но как призрак может передать подсказку к следующему испытанию? — поинтересовался мистер Принц. — К тому же каждый третьекурсник — если, конечно, программа не изменилась — способен загнать боггарта в клетку.       Все взгляды на мгновение сосредоточились на нем, а затем вернулись к Дамблдору — со стороны это напоминало перебрасывание квоффла на квиддичном матче. Хотя, надо полагать, отбиваться тут приходилось одному Альбусу. Он, однако, выглядел невозмутимо, даже кивнул.       — Все верно, Северус. Задачей участников станет не просто загнать привидение в клетку. Боггарта нужно будет уничтожить, и обычный Риддикулус с этим не справится. Твари полагается охранять шкатулку, добраться до которой получится, лишь разобравшись с той. В шкатулке и будет подсказка к следующему испытанию.       — Боггарта можно и обмануть, — произнес кто-то из зала.       Дамблдор просто пожал плечами.       — Если участник при этом доберется до подсказки, то испытание будет считаться пройденным…       Гермиона, прекрасно понимающая, насколько унизительными могут быть страхи, просто не сумела сдержаться.       — И все же, — заговорила она, — это состязание кажется слишком простым. Могу предложить незначительную альтернативу. — Она поднялась, и все посмотрели на нее. — Один из моих учеников, подопечный лорда Волдеморта, склонен к исследованиям в области ментальной магии, и мне известно, что ему удалось изобрести боггарта, способного влиять на сознание. Почему бы не использовать такое существо?       Казалось, если уж студентам и суждено столкнуться лицом к лицу со своим самым большим страхом, то лучше, чтобы это произошло не на глазах сотен людей.       — Хорошая идея, — неожиданно согласился Волдеморт. — Однако в случае, если мы поддержим ее, не станет ли это испытание менее зрелищным?       Гермиона почувствовала капельку пота, стекающую по виску. Старалась не смотреть на Альбуса, хотя это и было чертовски трудной задачей.       Пусть воспоминания о собственном опыте с таким боггартом до сих пор заставляли ее вздрагивать, это все равно казалось лучшим решением. Она сама предпочла бы, чтобы ее главный страх остался при ней.       — Возможно, — неохотно согласилась она. — Но… мы ведь должны поддерживать начинания маглорожденных учеников, верно? Кроме того, так мы удивим делегации…       — Область ментальной магии слабо изучена. Мы даже не можем быть уверены, какими будут последствия такого столкновения, — проговорил Волдеморт.       Гермиона посмотрела на него возмущенно, понимая, что последствия — последнее, что его может волновать на самом деле. Тем более, она была примером такого воздействия и никаких последствий не наблюдала. Перевела беспомощный взгляд на Дамблдора.       — Вынужден согласиться с лордом Волдемортом, — проговорил тот неохотно, и Гермиона почувствовала себя преданной. — Первым состязанием станет сражение с боггартом. Далее пройдет Святочный бал…       — То еще испытание для юношей, — заметил мужчина справа от Гермионы, и по залу прошлась волна смешков.       — Но не для участников Турнира, — послышалось с противоположной трибуны. — Тот, кто победит свой главный страх, точно сумеет пригласить девушку на бал…       — Значит, вы не рассматриваете вариант, что Кубок может выбрать девушку в качестве Чемпиона одной из школ? — возмутилась Вальбурга.       При взгляде на нее становилось понятно, что, учись она сейчас, непременно заставила бы Кубок выдать ее имя.       Спенсер-Мун постучал молоточком по кафедре, и воцарилась тишина.       — Призываю к порядку! Альбус, продолжайте.       — Благодарю, — коротко бросил Дамблдор. Сейчас он выглядел донельзя вымотанным и уставшим, даже его вечно поблескивающие очки казались почти матовыми. Судя по всему, он давно сидел на бодрящих зельях. И прямо сейчас, поняла Гермиона, действие магии закончилось. — Далее, по традиции, у участников отнимают самое ценное. Поразмыслив, мы пришли к выводу, что наиболее ценными для человека являются способности видеть, слышать и говорить. И у каждого участника отнимут по одному из органов чувств. С такими ограниченными возможностями им будет необходимо преодолеть препятствия, чтобы добраться до подсказки. И им придется сразиться с дементором.       Дамблдор произнес это так ровно, абсолютно не выделяя интонацией, что смысл сказанного до Гермионы дошел не сразу. Только когда мысль окончательно осела в мозгу, она ошарашенно посмотрела на мужчину.       Кто-то из зала уточнял детали, но Грейнджер не разбирала слов — молча взирала на Дамблдора, пытаясь понять, что могло его заставить согласиться на такое.       И еще на задворках сознания крутилась мысль, что это испытание просто обречено. Она не знала, как Альбус относится к происходящему, но поклялась себе — она не допустит ни одного дементора до учеников. Ни за что на свете не даст этому случиться. Где-то там на подкорке мозга уже формировался план того, как уничтожить всех дементоров, которых приведут в Хогвартс.       — И частью последнего испытания станут… скачки, — на выдохе устало произнес Альбус. — Семейство Блэк, выступающее в качестве основных спонсоров всего Турнира, займется организацией и проведением соревнования. Конечно, каждый шаг подготовки будет согласовываться с директорами школ-участников.       Гермиона не знала, радоваться этому факту или нет. Если Блэки решат не усложнять соревнования и проведут стандартные скачки — будет замечательно. Даже сейчас ни один член Визенгамота не произнес ни слова против, ведь скачки — традиционная английская забава, а англичане очень ценят традиции.       Однако, зная Блэков, Гермиона не сомневалась: те могут выкинуть что-нибудь неожиданное. Особенно учитывая, насколько они близки с Волдемортом.       Впрочем, в последнее время лояльность Вальбурги стояла под вопросом.       Пока волшебники под руководством Спенсер-Муна уточняли детали у Дамблдора, Гермиона глубоко погрузилась в свои мысли по поводу Турнира, а потому окончание заседания наступило для нее внезапно.       Она качнула головой, сбрасывая наваждение, и направилась к Волдеморту, который явно ожидал ее. Вместе лавируя между людьми и негромко переговариваясь по пути, они покинули зал. В коридоре было еще немноголюдно — большинство волшебников окружили Дамблдора, осаждая того вопросами и мешая уйти.       — Мне понравился твой ход с акцентом на моего подопечного и его происхождение, — произнес Волдеморт.       Они неспешно направлялись в сторону каминного зала, двигаясь так близко, что Гермиона ощущала жар его кожи даже сквозь слои ткани. Несмотря на то что они провели прошлый вечер и половину ночи вместе, близость разлуки давала о себе знать. Грейнджер сама не могла понять, почему ей будет так трудно расстаться с Волдемортом на долгий срок — она почти жалела, что Альбус все же ее не уволил. Кроме того, на дистанции много труднее будет узнавать о состоянии дел и хоть как-то влиять на решения мужчины.       — Подумала, что для тебя это будет выгодно. Репортеры «Пророка» давно не писали о вас.       Лгать ему в глаза за последние два месяца стало так же просто и естественно, как дышать. Наградой Гермионе служили поредевшие ряды Пожирателей. Волдеморт, конечно, не был в отчаянии, но пару раз обмолвился о переживаниях. Грейнджер, в свою очередь, обещала посодействовать в поиске новых последователей.       — Верно, — отстраненно произнес Волдеморт. И резко сменил тему: — Полагаю, твое пребывание в школе ненадолго отложит этот вопрос, но уверен, лишь на короткий промежуток времени. Скоро снова заговорят о браке, и, Гермиона, максимальный срок, на который я готов откладывать — окончание этого учебного года.       Грейнджер резко остановилась.       — Что?       Волдеморт посмотрел на нее то ли снисходительно, то ли забавляясь — на его безэмоциональном лице отразилась богатая смесь чувств, настолько ему не присущая, что это ввело Гермиону в ступор.       — Я уже объявил о наших отношениях, и следующим шагом должна стать помолвка, а затем — свадьба, — пояснил с несвойственной ему терпеливостью. — Я вполне готов подождать до лета, чтобы ты не пятнала свое имя ненужным тебе опекунством грязно…       — Марволо! — предостерегающе прорычала Гермиона.       — Я вполне готов подождать до лета. Но о помолвке следует объявить уже зимой, — продолжил он и, взяв ошарашенную Грейнджер под локоть, зашагал дальше. — Так как у тебя не осталось родственников, твоей руки просить ни у кого не нужно, поэтому…       — А как же спросить у меня? — возмущенно поинтересовалась Гермиона, прерывая его размеренную речь. — Ты… я… Ты ведь даже не спросил!       Волдеморт взглянул на нее удивленно и задал вопрос, искренне недоумевая:       — Разве ты не согласна? Я считал, раз уж мы в отношениях, это подразумевается само собой! Более того, некоторые девушки предпочли бы сначала узаконить отношения, а уже после прыгать в постель.       Гермиона поняла, что снова разозлила его — на виске Волдеморта запульсировала вена, а все эмоции и полуэмоции покинули лицо, оставив за собой лишь восковую маску. Кажется, до этого Волдеморт являлся искренне воодушевленным своей затеей. Гермиона даже не была уверена, видела ли она еще когда-либо его таким счастливым.       — Нет, я… Это просто неожиданно, пойми…       Для нее — девушки, пришедшей из нулевых годов следующего века, — брак действительно не был итогом отношений. В пятидесятых же не считалось нормальным в отношениях без обязательств состоять. Гермиона не то чтобы об этом забывала… просто не думала, что это ее коснется.       — Разве вы, женщины, не всегда думаете о браке?       Она сочла за благо просто промолчать. К этому моменту они уже почти дошли до каминного зала, и Грейнджер предвкушала скомканное и неловкое прощание, но ее неожиданно спас внезапно появившийся перед ними Дамблдор.       — Профессор Грейнджер, лорд Волдеморт, — проговорил он, слегка склонив голову. — Профессор, вы мне нужны. Учителя, отсутствовавшие в Хогвартсе летом, уже должны ждать нас в учительской. Мне необходимо провести для вас небольшую обзорную экскурсию по обновленным башням, а также показать, какие изменения произошли в основной части замка. Жду вас у камина.       Альбус развернулся и зашагал в сторону зала, оставив Гермиону и Волдеморта смотреть ему в спину.       — Что ж…       — Тебе пора, — подытожил Волдеморт внезапно смягчившимся тоном. — Скоро увидимся. Подумай о том, когда ты хотела бы объявить о помолвке и устроить свадьбу. Миледи Волдеморт.       Он усмехнулся, а Грейнджер ощутила, как внутренности обхватила и сжала невидимая рука.       — Х-хорошо, спасибо.       Выдавив из себя скомканное прощание, Гермиона на негнущихся ногах проследовала за Дамблдором.       Могла ли она подумать, отправляясь в прошлое, что когда-либо услышит то-самое-обращение в свой адрес? Ни за что на свете не могла такое предположить, оставаясь в здравом уме.       

—

      Она переместилась в учительскую вслед за Дамблдором и тут же оказалась втянута в круговорот радостных лиц — профессора, отдохнувшие и возбужденные, болтали без остановки, делились событиями прошедшего лета, но, конечно, всем не терпелось увидеть изменившийся Хогвартс.       Флитвик, один из немногих осведомленных о деталях преображения, снисходительно наблюдал за остальными со своего высокого стула у узкой парты, добрую половину которой занимала серебряная статуэтка орла.       Чуть в стороне от всех стояла женщина. Ее лицо Гермионе знакомо не было — это заставило напрячься. Кроме того, Грейнджер, кажется, не наблюдала…       — Рад всех приветствовать! — поздоровался Альбус, подходя к своему столу.       Гермиона с трудом оторвала взгляд от незнакомки и в удивлении приподняла брови — Дамблдор уже переоделся и выглядел весьма свежо; он наверняка принял еще одно бодрящее зелье.       Выслушав ответные приветствия, он продолжил:       — Прежде чем мы с профессором Флитвиком проведем для вас экскурсию, я хотел бы сообщить: Гораций в этом году принял решение уйти в частную практику. Его заменит мисс Мэгги Эббот, — проговорил, повернувшись к той самой женщине, стоящей отдельно. — Профессор зельеварения и декан факультета Слизерин. Прошу любить и жаловать.       Ее тут же окружило плотное людское кольцо — учителя представлялись, называли свои предметы, пожимали руки. Гермиона отметила, что никто не выглядел настороженным, и прямо сейчас почувствовала острую нехватку Галатеи Вилкост рядом — та не доверяла никому, пока не убеждалась в искренности намерений нового лица. И саму Гермиону она не принимала долго, несмотря на то, что ее взял на работу Дамблдор.       Теперь роль Галатеи исполняла Гермиона. Пока остальные толпились у профессора Эббот, она внимательно наблюдала за женщиной. Еще до знакомства, до первого взаимодействия можно было сделать важный вывод: Мэгги непроста. Человек, который готов взять ответственность за целый факультет слизеринцев, простым априори считаться не может.       Впрочем, она и не пыталась играть — вела себя сдержанно и смотрела на всех не надменно, но немного свысока. И все же она не отталкивала от себя, только создавала впечатление настороженного хищника, который рано или поздно должен расслабиться и спрятать когти — или клыки, ведь слизеринцам все-таки ближе змеи.       — Гермиона Грейнджер, преподаватель ЗОТИ, — представилась она, подходя к женщине.       Та склонила голову к плечу, скользнув оценивающим взглядом по укутанной в сливовую мантию фигуре.       — Рада познакомиться, — произнесла размеренным тоном Мэгги. — Наслышана о вас.       Грейнджер собиралась спросить, где именно и в каких ситуациях упоминалось ее имя, но не успела — Дамблдор и Флитвик заторопили их на экскурсию.       — Мы поближе познакомимся на посиделках после приветственного пира, — радостным тоном провозгласила Макгонагалл.       — Только после того, как профессор Эббот встретится со своими подопечными, — проговорил Альбус.       — Думаю, под вашим контролем это не займет много времени, — чуть изменившимся голосом произнесла Эббот.       Гермиона взглянула на женщину слегка удивленно. Она было подумала, что флиртующие нотки ей послышались, но тут же увидела, как переглянулись Макгонагалл и Спраут, и поняла: не послышалось. Дамблдор, впрочем, никак не отреагировал.       Стоило Гермионе выйти в коридор, все ненужные мысли улетучились — она ощутила кожей изменившуюся магию Хогвартса и удивилась, что не заметила этого раньше.       — Вместе со специалистами из Франции мы разобрались со всеми исчезающими ступенями. Кроме одной, — добавил Флитвик, обернувшись и подмигнув. — Я подумал, что Хогвартс без застрявших на лестнице учеников — не Хогвартс.       Грейнджер усмехнулась, оглядываясь вокруг и выискивая другие изменения. В первую очередь освещение: в коридорах не осталось ни темных ниш, ни укромных уголков — все было хорошо подсвечено; канделябры на стенах очень напоминали те, что Гермиона видела в Колдовстворце, только эти были серебряными, хотя вензеля казались точь-в-точь.       — Ой!       От созерцания ее оторвал испуганный возглас — профессор Эббот попалась в исчезающую ступеньку. Ей на помощь тут же пришел Дамблдор, случайно оказавшийся поблизости.       Макгонагалл и Спраут снова переглянулись сначала между собой, а после посмотрели на Гермиону — так, словно впускали ее в свой маленький заговорщицкий кружок. Подыграв им, Грейнджер тоже закатила глаза. И, конечно, тут же встретилась взглядом с Альбусом.       — Профессор Флитвик настаивал, что мы обязательно должны пройти по той самой лестнице раньше студентов.       Филиус забавно хихикнул, а затем ловко перепрыгнул через полупрозрачную ступень и позвал всех за собой:       — Поторопимся!       Вереница учителей последовала за ним. Вектор негромко переговаривалась с Синистрой и Бинсом, за ними шагали Кеттлберн со своей неизменной компанией, а Макгонагалл и Спраут как-то незаметно подтянулись к Гермионе.       — Для слизеринки она действует слишком открыто, — вполголоса проговорила Макгонагалл.       — Если, конечно, ее план не состоит именно в этом, — громко прошептала Спраут и на недоуменный взгляд Минервы пояснила: — Она почти открыто признается Альбусу в чувствах. Как умеет. И дает ему возможность либо принять ее внимание, либо проигнорировать.       — Звучит… крайне логично, — медленно произнесла Гермиона; она ощутила подкатывающую к горлу тошноту, представив Мэгги и Дамблдора вместе.       — Это будет интересный год, — подытожила Макгонагалл, картинно потирая руки.       Обе они не оставляли Гермиону на протяжении всей экскурсии по замку, постоянно перешептываясь. Некоторые их комментарии искренне забавляли Грейнджер, и она была рада, что ее по какой-то причине приняли в этот стихийный клуб.       К середине прогулки Гермиона осознала, что не чувствует холода — каждую щель и разбитое стекло починили, восстановили чары на стенах, не позволяющие камням охлаждаться или нагреваться вне заданных рамок.       Впечатляли несколько общих гостиных, которые появились в разных частях замка — в них теперь могли проводить время представители любых факультетов. В коридорах стояли удобные лавки, в северной башне восстановили фонтан, а в западной — зал статуй. По-настоящему Гермиону впечатлило помещение для дуэльного клуба, в котором теперь появился стационарный помост куда лучшего качества, чем можно было представить, а всю комнату от пола до потолка напитывали защитные чары.       — Лорд Волдеморт пожелал принять личное участие в обустройстве этого зала, — поведал Флитвик, проводя рукой над помостом. — Пообещайте, профессор Грейнджер, что мы с вами обязательно поспаррингуемся!       — С удовольствием, — согласилась та и направила палочку на стену. — Ревелио!       Воздух зарябил и засиял от напитывающих его чар.       Кто-то из учителей — кажется, Вектор — впечатленно вздохнул.       Дамблдор прочистил горло, привлекая внимание к себе.       — На этом предлагаю экскурсию закончить всем, кроме деканов — Филиус покажет вам, какие изменения произошли в гостиных ваших факультетов…       — А вы не пойдете с нами? — поинтересовалась Эббот. — Я надеялась, что нам еще удастся поговорить до приветственного пира.       — Я буду ждать вас в кабинете директора сразу после экскурсии, — сказал он, а затем повернулся прямо к Гермионе. — Следуйте за мной, профессор.       Удивленно моргнув, Грейнджер подчинилась.       

—

      — В основном профессорском крыле ничего не изменилось, но кое-какие перестановки затронули комнаты директора и его заместителя. А так как в комнате заместителя располагаетесь вы…       Они зашли в знакомый закуток, и Гермиона сразу поняла, что имел в виду Альбус: сам коридор стал значительно уже, а вместо одной двери, которая раньше вела в покои директора, обнаружились целых три.       — В связи с ожидаемой загрузкой из-за прибытия иностранных гостей меня отселили в директорскую башню. Мои старые покои разделили на три комнаты. Их займут директора Фонтейн и Мороз и мистер Грейвс, — произнес Дамблдор. — Надеюсь, вы не против такого соседства?       Грейнджер задумалась — она не имела категоричных возражений, но на самом деле предпочла бы, чтобы в соседях оставался Дамблдор.       — Полагаю, у меня нет выбора, — пожав плечами, проговорила она.       Альбус развернулся к ней.       — Вы можете поменяться комнатами с Кеттлберном — уверен, он не будет против. Но его покои меньше ваших.       Если бы проблема заключалась лишь в размере комнат…       — Нет, я, пожалуй, все же останусь в своих, — сказала Гермиона.       Дамблдор кивнул. Он жестом предложил проследовать дальше и шагнул вперед.       — На самом деле, я вызвался вас проводить не только для того, чтобы рассказать об изменениях, — признался он не оборачиваясь. — Я хотел вас поблагодарить за попытку убедить членов Визенгамота, что боггарт — не лучшее испытание.       Гермиона уронила взгляд в пол.       — Я понимаю, что обнажать свои страхи бывает довольно унизительно.       — Так и есть. Но, поверьте, это все же предпочтительнее василиска, на котором настаивали Фонтейн и Мороз, — сказал, по-прежнему не глядя на Гермиону. С явной неохотой добавил: — И еще, мисс Грейнджер, также в связи с грядущим Турниром я принял решение усилить охранные чары школы, так что вашим камином можете пользоваться только вы, пока не откроете его для кого-либо еще. Однако все перемещения не из здания Хогвартса могут осуществляться лишь через директорскую башню. Поэтому ваши встречи с лордом Волдемортом здесь теперь невозможны.       Гермиона замерла на месте.       — Хотите сказать, — севшим голосом проговорила она, — вы знали, что он навещал меня?       Дамблдор, наконец, обернулся и выглядел искренне удивленным.       — Я ведь говорил вам: мне известно все, что происходит в стенах школы, — сказал он, а после ровным тоном добавил: — Что касается внутренних перемещений — вы можете использовать камин как вам угодно. И, к слову, мои камины — и в кабинете, и в покоях — для вас всегда открыты.       — Эм, — замявшись, протянула Грейнджер, — вы открыли для меня камин?       Альбус вздохнул и отвел взгляд в сторону коридора — ему явно не терпелось уйти, да и действие бодрящего зелья, кажется, опять заканчивалось.       — Я вынужден снова просить прощения за тот случай в Америке, — с несвойственной быстротой проговорил он, переводя твердый взгляд к глазам Грейнджер. — Своими действиями я, скорее всего, послал вам неверный сигнал. И я просто должен это сказать, но предупрежу: это вас ни к чему не обязывает. Мои чувства распространяются много шире, чем обычное желание, Гермиона.       И, коротко кивнув, он поспешил уйти, оставив ошарашенную Грейнджер смотреть ему вслед.       Она и впрямь была удивлена, пожалуй, еще больше, чем тогда, в Америке — Дамблдор фактически признался ей в любви. И что делать с этим, Гермиона не представляла.