Фракталы времени

      Медальон лежал на столе, тускло поблескивая в свете настольной лампы. Том рассеянно водил пальцем по витиеватой вязи символов, больше похожих на случайные царапины, чем на письмена. Очередная бесполезная находка. За двадцать лет он насмотрелся на подобные «магические артефакты» — все оказывались искусными подделками или просто старинными безделушками.              Позади что-то звякнуло. Том даже не обернулся — знал этот звук. Чер, как обычно, материализовался с подносом.              — Я же сказал, что не буду завтракать.              — Хозяин не ел с утра, — проскрипел домовик. — Чер приготовил любимые сконы хозяина.              Том поморщился. В последнее время Чер стал излишне настойчив в заботе. Словно пытался компенсировать то, что больше не мог служить в полную силу.              — Поставь там, — он махнул рукой в сторону кофейного столика. — И забери этот чертов медальон. Очередная пустышка.              Чер щелкнул пальцами, и медальон исчез. Том знал, что находка отправилась на полку в кабинете, к десяткам других разочарований. Коллеги уже давно посмеивались над его «коллекцией религиозных артефактов». Профессор Томас Риддл и его странное хобби — безобидная причуда талантливого археолога.              Автоответчик мигал со вчерашнего вечера. Он нехотя нажал на кнопку, и послышался голос Беллы: «Милый, нашла потрясающую квартиру в Челси. Три спальни, вид на реку, антикварная мебель. Прямо то, что ты любишь. Завтра в 18:00 встречаемся с агентом. Не опаздывай!»              Том нажал на кнопку, удаляя сообщение. Белла. Изабелла Блэквуд. Темные кудри, властный взгляд, привычка закусывать губу, когда о чем-то размышляет — она была… приемлемой.              — Хозяин правда собирается жить с этой женщиной? — Чер все еще стоял рядом, теребя край своей наволочки.              — А почему нет? — Том развернулся в кресле, глядя на домовика. — Изабелла умна, независима, у нее отличная репутация. Не пытается копаться в моем прошлом. И, что важнее всего, она…              — Она лишь магл, — перебил Чер.              Том резко выпрямился:              — Следи за языком.              И хотя в душе он был с ним согласен, не мог не осадить эльфа. В конце концов, последние двадцать лет Том и сам — лишь магл.              — Простите, хозяин, — домовик склонил голову, но в тоне не слышалось раскаяния.              Том взглянул на часы — половина восьмого. Через тридцать минут встреча в Британском музее. Джеймс Харрис, его бывший студент, а теперь коллега, обещал показать что-то «невероятное» из новых раскопок.              — Мой плащ, Чер.              Домовик исчез и появился с темным пальто в руках.              — Хозяин даже не притронулся к сконам.              — Позавтракаю в городе, — соврал Том, накидывая пальто.              Он точно знал, что как только окажется в музее, будет не до еды. Уже собирался выходить, когда телефон зазвонил. Том не сомневался в личности звонящего. Вздохнув, взял трубку.              — Том, ты прослушал мое сообщение насчет квартиры? Я нашла чудесный вариант в… — голос Беллы звучал воодушевленно.              — Да, получил, — перебил он. — Полностью доверяю твоему вкусу в этом вопросе.              — Может, тогда встретимся вечером? Заодно обсудим детали. Открыли новый ресторан на Оксфорд-стрит, — в ее голосе появились многообещающие нотки.              Том поколебался, прежде чем ответить:              — Прости, сегодня много работы.              Белла была хороша. Действительно хороша. Но каждый раз, когда она проявляла инициативу, нечто внутри него сопротивлялось. Словно принять заботу, разделить идеи, означало окончательно смириться со своими положением магла.              Том вышел на улицу. Лондонский октябрь встретил промозглым ветром и моросящим дождем. Даже спустя двадцать лет хотелось по привычке использовать водоотталкивающие чары. Это всегда напоминало ему о том дне, когда все изменилось.              Он ни на секунду не забывал, как магия покидала тело — словно кто-то выкручивал каждый нерв, каждую клетку. Помнил ошеломленное лицо Дамблдора, когда тот понял, что произошло. Непреложный обет. Лучше бы и в самом деле у него отняли жизнь, чем магию.              Том тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Поймал такси, назвал адрес музея. За окном проплывал утренний Лондон — город, ставший клеткой и домом.              В музее его встретил Джеймс — взъерошенный молодой человек с блокнотом под мышкой.              Том механически кивнул в ответ на приветствие коллеги. Очередной день в роли «консультанта по древним артефактам» — насмешка судьбы над тем, кто когда-то владел древнейшей магией. Теперь он мог только составлять каталоги и писать сухие описания предметов, в которых все еще теплилась магическая сила, недоступная его восприятию.              — Новое поступление из Египта, — Джеймс протянул папку с бумагами. — Нужно проверить подлинность.              День тянулся, как патока. Документы, консультации, снова документы. Перерыв на кофе в маленькой комнате отдыха, где он старательно избегал разговоров с коллегами. Они считали его нелюдимым чудаком — он презирал абсолютное большинство из них только за их происхождение, остальных — за ограниченность.              В четыре часа секретарь директора позвонила на внутренний номер.              — Мистер Риддл, вас ожидает доктор Харрисон.              Том поднялся в директорский кабинет, гадая, что могло понадобиться начальству. Доктор Харрисон — грузный мужчина с добродушным лицом — указал на кресло напротив.              — Том, у меня имеется любопытное предложение. Университет Лондона ищет преподавателя истории древних культур на один семестр. Я порекомендовал вашу кандидатуру.              Том застыл. Преподавание. Как иронично — перспектива оказаться перед студентами, без возможности продемонстрировать хоть одно заклинание.              — Это временная позиция, — продолжал Харрисон. — Но отличная возможность расширить горизонты. Подумайте.              — Боюсь, что должен отказаться, — Том поднялся с кресла. — У меня сейчас слишком много работы в музее.              — Постойте, — Харрисон поднял руку. — Я не договорил. Университет готов частично финансировать археологическую экспедицию. В Египет.              Том медленно опустился обратно в кресло. Египет. Древние храмы, забытые гробницы… Места, где магия до сих пор столь сильна, что даже он, лишенный собственной, может ее ощущать.              — Продолжайте.              — Один семестр преподавания, — Харрисон подался вперед. — За это — три месяца в долине Нила. Полное финансирование, право выбора локации. Вы сможете лично исследовать те артефакты, о которых сейчас читаете в отчетах.              Том барабанил пальцами по подлокотнику. Несколько месяцев в аудитории — адекватная цена за возможность снова прикоснуться к настоящим тайнам древности.              — Когда нужно дать ответ?              — До конца недели. Но я бы советовал не затягивать, — Харрисон улыбнулся. — Такие предложения делаются нечасто.              Том кивнул. В голове уже складывался план исследований, маршруты, которые он мечтал проверить в прошлый раз, но не успел.              — Хорошо, — наконец произнес он. — Я согласен. Но с одним условием — полная свобода в выборе места раскопок.              — Разумеется, — Харрисон протянул руку. — Добро пожаловать на факультет истории, профессор Риддл.       

      ***

             Аудитория была заполнена до отказа. Том неспешно разложил свои записи, хотя в них не было необходимости — каждое слово предстоящей лекции он отточил до совершенства. Повернулся к доске, начал писать название темы. Мел слегка крошился в пальцах — непривычное ощущение для того, кто когда-то создавал надписи в воздухе одним взмахом палочки.              — Древнеегипетские культы и их влияние на современную цивилизацию, — произнес он, поворачиваясь к студентам. — Начнем с того, что большинство из того, что вам известно об этой теме — неверно.              Он с удовольствием отмечал, как меняются лица: от скептических улыбок до неподдельного интереса. Том говорил о вещах, которых не найти в учебниках — о тайных ритуалах, о символах, значение которых утеряно, о загадках, которые до сих пор не разгаданы. Каждое слово было правдой — просто не той версией правды, которая известна маглам.              Студенты слушали затаив дыхание. Некоторые лихорадочно записывали, другие просто смотрели, боясь пропустить хоть слово.              — Вопросы? — спросил, закончив лекцию.              Лес рук взметнулся вверх.              — Джеймс Паркер, сэр. Вы упомянули про особые знаки в гробнице Тутанхамона…              — Сара Миллер. А правда ли, что…              Том отвечал четко и уверенно, пока не услышал следующее имя.              — Ариана Дамблдор. Профессор Риддл, вы говорили о силе древних символов. Считаете ли вы, что они действительно могли обладать… особыми свойствами?              Он замер. Этот оттенок рыжего — точь-в-точь как у Альбуса. И эти непослушные кудри, словно списанные с другого знакомого лица… не может быть… Том моргнул, пытаясь собраться с мыслями.              — Интересный вопрос, мисс Дамблдор, — голос звучал ровно, хотя внутри все переворачивалось. — Древние верили в магическую силу символов. Мы можем относиться к этому скептически, но…              Он продолжал говорить, но его взгляд снова и снова возвращался к ней. Невольно анализировал. Девчонка держит ручку — совсем как Грейнджер. Склоняет голову набок, слушая ответ — точно как Альбус.              Звонок прозвенел неожиданно. Студенты начали собираться, но Том едва замечал их. Он смотрел, как Ариана Дамблдор укладывает книги в сумку, как поправляет выбившийся рыжий локон.              Это не могло быть совпадением. И это меняло все.       

      ***

             Том медленно поднимался по лестнице, прокручивая в голове события дня. Старые ступени поскрипывали под ногами, напоминая, что дому уже больше века. На площадке третьего этажа остановился — у его двери стояла Изабелла, прислонившись к стене и держа в руках пакет с логотипом «Golden Dragon».              На ней был строгий серый костюм — видимо, приехала прямо из банка. Темные волосы собраны в безупречный пучок, на шее — нитка жемчуга. Типичная успешная лондонская леди.              «Только этого сейчас не хватало», — подумал Том, но заставил себя улыбнуться.              — Решила тебя накормить, — она приподняла пакет.              От пакета действительно исходил соблазнительный аромат. Том только сейчас осознал, что за весь день съел лишь сэндвич в университетской столовой.              В квартире пахло кофе и старыми книгами. Чера не наблюдалось — явно скрылся в своей каморке.              Изабелла уверенно двигалась по кухне, доставая тарелки — тарелки, которые она подарила, решив, что старый фаянс недостаточно хорош. Том наблюдал за ней, прислонившись к дверному косяку. Красивая женщина. Умная. Настойчивая. Слишком настойчивая. По ее плану они заедут в квартиру в Челси уже через месяц — Белла внесла задаток прямо после просмотра.              — Расскажи про первый день, — она раскладывала по тарелкам дим-самы и утку. — Как тебе работать со студентами? Приятнее, чем с бездушными древностями?              Том сел за стол, медленно налил себе вина. Все его мысли только и занимала одна конкретная студентка, о которой он ни за что в жизни не решился бы говорить вслух.              — Обычные первокурсники, — отозвался он. — Кто-то спит на заднем ряду, кто-то строчит конспекты.              — И все? — разочарованно спросила Изабелла, усаживаясь напротив, и положила салфетку на колени. — Ты так готовился к этой лекции, а теперь даже не хочешь поделиться впечатлениями?              — А что рассказывать? — он пожал плечами, глядя в тарелку. — Первый день. Он… немного сумбурный.              — Ладно, тогда послушай, что я расскажу! — она отпила вина. — Помнишь того клиента с офшорными счетами? Представляешь…              Том кивал в нужных местах, но мысли его находились далеко. Снова и снова он возвращался к моменту, когда Ариана задавала вопрос.              Позже, в постели, он позволил всему идти своим чередом. Изабелла была опытной любовницей, знала его тело, но сегодня ее прикосновения казались чужими. Словно между ними появилась невидимая стена.              Изабелла уснула, положив голову ему на плечо. От ее волос исходил тонкий аромат дорогого шампуня, смешанный с запахом духов — какой-то французский бренд, она как-то рассказывала. Том осторожно высвободился, стараясь не разбудить.              Накинув халат, подошел к окну. За стеклом расстилался ночной Лондон: мерцающие огни, редкие машины, пустые тротуары. Где-то там, в одной из таких же квартир, возможно, не спит сейчас Ариана Дамблдор.              Изабелла спала в его постели — красивая, умная, влюбленная. С ней было… хорошо. Спокойно. Привычно.              Появление Арианы Дамблдор словно распахнуло дверь в прошлое, о котором он как ни старался, не мог забыть. Эти рыжие волосы, знакомые черты лица…              Нужно найти способ узнать Ариану получше. Может быть, предложить ей участие в исследовательском проекте? Она явно интересуется предметом. Или организовать дополнительный семинар для заинтересованных студентов?              Том вернулся в постель, осторожно лег рядом с Изабеллой. Она что-то пробормотала во сне и придвинулась ближе.              Завтра новый день. Через неделю — новая лекция у первокурсников. И возможно, еще один шаг к прошлому.       

      ***

             Октябрь выдался на удивление солнечным, но Том едва замечал погоду. Его захватило новое состояние — странная смесь исследовательского азарта и почти болезненной одержимости. Он ловил себя на том, что выискивает рыжую макушку Арианы в потоке студентов, заполняющих коридоры по утрам. Прислушивается к ее голосу на семинарах — чуть хрипловатому, с едва заметным шотландским акцентом. Задерживает взгляд дольше необходимого, когда она отвечает на вопросы.              В такие моменты реальность раздваивалась: он видел и студентку в потертых джинсах, и тени прошлого — отголоски той магии, что когда-то являлась его частью. Даже простые жесты — как она заправляет прядь волос за ухо или рассеянно водит пальцем по строчкам книги — вызывали острое чувство узнавания.              Изабелла, конечно, заметила перемены в его настроении. «Ты какой-то рассеянный в последнее время», — говорила она за редкими ужинами, подливая вино. «Слишком много работы», — отвечал он, и это было правдой, хоть и не всей. Том действительно работал больше обычного — готовился к лекциям особенно тщательно, подбирал материалы, которые могли бы заинтересовать одну конкретную студентку.              Во вторник она задержалась после лекции об использовании рун в средневековой Британии. Том собирал бумаги, когда Ариана подошла к кафедре.              — Профессор Риддл, вы упомянули манускрипты двенадцатого века… Те, где описываются ритуальные практики друидов?              Том медленно сложил папку, выигрывая время. Он ждал этого вопроса — собственно, весь материал лекции был выстроен так, чтобы подвести к нему.              — Да, есть несколько интересных текстов, — помедлил, наблюдая, как она теребит рукав свитера — жест, который он не раз замечал у Гермионы. — Вообще-то…              Новая пауза. Ариана подалась вперед, явно заинтригованная.              — В музее, где я работаю куратором, хранится несколько подлинных манускриптов той эпохи. Они не выставляются публично — слишком хрупкие. Но у меня есть доступ к хранилищу.              Ее глаза загорелись именно так, как он и ожидал. В голубой радужке мелькнули золотистые искры — или это просто игра света?              — Правда? А можно… можно их увидеть?              Том достал из бумажника визитку — не ту, стандартную университетскую, а другую, с логотипом музея. Он приготовил ее заранее, еще утром.              — Думаю, это можно устроить, — он протянул карточку. — Приходите завтра, к двум часам. Музей будет закрыт для посетителей, но я встречу вас у служебного входа.              Их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда она брала визитку. Ариана быстро спрятала карточку в потрепанный ежедневник с какими-то наклейками.              — Спасибо, профессор! Я обязательно приду.              Она почти выбежала из аудитории, прижимая к груди стопку книг.              Вечером он не мог сосредоточиться на работе. Сидя в кабинете дома, перебирал документы, которые стоило показать Ариане. Некоторые действительно были связаны с друидами, но имелись и другие — те, что намекали на существование магии. Он специально подобрал тексты, балансирующие на грани между историческими фактами и тем, что маглы считали мифами.              Изабелла позвонила около девяти, предложила встретиться. Он отговорился подготовкой к важной презентации. Ее голос в трубке звучал разочарованно, но настаивать она не стала — еще одна причина, по которой их отношения продолжались так долго.              Ночью ему снился Хогвартс. Он шел по коридору, пытаясь догнать кого-то с рыжими волосами — то ли Альбуса, то ли Ариану. А когда почти настиг — проснулся в холодном поту. За окном занимался хмурый рассвет.              До встречи оставалось семь часов.       

      -

             Без пятнадцати два Том уже ждал у служебного входа. День выдался прохладный, с неба моросил мелкий дождь. Старое здание музея, построенное еще в викторианскую эпоху, казалось особенно мрачным в такую погоду.              Ариана появилась ровно в два, слегка запыхавшаяся. На ней было темно-зеленое пальто и объемный шарф, с зонтика стекали капли.              — Извините, я не опоздала? Автобус еле полз из-за дождя.              — Нет, вы точно вовремя, — Том отпер тяжелую дубовую дверь. — Проходите.              Внутри пахло старым деревом, пылью и той особой музейной затхлостью, которую он давно полюбил. Шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Ариана крутила головой, разглядывая витрины, мимо которых они проходили.              — Здесь совсем по-другому, когда нет посетителей, — заметила она. — Словно время остановилось.              Том улыбнулся:              — Я часто работаю здесь по выходным. В тишине лучше думается.              Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж, где располагалось хранилище редких документов. Том включил приглушенный свет — яркое освещение могло повредить старинным манускриптам.              — Присаживайтесь, — он указал на старинное кресло у рабочего стола.              Ариана сняла пальто, оставшись в тонком сером свитере. Том заметил на ее запястье странный браслет — серебряный, с витиеватым узором, который показался ему смутно знакомым.              Он разложил на столе листы, защищенные специальными пластиковыми обложками.              — Вот этот текст особенно интересен, — Том указал на пожелтевший пергамент с выцветшими чернилами. — Описание ритуалов, которые проводились в определенные дни года. Автор утверждает, что был свидетелем… необычных явлений.              Ариана склонилась над текстом, и ее волосы скользнули по плечу.              — Это же… — она осеклась, но затем продолжила уже осторожнее: — Похоже на описания старинных праздников. У нас дома есть похожие записи.              — Вы интересуетесь семейной историей? — как бы между прочим спросил Том.              Ариана откинулась в кресле:              — Да, у нас это… своего рода традиция. Особенно мама настаивает на сохранении старых обычаев. Она была не в восторге, когда узнала, куда я поступила.              — Так вы пошли против традиций? — спросил Том, делая вид, что поправляет защитный пластик на документе. — Почему?              Ариана задумчиво провела пальцем по строчкам древнего текста:              — Знаете, иногда кажется, что мой мир слишком… замкнутый. Словно мы живем в пузыре, отгородившись от всего остального. Я хочу большего. Хочу понимать, как все устроено с разных точек зрения.              Она помолчала, затем добавила тише:              — Мама считает, что я предаю наши традиции. Брат тоже. Он вообще… очень консервативен в этом плане. Но папа меня поддержал. Сказал, что знания никогда не бывают лишними.              Том наблюдал за ней краем глаза. В полумраке хранилища ее профиль казался особенно четким, словно нарисованным тушью. Такой знакомый и одновременно другой.              — Здесь интересный момент, — он склонился над другим документом. — Автор пишет о способах использования определенных трав и кристаллов для… усиления природных способностей.              — О да! — Ариана оживилась, но тут же спохватилась. — То есть… это похоже на старые легенды, которые я читала.              Том заметил, как она машинально коснулась браслета — явно защитный жест. Может, это портал?              — Многие древние практики сейчас считаются суевериями, — произнес он осторожно. — Но иногда думаешь: что если в них была доля истины? Что, если люди действительно умели делать… необычные вещи?              Ариана бросила на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на настороженность. Но любопытство, похоже, пересилило:              — А вы… вы верите в такие вещи, профессор?              Том улыбнулся — изогнул губы ровно настолько, чтобы улыбка выглядела немного смущенной:              — Скажем так: я стараюсь не отвергать возможность существования того, что наука пока не может объяснить.              Они проговорили еще около часа. Том показывал все новые документы, искусно направляя разговор то к древним традициям, то к необъяснимым явлениям. Ариана постепенно расслаблялась, увлекаясь обсуждением, но все же оставалась настороженной — он чувствовал это по тому, как она иногда осекалась на полуслове, словно боясь сказать лишнее.              Когда за окном начало темнеть, она спохватилась:              — Ох, уже так поздно! Я и не заметила…              — Время летит незаметно, когда разговор интересный, — Том начал аккуратно складывать документы. — Знаете, у меня есть еще несколько манускриптов, которые могли бы вас заинтересовать и, возможно, пригодиться для курсовой работы. — Он демонстративно взглянул на часы. — Сегодня действительно поздно. Но если желаете…              Он сделал паузу, давая ей возможность отказаться. Ариана колебалась, теребя ремешок сумки.              — Я бы с удовольствием, — произнесла наконец. — Но не хочу злоупотреблять вашим временем.              — Что вы, это часть моей работы — делиться знаниями, — он достал ежедневник. — Как насчет следующей субботы?              Она кивнула.              — Спасибо, профессор. Это было… очень познавательно.              Том проводил ее до выхода. Дождь прекратился, и в прохладном вечернем воздухе пахло мокрой листвой. Глядя, как девчонка спускается по ступеням, он думал, что следующая встреча должна пройти иначе.              И теперь он совершенно не сомневался в личности ее родителей.       

      ***

             Том ждал ее у входа в хранилище, рассеянно перебирая связку ключей. Он намеренно выбрал сегодня темно-синий костюм — этот цвет придавал ему особую элегантность. Когда Ариана появилась в конце коридора, он отметил, что она тоже оделась более продуманно, чем в прошлый раз: светлое платье с длинными рукавами подчеркивало фигуру, но выглядело достаточно строго для музея.              — Рад, что вы пришли, — он открыл дверь, пропуская ее вперед. — Мне кажется, вы оцените то, что я подобрал для вас.              В хранилище пахло старой бумагой и деревом. Том провел ее мимо стеллажей с документами к дальней стене, где стоял массивный сейф.              — Обычно эти предметы не демонстрируют посетителям, — произнес он, набирая код. — Но учитывая тему вашей курсовой…              Он достал небольшую деревянную шкатулку, инкрустированную серебром. Узор на крышке складывался в замысловатый символ — змея, кусающая свой хвост.              — Это уроборос, — Ариана подалась вперед, ее глаза заблестели. — Символ вечности и…              — И возрождения, — закончил Том, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Эта шкатулка датируется примерно шестнадцатым веком. Говорят, она принадлежала одной… весьма необычной семье.              Он осторожно открыл крышку. Внутри, на черном бархате, лежал медальон — простой серебряный круг с выгравированными по краю символами.              Ариана резко втянула воздух. Ее рука непроизвольно дернулась к медальону, но она тут же отдернула ее.              — Можно… можно посмотреть поближе?              Том кивнул, отмечая, как дрогнули ее пальцы, когда она взяла медальон. Он знал: она чувствует — легкое покалывание, едва заметную вибрацию. Остаточная магия, запечатанная в серебре столетия назад, все еще была достаточно сильна, чтобы отозваться на прикосновение родственной крови.              — Эти символы… — Ариана провела пальцем по краю медальона. — Кажется, я видела подобные на фамильных украшениях.              Том мысленно восторжествовал. Девчонка наконец-то выболтала то, что развеяло все сомнения относительно ее происхождения.              — Правда? — он встал чуть ближе, рассматривая медальон через ее плечо. — Должно быть, это древние руны. Разбираетесь в них?              Она покачала головой:              — Не особо. Это больше по части моего брата. Он… увлекается такими вещами.              Том уловил нотку напряжения в ее голосе при упоминании брата. Интересно.              — Знаете, — он мягко улыбнулся, — если вам интересно, я могу рассказать обо всех этих символах и значении, которое им придавали, за чашкой кофе. Конечно, это не относится к теме курсовой, но, возможно, для расширения кругозора… Здесь недалеко есть отличное место.              Ариана помедлила, все еще держа медальон:              — Только если вам удобно…              — Что вы, — он осторожно забрал медальон, — для меня это в удовольствие. Нечасто встретишь человека, которому действительно интересно об этом послушать.              Ариана улыбнулась, но было видно, что она колеблется. В ней явно боролись желание узнать больше против привычной осторожности — жадность до знаний ей передалась от матери. Он не торопил ее, делая вид, что занят возвращением шкатулки в сейф.              — Хорошо, — наконец сказала она. — Думаю, одна чашка кофе не повредит.       

      ***

             Аудитория постепенно заполнялась студентами. Том стоял у кафедры, перебирая заметки к лекции, но краем глаза наблюдал за входящими. Ариана появилась одной из последних — чуть запыхавшаяся, с растрепавшимися от осеннего ветра волосами. Она заняла место в третьем ряду, торопливо достала тетрадь.              — Сегодня мы поговорим о культах жертвоприношения в древнем Средиземноморье, — начал Том, когда шум в аудитории стих. — В частности, о том, какую роль играла кровь в ритуальных практиках различных культур.              Он заметил, как Ариана чуть подалась вперед. В отличие от других студентов, клевавших носом после обеда, она внимательно следила за каждым словом.              — Кровь считалась не просто жизненной субстанцией, — продолжал он, прохаживаясь между рядами. — В некоторых культах кровь рассматривалась как проводник… особой силы. Мисс Дамблдор, — остановился возле ее стола, — не подскажете, какие еще субстанции считались носителями магической энергии в древних культах?              Ариана на мгновение замерла, явно подбирая правильные, «магловские» слова:              — Волосы… кости… И, — она помедлила, — слезы. В некоторых египетских текстах упоминаются слезы как источник силы.              — Верно, — Том позволил себе легкую улыбку. — Хотя про слезы редко упоминается в современных исследованиях. Где вы об этом читали?              — В… — она запнулась, — в одной старой книге. Из частной коллекции.              Том кивнул и двинулся дальше:              — Действительно, слезы играли особую роль. Но вернемся к крови…              Лекция длилась полтора часа. Когда прозвенел звонок, большинство студентов поспешно засобирались, но Ариана задержалась, медленно складывая вещи в сумку. Том сделал вид, что занят своими записями.              — Профессор Риддл? — ее голос прозвучал неуверенно.              — Да, мисс Дамблдор? — он поднял глаза.              Увидев выражение ее лица, понял: что бы она ни сказала, это лишь предлог, чтобы заговорить с ним. Он не ошибся:              — Насчет субботы… Встреча в музее в силе?              Том мысленно усмехнулся. В конце встречи в кафе они договорились встретиться в субботу — Ариана уже даже не отнекивалась и не волновалась о том, что якобы занимает его время.              — Конечно, — он взглянул в окно. — Уже темнеет. Позвольте, я провожу вас? Все-таки небезопасно…              — О, не стоит беспокоиться, — начала было Ариана, но Том уже накинул пальто.              — Настаиваю, — мягко сказал он.              Они вышли из здания университета. Вечерний воздух был прохладным, и Ариана плотнее закуталась в шарф. Том отметил про себя, что шарф явно не из обычного магазина — слишком уж необычное плетение, напоминающее работу волшебных спиц.              — Ваша лекция была очень интересной, — произнесла Ариана после недолгого молчания. — Особенно часть про египетские культы. Знаете, есть теория… — осеклась, словно спохватившись.              — Какая теория? — подтолкнул Том.              — Ну… некоторые исследователи считают, что жрецы использовали особые травы, чтобы входить в измененное состояние сознания во время ритуалов, — она говорила осторожно, подбирая слова. — Что-то вроде… природной магии.              — Интересная мысль, — кивнул Том. — Кстати, куда нам?              — О, сюда, — она указала на небольшую улочку слева. — Я живу в Блумсбери.              Они свернули. Район был типично магловским — кирпичные дома, припаркованные автомобили, вывески магазинов. Ничего общего с волшебными кварталами.              — Давно здесь живете? — поинтересовался Том.              — Первый год. Сначала было… непривычно, — она слегка улыбнулась. — Но теперь нравится. Тихо, спокойно.              — А ваша семья не против, что вы живете отдельно?              Ариана бросила на него быстрый взгляд:              — Они… привыкли. Мой отец всегда говорил, что нужно быть открытым к разному опыту.              Они остановились у небольшого трехэтажного дома.              — Здесь, — сказала она зардевшись. — Спасибо, что проводили.              — Не за что, — Том улыбнулся. — Значит, в субботу в семь? У служебного входа?              — Да, — она достала ключи. — Буду ждать с нетерпением.              В свете фонаря ее глаза казались особенно яркими.              — До субботы, мисс Дамблдор.              — До субботы, профессор Риддл.              Том подождал, пока она войдет в дом, и медленно двинулся прочь. Что ж, все идет по плану.       

      -

             Вечерний супермаркет встретил Тома привычным гулом голосов и звоном кассовых аппаратов. Он неторопливо взял корзину, мысленно перебирая список покупок. Странно, но эти простые, магловские ритуалы со временем стали почти… успокаивающими.              В отделе молочных продуктов он задержался, выбирая сыр. Изабелла предпочитала мягкие сорта, а он — выдержанные, с острым вкусом. Том взял два разных вида, поймав себя на том, что делает это автоматически не задумываясь. Когда успели появиться эти бытовые привычки?              Хлеб — обязательно свежий, теплый, — овощи для салата, немного фруктов. Чер в последнее время все чаще уставал от магловского мира — Том замечал, как домовик украдкой трет виски, как подолгу отдыхает после простейших дел.              Проходя мимо книжных полок — небольшой отдел в глубине магазина, куда мало кто заглядывал в этот час — Том замедлил шаг. Среди ярких глянцевых журналов и бульварных романов выделялся темно-синий корешок. «Современная британская поэзия» — гласило тисненое название.              Том достал книгу, провел пальцем по обложке. Изабелла любила такие сборники. Могла часами сидеть в кресле, закутавшись в плед, и читать вслух особенно понравившиеся строки. Иногда он даже слушал — не столько стихи, сколько ее голос.              Он положил томик в корзину. Забавно, как незаметно Изабелла стала константой в его жизни. Якорем в этом чужом, неправильном мире. Она принимала его таким, какой он есть. Может быть, именно поэтому он все еще позволял ей быть рядом.              У кассы, наблюдая, как девушка пробивает покупки, Том думал об Ариане. В ней не было этой… домашности. Она была целью, инструментом. Ключом к тому, что он искал все эти годы.              Он поймал себя на том, что автоматически складывает продукты так, как любит Изабелла — хрупкое отдельно, тяжелое на дно. Эти мелочи въелись под кожу незаметно, как привычка заваривать чай определенной крепости.              Выходя из магазина, Том на мгновение остановился у входа. Вечерний воздух был свеж и прохладен. Где-то вдалеке шумели машины, но здесь, в тихом районе, звуки города казались приглушенными, нереальными.              В пакете среди прочих покупок лежал синий томик стихов.       

      -

             Изабелла ворвалась в прихожую подобно урагану в человеческом обличье. В алом костюме, с россыпью черных кудрей, растрепанных явно в приступе раздражения, она казалась воплощением неукротимой стихии. От нее пахло дорогими духами, корицей и какими-то травами.              — Джеймисон — кретин, — выпалила она вместо приветствия, балансируя на одной ноге, пока стягивала туфлю. — Перепутал все отчеты. Я два часа исправляла… А, к черту. Я принесла пирог.              Плетеная корзинка в ее руках источала теплый аромат выпечки, а на дорогой ткани костюма виднелись следы муки. Она прошла мимо него — поток тепла и энергии — и направилась прямиком на кухню, где ее внимание тут же привлекли пакеты с покупками.              — О, ты был в магазине? — она обернулась, и ее темные глаза блеснули любопытством. — Погоди-ка… это же стихи?              — Случайно попался, — он намеренно отошел к окну, увеличивая расстояние между ними.              Изабелла усмехнулась — той особенной усмешкой, от которой в уголках глаз собирались морщинки. Она начала доставать чашки из шкафа, двигаясь с привычной грацией.              — Поставлю чайник, — она повернулась к плите. — И не думай, что отделаешься молчанием — я хочу знать, как прошел твой день.              Том наблюдал за ней, привычно отмечая, как она поправляет выбившуюся прядь, как постукивает пальцами по столешнице. Все это создавало опасную иллюзию близости.              Чайник загудел, наполняя кухню паром и уютным домашним шумом. Изабелла достала из корзинки пирог — яблочный, судя по аромату — и принялась нарезать его ровными кусками. Ее движения были точными, уверенными, словно она делала это на его кухне сотни раз. Том краем глаза заметил, как Чер бесшумно исчез из дверного проема — домовик всегда растворялся в воздухе при появлении маглов.              — Ты же любишь с корицей? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ. — В этот раз я добавила немного имбиря. Старый рецепт моей бабушки. Тебе стоит присесть, — она кивнула на стул. — Ты весь день на ногах, я же вижу.              В этой простой фразе было столько заботы, что у Тома непременно защемило бы сердце — если бы оно у него было. Но сердце он давно спрятал под замок, в ту же шкатулку, где хранил свои тайны и магию.       

      ***

             19:45. Том с силой захлопнул дверь кабинета. Звук эхом разнесся по пустым коридорам музея. Он несколько секунд стоял, прижавшись лбом к холодному дереву двери, пытаясь успокоить дыхание. Пальцы до побеления костяшек сжимали портфель.              На улице моросил мелкий, противный дождь. Холодные капли падали за воротник рубашки, пробирались под пиджак. Том шел быстро, почти не глядя под ноги, разбрызгивая лужи. Промозглая осенняя погода постепенно остужала его ярость, превращая ее в холодную, расчетливую злость.              Поднимаясь по лестнице, он увидел ее — Изабелла сидела на подоконнике между этажами, закинув ногу на ногу. Строгий деловой костюм, идеальная осанка, в руках пакет из итальянского ресторана. От нее исходила спокойная, уверенная сила.              — Тяжелый день? — в ее голосе слышалась мягкая насмешка.              Том замер на ступеньках. Что-то в этой картине — Изабелла, ждущая его после работы, принесшая ужин — показалось правильным, почти судьбоносным. Может, неявка Арианы — это знак? Может, его место здесь, с женщиной, которая действительно его понимает?              — Теперь ты следишь за мной? — Том достал ключи, стараясь скрыть, как его задела эта встреча.              — Просто знаю твои привычки, — Изабелла грациозно соскользнула с подоконника. — И твой любимый ресторан.              В ее движениях сквозила кошачья грация. Она прошла мимо него к двери, легко задев плечом. Том почувствовал знакомый аромат ее духов — тяжелый, пряный, совсем не похожий на легкий цветочный запах Арианы.              — Сегодня у нас паста с морепродуктами и красное вино. Переоденься, ты промок.              Том наблюдал за ее уверенными движениями. В голове мелькнула мысль: может, так и должно быть? Может, пора, наконец, остановиться?              За ужином Изабелла рассказывала о работе, о новом крупном клиенте, о планах банка. Ее голос, мягкий и глубокий, действовал успокаивающе. Том наблюдал за ней: безупречная осанка, точные движения, легкая улыбка. Все в ней дышало уверенностью.              — Ты сегодня молчалив, — она отпила вино, оставив след помады на бокале. — Что-то случилось в музее?              — Ничего особенного, — Том дернул плечом, но внутри снова всколыхнулась злость при мысли об Ариане.              Изабелла понимающе улыбнулась. Встала из-за стола, собирая тарелки. Ее близость, уверенные движения, знание его привычек — все это вдруг показалось таким правильным. И таким раздражающим одновременно.              Том наблюдал за тем, как она моет посуду. В этой домашней сцене было что-то неправильное.              Она почувствовала его взгляд, обернулась через плечо. В глазах мелькнул вызов.              — О чем думаешь? — ее голос стал ниже.              Том резко встал. Два шага — и он уже рядом, разворачивает ее к себе. В его движениях нет нежности — только злость и желание доказать что-то.              Изабелла подалась навстречу, запрокинув голову. В ее глазах читалось торжество.              Его пальцы впились в ее бедра. Она выгнулась, прижимаясь ближе. Каждое его движение было пропитано яростью, но Изабелла принимала это с чисто хищной радостью.              Позже, когда Изабелла уснула, Том стоял у окна, глядя на ночной город. Дождь все еще барабанил по стеклу. Злость ушла, оставив после себя горький осадок.              Он обернулся. В темноте спальни виднелся силуэт Изабеллы — идеальные изгибы тела, разметавшиеся по подушке темные волосы. Все, как всегда. Но сейчас эта картина вызывала только глухое раздражение.              Изабелла пошевелилась во сне, что-то пробормотала. Ее уверенность, ее знание его привычек, даже то, как она угадала его настроение — все это вдруг показалось удушающим.       

      ***

             Том брел по гулкому университетскому коридору, рассеянно отмечая, как шаги эхом отражаются от стен. В руке — бумажный стаканчик с кофе из столовой. Первый глоток оказался отвратительным — горький, с металлическим привкусом и какой-то химической ноткой. Типичный университетский кофе, который пьешь не ради удовольствия, а чтобы продержаться до вечера.              Он остановился у высокого окна, глядя на серый осенний двор. Редкие студенты спешили под моросящим дождем, прикрываясь папками и сумками. В голове крутилась навязчивая мысль: может, действительно стоит все бросить? Прекратить эти бесконечные поиски способа вернуть магию, начать жить как обычный человек в съемной квартире в Челси. С Изабеллой было бы просто.              Но сама мысль о капитуляции вызвала волну глухого раздражения. Нет. Он слишком далеко зашел, слишком много вложил в эти поиски. Нужно приложить еще хотя бы одно усилие — узнать, что заставило все пойти под откос.              После лекции аудитория медленно пустела. Том наблюдал, как Ариана неторопливо складывает конспекты в сумку.              — Мисс Дамблдор, задержитесь, пожалуйста.              Когда последний студент вышел, он прикрыл дверь и повернулся к ней. Ариана стояла у своей парты, нервно теребя ремешок сумки.              — Почему вы не пришли в субботу?              Она подняла на него взгляд, в котором читалась смесь страха и вызова:              — Ваша жена… Изабелла. Она очень доходчиво объяснила, что мне не стоит с вами встречаться.              Том почувствовал, как внутри поднимается волна ледяной ярости. Изабелла. Она не просто следила за ним — она посмела вмешаться, назваться его женой.              Он сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Сейчас важнее было не спугнуть Ариану окончательно.              — Послушайте, — его голос звучал мягко, успокаивающе. — Это недоразумение. Изабелла… она не моя жена. Давайте встретимся завтра, в то же время в музее. Я обещаю, никто не помешает.              Ариана колебалась, закусив губу.              — Нет, — решительно покачала головой. — Простите, профессор Риддл, но я не хочу оказаться между… — она запнулась, подбирая слова, — не хочу мешать вашей личной жизни.              Том мягко улыбнулся. Он знал: от этой улыбки его строгое лицо преобразилось.              — Мисс Дамблдор, — позволил сожалению просочиться в тон голоса. — Мне жаль, что вы оказались в такой неприятной ситуации. Но вы же понимаете — если бы я действительно хотел скрыть что-то предосудительное, разве выбрал бы для встречи музей? — он сделал паузу. — Ваша работа заслуживает самого пристального внимания. Было бы досадно прервать наше академическое сотрудничество из-за чужих домыслов и интриг.              Он подошел ближе, его голос стал доверительным:              — Дайте мне возможность все объяснить. Завтра, в музее. Обещаю, вы не пожалеете.              Ариана колебалась.              — Я подумаю, — наконец произнесла она без прежней решительности.       

      ***

             Том чувствовал, как ярость поднимается внутри с каждым шагом по лестнице к ее квартире. Пальцы, сжимающие ключ, побелели от напряжения. Он столько трудился, подбиваясь к девчонке, и все могло рухнуть из-за глупой необоснованной ревности.              Он вошел без стука. Тяжелый аромат дорогих духов ударил в ноздри — раньше этот запах будоражил, теперь вызывал только глухое раздражение.              Белла стояла у окна. Темно-бордовое платье подчеркивало ее идеальную осанку. Она даже не обернулась на звук его шагов.              — Какого черта ты устроила? — его голос звучал обманчиво спокойно.              — А ты как думаешь? — она резко развернулась. — Решил поразвлечься со студенткой? Серьезно, Том?              — Не твое дело.              — Нет, мое! — Белла шагнула к нему, каблуки гулко стукнули по паркету. — Десять лет, черт возьми. Десять лет я была рядом и в горе, и в радости… Ты хоть понимаешь, что ставишь на кон?              Том сцепил зубы так, что заиграли желваки.              — Заткнись.              — И не подумаю! — она нервно провела рукой по волосам. — Господи, Том, ты же не идиот. Один слух, одно неосторожное слово — и все. Прощай карьера, прощай твоя безупречная репутация.              — Ты преувеличиваешь.              — Я? — Белла горько усмехнулась. — Нет, дорогой. Это ты недооцениваешь ситуацию. Думаешь, она будет молчать? Эта девочка? Да завтра же весь факультет будет обсуждать ваш роман.              Том почувствовал, как начинает пульсировать висок:              — Не лезь в то, чего не понимаешь.              — О, я прекрасно все понимаю, — она скрестила руки на груди. — Седина в бороду — бес в ребро? Решил тряхнуть стариной с молоденькой студенточкой? — ее голос сочился ядом. — Только вот незадача — ты не просто преподаватель. Ты, профессор Риддл, светило археологии. И один неверный шаг…              — Ты переходишь границы.              — Я? — она вдруг метнулась к секретеру. — Нет, это ты их перешел!              Белла выдвинула ящик и достала конверт с фотографиями. Начала доставать их одну за другой, бросая ему под ноги:              — Вот! Смотри! Ты и она в кафе напротив университета. А вот — в парке. О чем вы так мило беседовали, Том? А эта особенно хороша — что вы делали поздним вечером у ее дома? Как думаешь, что скажет декан, когда увидит эти снимки?              Том медленно наклонился, поднял одну из фотографий. На черно-белом снимке он действительно сидел с Арианой в кафе. Обычная встреча преподавателя со студенткой. Но ракурс, тени, случайный жест — все выглядело двусмысленно, интимно.              Он поднял глаза на Беллу. Взгляд его был полон чистой, неприкрытой ярости.              — Ты следила за мной?              — А что мне оставалось? — выкрикнула Белла. — Ты меня игнорируешь — на звонки не отвечаешь, пропускаешь встречи! Всегда без настроения. — Она схватила еще одну фотографию. — Зато с ней — светишься! Как ты на нее смотришь… На меня ты никогда так не смотрел!              Том медленно смял фотографию в руке. Его пальцы побелели от напряжения:              — Ты сошла с ума.              — Я сошла с ума? — истерически рассмеялась Белла. — А как назвать то, что ты творишь? Профессор, соблазняющий студентку! Годы безупречной репутации… — она покачала головой. — И все ради чего? Ради юбки, которая годится тебе в дочери?              Он двинулся к ней, медленно, как хищник:              — Ты ничего не знаешь. Ариана…              — Ариана, — передразнила она. — Какое романтичное имя! И что дальше, Том? Думаешь, она будет хранить ваш грязный секрет? Или может… — Белла прищурилась. — Может, ты уже пообещал ей что-то? Зачет? Свадьбу?              Его рука метнулась молниеносно. Сжал ее горло:              — Я сказал, замолчи.              Белла вцепилась в его запястье, пытаясь ослабить хватку. В ее глазах мелькнул страх, но она продолжала говорить задыхаясь:              — Правда… глаза колет… Том?              Он отпустил ее, отступил на шаг. Белла схватилась за горло, жадно хватая воздух.              — Знаешь, что самое жалкое? — прохрипела она. — Ты действительно веришь, что можешь все контролировать. Свою репутацию, свою карьеру… меня. — Она выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Но теперь все изменится. Завтра утром эти фотографии будут на столе у декана.              Пощечина прозвучала как выстрел. Белла отшатнулась, прижимая ладонь к горящей щеке. На мгновение в комнате повисла мертвая тишина.              — Ты… — ее голос дрожал от ярости и боли. — Ты пожалеешь об этом.              Том молча наклонился, собрал рассыпанные по полу фотографии. Его движения были точными, механическими. Когда он заговорил, его голос звучал почти спокойно:              — Нет, Белла. Это ты пожалеешь.              Она попятилась.              — Том… — Белла уперлась спиной в стену. — Что ты делаешь?              Он методично рвал фотографии, позволяя обрывкам падать на пол.              — Знаешь, — произнес он тихо, — я действительно благодарен тебе за эти десять лет. Ты была… удобной.              — Удобной? — ее голос сорвался на шепот.              — Идеальная спутница для амбициозного ученого. Красивая, из хорошей семьи… — он сделал шаг к ней. — Но ты забыла свое место, Белла.              Она дернулась в сторону, пытаясь обойти его, но Том схватил ее за плечи и с силой впечатал в стену.              — Пожалуйста… — прошептала Белла, глядя в его лицо. — Том, ты делаешь мне больно…              — Больно? — он наклонился ближе. — Нет, дорогая. Пока нет.              — Если ты думаешь, что запугаешь меня… — начала Белла, но осеклась, когда пальцы сильнее впились в ее плечи.              — Запугать? — в его голосе послышалась насмешка. — Нет, я просто хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. — Том наклонился к самому ее уху. — Если ты хоть словом обмолвишься о своих… подозрениях, если эти фотографии всплывут где-то… — он сделал паузу. — Я уничтожу тебя, Белла. Твою репутацию. Карьеру. Тебя.              Она замерла. Том даже не старался вкладывать угрозу в голос — только спокойная, абсолютная уверенность.              — Что ты несешь? — прошептала она. — Я…              — Десять лет, — перебил он. — Десять лет ты была рядом. Думаешь, я чего-то не знаю о тебе? Мне известно о каждом твоем грязном секрете. И о том, что ты сделала, чтобы получить должность в главном банке Лондона.              Белла побледнела.              — Это… это бред, — дрогнув, произнесла она.              — Правда? — Том усмехнулся. — Может, мне стоит навестить мистера Ллойда? Уверен, он с удовольствием расскажет, как молодая амбициозная девушка получила должность старшего финансового аналитика, обойдя более опытных кандидатов.              Белла попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее прижал ее к стене.              — Или лучше поговорить с его женой? — продолжил Том. — О тех вечерах, когда ее муж задерживался в офисе… с тобой.              — Замолчи! — ее голос сорвался. — Ты не можешь…              — Могу, — отрезал он. — И это только начало, дорогая. У меня есть документы, письма… — он провел пальцем по ее щеке, стирая непрошеную слезу. — Ты ведь понимаешь, что будет, если правда всплывет? Не только твоя карьера рухнет. Пострадает твоя семья, его семья, ваше положение в обществе…              — Ты… ты все это время собирал информацию обо мне? — в ее голосе смешались ужас и неверие.              Том почувствовал, как внутри разливается холодное удовлетворение. Наконец-то она узнала. Увидела его настоящего.              — Конечно, — он позволил себе почти нежную улыбку. — Я никогда не оставляю случайностей. Каждый документ, каждое доказательство… Считай это страховкой. — Он отпустил ее и отступил на шаг, наблюдая, как она медленно сползает по стене. — Которая, как видишь, пригодилась.              Ее колени подкосились, и это зрелище доставило ему странное удовольствие. Все это время она думала, что знает его. Что понимает. Какая наивность.              — Зачем? — прошептала она. — Если я была просто… удобной, зачем все это?              — Потому что я не терплю предательства, — он поправил манжету рубашки, чувствуя, как утихает недавняя ярость, сменяясь привычным холодным контролем. — И сейчас ты предала меня дважды. Своей слежкой. И этими, — он пнул обрывки фотографий, — жалкими попытками шантажа.              Он наблюдал, как она обхватывает себя руками, пытаясь унять дрожь. Жалкое зрелище.              Том смотрел на съежившуюся у стены женщину и думал, как мог терпеть ее так долго. Ее претенциозность, попытки контролировать его жизнь.              — Итак, — произнес он, доставая из кармана зажигалку. — Вот что будет дальше. — Он поднял с пола остатки фотографий и методично поджег их одну за другой. — Ты забудешь об этом разговоре. Забудешь об Ариане. И главное… — он позволил последнему обгоревшему снимку упасть на паркет. — Ты больше никогда не посмеешь следить за мной.              — А если нет? — ее голос был едва слышен.              Том почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Такой предсказуемый вопрос.              — Тогда, моя дорогая, — он наклонился к ней, — ты узнаешь, на что я действительно способен.              Том видел, как последние остатки сопротивления покидают ее. Как опускаются плечи, как тускнеет взгляд. Это было… разочаровывающе просто. Он ожидал большего.       

      ***

             Том стоял у окна в своем кабинете, глядя на ночной Лондон. Виски обжигал горло, но не мог унять бушующую внутри ярость. На столе до сих пор лежали осколки разбитой чернильницы — следы его вспышки гнева, когда он вернулся домой.              Десять лет. Десять чертовых лет он выстраивал эту жизнь по кирпичику. Респектабельный археолог, безупречные костюмы, идеальные манеры, квартира в престижном районе. И Белла — красивая, утонченная Белла, которая так удачно дополняла этот образ на светских раутах и приемах. А теперь…              Он сделал еще глоток, и внезапно, сквозь пелену злости, пришла удивительно четкая мысль. Ариана. Ее появление не было случайностью — сама судьба привела к нему дочь своих врагов. В ее жилах течет кровь тех, кто отнял у него магию. Кровь Дамблдоров.              Том медленно поставил бокал и выдвинул ящик стола. Достал новую тетрадь в кожаном переплете — он давно приберегал ее для чего-то особенного. Формула ритуала начала складываться сама собой: полнолуние в Скорпионе, пепел рябины, собранной в полночь, кристаллы черного турмалина… Все это можно подготовить за два месяца.       

      ***

             Ариана ждала у входа в Британский музей, привычно теребя ремешок потертой кожаной сумки. Том позволил себе улыбнуться. Когда она заметила его, ее лицо озарилось особенной улыбкой, которая предназначалась только ему.              — Простите, я, кажется, опоздал, — он достал карманные часы. — Эти пробки…              — Нет-нет, что вы, — она покачала головой. — Я сама пришла раньше. Хотела… — замялась, — посмотреть на фасад. Удивительная архитектура.              — Тогда позвольте мне показать вам кое-что не менее удивительное внутри, — Том слегка склонил голову. — Вы когда-нибудь видели коллекцию древнегреческих артефактов?              Они медленно шли по залам, и Том наблюдал, как загораются ее глаза при виде каждого нового экспоната. Как она ловит каждое его слово о древних культах и ритуалах. Как ее рука иногда случайно касается его руки.              Возможно, ревность Изабеллы действительно имела под собой основания — только вот инициатором был не Том. Это, однако, сильно упрощало задачу.              — Смотрите, — он указал на древнегреческую вазу, — видите эти символы? Считается, что они использовались в ритуалах очищения.              Ариана подалась вперед, почти касаясь стекла витрины.              — А правда, что некоторые культы практиковали… — она запнулась, подбирая слова, — что-то вроде магии?              Том почувствовал, как внутри все напряглось, но его голос остался спокойным:              — Древние греки верили в силу крови и луны. В определенные дни они проводили… особые церемонии.              После осмотра основной экспозиции Том повел Ариану в свой кабинет, который находился в конце длинного коридора административного крыла. Старый паркет поскрипывал под их шагами, а из высоких окон лился мягкий послеполуденный свет.              — Прошу, — Том отпер дверь тяжелым латунным ключом.              Кабинет был небольшим, но впечатляющим: массивный письменный стол красного дерева, кожаное кресло, стены, полностью закрытые книжными шкафами. На столе — старинная чернильница, аккуратная стопка бумаг, настольная лампа с зеленым абажуром. В воздухе пахло кожей переплетов и свежезаваренным чаем.              Ариана ненадолго остановилась на пороге, явно впечатленная. Осторожно коснулась корешка ближайшей книги.              — Какая красота… — прошептала она. — Все эти издания…              — Присаживайтесь, — Том пододвинул кресло для посетителей. — Хочу показать вам нечто особенное.              Он достал с верхней полки большой альбом в кожаном переплете. Встал за ее спиной, наклонился, раскрывая альбом. Ее волосы удушающе пахли жасмином, от этого аромата кружилась голова.              Когда она повернулась к нему, их лица оказались так близко, что он мог различить золотистые крапинки в ее глазах.              — А как же… — ее голос дрогнул, пальцы нервно сжали край стола, — как же ваша жена?              — Жена? — Том мягко рассмеялся, чуть отстраняясь. — Я не женат.              — Но та женщина… — Ариана смутилась, ее щеки порозовели. — Я думала…              — А, вы об этом, — он покачал головой и присел на край стола. — Одна из… поклонниц. Иногда я читаю публичные лекции, и некоторые дамы проявляют излишнее внимание. Ничего серьезного.              Он намеренно сделал паузу, давая ей время осмыслить услышанное. Солнце клонилось к закату, и его лучи, пробиваясь сквозь высокое окно, создавали в кабинете особую, интимную атмосферу.              — Я бы никогда не позволил себе… — Том снова наклонился к ней, — если бы был несвободен.              Ариана подняла на него глаза — в них читалось облегчение пополам с волнением. Ее пальцы все еще нервно сжимали край стола.              — Я… — начала она, но Том уже накрыл ее руку своей.              Ее рука была прохладной и чуть дрожала под его ладонью. Том медленно провел большим пальцем по ее запястью, с удовлетворением отмечая, что учащается пульс.              — Вы дрожите, — произнес он тихо. — Боитесь меня?              — Нет, — ее голос был едва слышен. Она упрямо вздернула подбородок — совсем как Грейнджер, и Том физически ощутил, как рушится последняя стена его сомнений. — Просто… я не ожидала…              Он наклонился ближе. Все естество протестовало против этого поцелуя. Но ради возвращения магии он готов на все — даже целовать дочь людей, которые отняли у него все.              Где-то в коридоре гулко пробили часы, но Том едва слышал их за грохотом крови в ушах. Два месяца. Всего два месяца притворства, и он сможет использовать ее кровь в ритуале. А потом… потом Дамблдор и Грейнджер заплатят за все.              — А чего вы ожидали? — прошептал он, глядя в ее доверчивые глаза.              Когда их губы соприкоснулись, Том думал только о том, как сладка будет месть. Ее неуверенный, почти робкий поцелуй был лишь еще одним шагом в его плане. Осталось совсем немного.              Внезапно в тишине кабинета резко зазвонил телефон. Том отстранился, а Ариана вздрогнула, словно очнувшись от сна.              — Простите, — пробормотал он, потянувшись к трубке. — Да? А, мистер Бейтс…              Ариана торопливо встала, одергивая платье. Ее щеки пылали, а руки слегка дрожали, когда она поправляла волосы.              — Мне… мне, наверное, пора, — прошептала она.              Том прикрыл трубку рукой:              — Позвольте увидеть вас снова. Завтра? В семь? Я знаю прекрасный ресторан…              — Да, — выдохнула она. — Да, конечно.              Том проводил ее взглядом до двери. Когда она скрылась в полумраке коридора, он разрешил себе холодную улыбку.              — Да, мистер Бейтс, я вас слушаю, — произнес он в трубку, но мысли его были далеко. Первый шаг сделан. И пусть она дочь его врага — это делало грядущую месть только слаще.              Закончив разговор, Том откинулся в кресле и прикрыл глаза. Ее запах все еще витал в воздухе — жасмин и что-то неуловимо знакомое… Что-то от Грейнджер. Он поморщился и достал из ящика стола фляжку с виски.              Сделав глоток, Том взглянул на часы — почти восемь. Музей давно закрыт, можно не спеша собираться домой. Нужно подготовиться к завтрашнему вечеру. Ресторан, цветы, возможно, какой-нибудь подарок… Все должно быть безупречно.       

      ***

             Следующие два месяца были выверены до мелочей. Рестораны, прогулки, театры — Том безупречно играл роль влюбленного. Водил ее в лучшие места, дарил цветы, с интересом — порой, реальным — слушал ее восторженные рассказы об искусстве. Ариана расцветала на глазах, и это делало его задачу все проще.              Первоначальное отвращение к дочери врага постепенно притупилось, сменившись холодным безразличием. Она была просто фигурой в его плане — не более. Даже то, что она совсем не походила на отца — ни намека на его снисходительную мудрость и чувство превосходства — не имело значения. То, что она имеет хорошенькую внешность, было лишь приятным бонусом.              Том равнодушно наблюдал, как меняется ее взгляд — от робкого восхищения к глубокой привязанности. Как она краснеет от случайных прикосновений, как ищет встреч все чаще. Идеальная жертва, думал он. Все шло точно по плану.              До ритуала оставалась неделя, когда она впервые осталась у него на ночь. Глядя, как она спит на его кровати, Том мысленно перебирал детали предстоящего ритуала. Скоро, совсем скоро он вернет себе магию и отомстит за все.       

      ***

             Том помешивал соус, краем глаза наблюдая за Арианой. Она сидела на кухонном столе, болтая ногами, и рассказывала о сегодняшней лекции. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на носу мука — настояла помогать с тестом. Его футболка, которую она надела вместо испачканной своей, доходила до середины бедра.              — …и представляешь, профессор Миллер сказал, что моя теория о связи кельтских рун с более древними символами может стать основой для диссертации! — она потянулась за бокалом вина.              — Я не удивлен, — Том легко изобразил улыбку, добавляя специи. — У тебя действительно свежий взгляд на предмет.              «И доступ к информации, о которой твои однокашники даже не мечтают», — отметил он мысленно. За эти недели он узнал, что в доме Дамблдоров целая библиотека древних магических текстов. Ариана упоминала об этом вскользь, называя их «папиными старыми книгами».              — Ты мне льстишь, — она спрыгнула со стола и обняла его сзади, уткнувшись носом между лопаток. — М-м-м, как вкусно пахнет. Не знала, что ты так хорошо готовишь.              Том сохранял спокойствие, привычно играя свою роль. Эти простые проявления нежности были частью их отношений.              — Я полон сюрпризов, — он повернулся к ней, выдерживая нужную интонацию. Каждое движение было выверенным, как всегда. — Например, умею делать потрясающий десерт.              — Правда? — она приподнялась на цыпочки, целуя его. — Какой?              — Узнаешь после ужина, — Том отстранился, возвращаясь к плите. Нужно было сменить тему. — Кстати, ты так и не рассказала, как прошел разговор с матерью.              Ариана вздохнула. Она устроилась рядом и принялась неумело нарезать овощи.              — Как обычно. Она считает, что я зря трачу время на «эти глупости». Хочет, чтобы я вернулась домой и занялась «делом» — пошла по их стопам, или, может, занялась политической карьерой, как брат.              — А ты не хочешь? — спросил Том, мысленно отмечая каждую деталь. Любая информация о семье Дамблдоров могла оказаться полезной.              — Нет, — она покачала головой. — Я люблю родителей, правда. Но они… они живут в каком-то своем мире. Закрытом, ограниченном. А я хочу большего. Хочу видеть всю картину целиком, понимаешь?              Том кивнул, едва сдерживая усмешку. О да, он понимал. Как никто другой. Дамблдор, Грейнджер и их извечное высокомерие — считают, что только они знают, как правильно. Даже собственную дочь пытаются загнать в свои рамки.              — Знаешь, — продолжала она задумчиво, — иногда мне кажется, что только ты по-настоящему понимаешь меня.              Он повернулся к ней, осторожно убирая прядь волос с лица — жест, который она находила таким романтичным:              — Может быть, потому, что мы похожи больше, чем ты думаешь.              Ариана потянулась за новым поцелуем, но вдруг охнула:              — Ой! — она поднесла палец к губам. — Порезалась, кажется.              Том мгновенно насторожился. Кровь. Случайность, которая могла сэкономить ему массу усилий.              — Покажи, — он взял ее руку. Маленький порез на указательном пальце, капля крови выступила как рубин. — Сейчас принесу пластырь.              — Да ерунда, просто царапина, — она потянулась к салфетке, но Том остановил ее.              — Нужно продезинфицировать, — он придал голосу обеспокоенный тон. — Подожди здесь.              В ванной он достал из аптечки пластырь и кусок ваты. Осторожно промокнул каплю крови, незаметно пряча окровавленную вату в карман. Сердце забилось чаще. Последний компонент для ритуала теперь у него в руках — кровь заклятых врагов. Ариана — буквально кровь ее родителей.              — Вот и все, — он заклеил порез и поцеловал ее палец. — Как новенький.              — Мой герой, — Ариана рассмеялась. — Знаешь, я никогда не думала, что влюблюсь в преподавателя. Прямо как в романтическом романе.              «Если бы ты знала, насколько это далеко от романтического романа», — с холодным удовлетворением подумал Том.              — А я никогда не думал, что встречу такую удивительную студентку, — он притянул ее к себе. — Ты перевернула мою жизнь, Ариана.              По крайней мере, это было правдой. Скоро, очень скоро его жизнь действительно изменится.              — Ужин остынет, — прошептала она.              — Плевать на ужин.              Позже, когда Ариана уснула в его постели, Том осторожно встал и прошел в кабинет. Достал вату с ее кровью, спрятал в шкатулку из черного дерева. Все компоненты собраны. До полнолуния осталось три дня.              Он вернулся в спальню, посмотрел на спящую девушку. Она выглядела такой беззащитной — рыжие волосы разметались по подушке, длинные ресницы чуть подрагивали во сне.              На секунду нахлынула усталость — от бесконечного притворства, от необходимости играть влюбленного, от ее прикосновений и поцелуев. От постоянного контроля над каждым словом и жестом.              Том расправил плечи. Не время для слабости — он слишком близко к цели. Скоро магия снова потечет по венам, он снова почувствует ее силу.              Осталось совсем немного. Он отомстит за все, через что его заставили пройти.