Lick

      Это был очень душный и жаркий день. Очередной тяжелый день на ферме. Именно с него началось все то, что можно было бы избежать, если бы был хоть шанс для этого…       В тот день Лик как всегда помогал отцу на поле. Мальчик работал уже три часа подряд, не отзываясь на отцовские призывы пойти отдохнуть. Лик остался на поле даже когда его отец сам все бросил и ушел отдыхать в тени. Лик пыхтел, вскапывая грядки и старался не смотреть на ту гигантскую территорию, что нужно было еще обработать. Мальчик стирал пот со лба после каждого взмаха лопатой, чуть ли не заживо варясь под пеклом.       — Эге-гей! На поле! Ликольд! — услышал Лик крик отца и обернулся в сторону их маленького домика с амбаром.       — Что, папа?! — крикнул в ответ мальчик, надеясь, что отец услышит его слабый возглас с такого далекого расстояния.       — Давай в дом! Переждем жару в доме и пойдет работать уже под вечер!!! — крикнул его отец.       Лик вздохнул и опустил лопату на землю. Ему и вправду требовался отдых… Отец махал ему рукой, стоя на крыльце домика. Отсюда от казался маленькой фигуркой с соломенной шляпой на голове, с которой походил на живое пугало. Лик улыбнулся и махнул отцу в ответ. Нужно было идти. Они пообедают, отдохнул и на вечер уйдут в поле. Мальчик побежал к дому, перепрыгивая через грядки, ветер трепетал его темные волосы и желтую толстовку.       — Отец! — выдохнул Лик, подойдя к дому. — А как же наши посевы? Они не выживут под такой жарой.       Его отец был мужчиной средних лет с мягкими темными волосами и, удивительно, голубыми, как алмазы, глазами. Он очень любил и всегда носил свою старую соломенную шляпу и не сменный фермерский комбинезон зеленого цвета.       — Ха-ха! — рассмеялся он, запрокинув голову, как всегда делал. — Ты, малыш, заботься больше о себе, чем о растениях. Да и не беспокойся, за пару часов они не умрут без воды.       Мужчина потрепал Лика по волосам. Мальчик недовольно пригладил волосы обратно, сморщив нос. От этого его отец снова засмеялся.       — Ладно, идем уже. Нужно переодеться и как следует поесть! — заключил он и, взяв сына за руку, пошел в дом.       Лик сразу отправился на их маленькую кухню, чтобы остудить обед, который уже успел чуть ли не растаять, стоя в ящике. Мальчик поставил тарелки в холодильник, а сам пошел в свою комнату переодеваться. По пути он встретил отца, который стоял у трубы, что доставляла им воды из-под земли, где был источник.       — Что-то не так, пап?       — Да воду что-то не качает… Уже третий день. Как ты заметил, я воду с утра привожу из деревни, а из крана у нас не течет, — со вздохом ответил мужчина и несколько раз кашлянул, прикрыв рот рукой. — Нужно будет проверить, не случилось ли чего с источником.       Лик коротко кивнул и поспешил к себе. Его тоже волновала вода, но он больше беспокоился об отце. Его странный кашель, бледная кожа и постоянная усталость на что-то явно намекали. А еще за эту неделю у него уже три раза была высокая температура. Лик пытался сказать отцу, что не плохо было бы провериться у деревенского врача, но тот наотрез отказывался, смахивая все на тяжелую работу в поле и со скотом.       На пару минут зайдя в свою маленькую комнатушку, Лик забрал из нее сменную футболку и переоделся уже в коридоре. Места для этого в комнате не было. Чтобы уделить сыну отдельную спальню, его отец прибрал старую кладовую и переместил его вещи туда. Хоть Лику и не понравилось то, что получилось, но сказать об этом жутко уставшему и счастливому отцу не смог.       Когда он вернулся на кухню, отец уже сидел за раскидным столом и ел охлажденный суп. Махнув сыну рукой, он пододвинул ему его тарелку. Лик кивнул и сел напротив, уставившись на отца. Его кожа была белой, как полотно. Несмотря на такие долгие работы под солнцем она совсем не загорела. Вид у его отца был разбитый, хотя мужчина старался улыбаться для сына.       — Пап, ты в порядке? — тихо спросил Лик, пододвигая к себе тарелку.       — В полном, Лик. Разве я так плохо выгляжу? — тон отца был шутливый, но мальчик уловил беспокойство в его глазах.       — Мне кажется, что нет… Пап, ты бледен, как призрак! У тебя кашель, температура! Я волнуюсь, — сказал Лик. — Совсем недавно по Горным полям прошла волна зэры и у тебя все ее симптомы на лицо! В прямом смысле.       Отец промолчал. С его лица сползла болезненная улыбка, он вздохнул и опустил глаза вниз. Лик еле сдерживался, чтобы не разреветься, как это обычно бывает, стоит мальчику забеспокоиться о чем-то.       — Нет-нет, малыш, все в полном порядке, я не заболел проклятой зэрой! Просто устаю в последнее время слишком часто… — когда мужчина снова поднял глаза в них ничего не отражалось.       — Давай тогда я выйду в поле на вечер. Без тебя, — настойчиво сказал Лик. — Отдохни, тебе это нужно больше, чем мне!       — Нет, Ликольд. Сам ты не управишься к ночи, — нахмурившись, ответил отец.       — Тогда давай я займусь скотом!       — Нет, Лик. Иди отдыхай! — отрезал мужчина, вставая из-за стола.       Лик вдруг понял, что отец перевел на него стрелки. Изначально они планировали вместе пойти в поле, потом он предложил отцу остаться, а потом уже отец сказал, что выйдет сам, а он останется. Лик нахмурился и молча продолжил есть. Ничего не ответив.       Фермер поставил тарелку в умывальник и, закусив губу, подергал кран. Воды по-прежнему не было. Мужчина направился к выходу из дома. Напоследок потрепав сына по волосам, он вышел на крыльцо. Лик из окна видел, как его отец берет инструменты из сундука на крыльце и идет в поле. Мальчик не до конца верил отцу в его усталость, все еще подозревая, что он заразился зэрой. Но при этом Лик отказывался в это верить, так как зэра — опасная неизлечимая болезнь, и если его отец заболел ею, то может и… и… умереть!       Лик вздрогнул от этой ужасной мысли. Он с горечью посмотрел на удаляющуюся фигуру отца, а потом перевел взгляд на заходящее солнце. Вздохнув, мальчик поставил тарелку в раковину и пошел в свою комнату.       Кое-как зайдя в нагроможденную маленькую комнатушку, Лик упал на свою кровать и укрылся одеялом. Он не хотел думать ни о чем, кроме отдыха. До этого он не чувствовал усталости, но стоило его голове коснуться подушки, как она тут же захватила тело мальчика. Лик накрылся с головой, но оставил щелочку, чтобы смотреть из своего маленького окошка на заходящее солнце. Его оранжевые лучи падали на подрастающие колосья, а вдалеке виднелся высокий и густой дубовый лес, в котором, по словам отца, живут дриады. Они поют свои песни заблудшим путникам, указывая им дорогу. Но только тем путникам, у которых чистое, не запачканное в слезах и крови сердце.

***

      Лик резко открыл глаза. Его посреди ночи разбудил ветер, гуляющий за открытым окном. Он проник в комнату мальчика и сдул с него одеяло. Да уж, в Горных полях очень сильные ночные ветры. Да еще и холодные…       Лик сел на кровать и закрыл окно. Вздохнув, он уже думал лечь обратно, но тут ему пришла мысль проведать отца. Такая, мимолетная и с виду бредовая мысль, которые точно бывали у всех. Мальчик так и не застал отца после вечерней вспашки и тот мог вернуться очень поздно. Остаться на ночь его отец точно не мог — ночью на охоту выходят монстры.       Лик соскочил с кровати и в темноте чуть не упал на тумбочку. Аккуратно обойдя ее, мальчик открыл двери комнаты и вышел в коридор. Его глаза привыкли к темноте и он смог почти сразу увидеть дверь, что вела в комнату его отца. Осторожно передвигаясь, Лик подошел к ней и с удивлением заметил, что в комнате горит свет — его было видно в щели между дверью и полом.       — Пап? Ты спишь? — спросил Лик, тихо постучавшись.       Ему никто не ответил, но свет точно горел. Неужели отец заснул и забыл его выключить?       — Пап? Пап, ты в порядке?! — уже громче повторил Лик, стуча в дверь.       Все также глухо. Тогда мальчик решил зайти без разрешения, зная, что на двери отца нет замка. К его удивлению, отец лежал на кровати, полностью укрывшись одеялом. На его рабочем столе горела лампа. Лик потоптался на месте, но все же решился и подошел к кровати отца, чтобы поднять одеяло.       — Пап, ты спишь? Прости, я просто…       Лик запнулся, увидя лицо отца. Оно было белым, сморщенным, а кожа словно постарела на несколько лет и обвисла. Глаза были закрыты, но очень впалые, рот приоткрыт.       — Пап! — испугано крикнул Лик, попятившись к двери. Он не успел проверить, есть ли пульс, но даже не хотел и предположить, что его отец не дышит. — Сейчас! Я сейчас, подожди!       Лик не помнил, где лежит их аптечка, но и смысла в ней не было — мальчику было всего шесть лет. Вместо этого он помчался на кухню, чтобы набрать отцу воды. Лик не стал включать свет, схватил стакан и подставил его под кухонный кран.       — Воды нет! — упавшим голосом озвучил Лик очевидную реальность. — Нет-нет-нет!       Тут в углу он заметил бочки с привезенной из деревни водой. Схватив стакан и чуть не разбив его об стенки раковины, Лик поднес его к крану бочки и включил его. Холодные брызги попали на одежду мальчика, но ему было все равно.       Налив воды, Лик помчался обратно к отцу. Он так и лежал на своей кровати с приоткрытым ртом. Мальчик вылил воду ему в рот, еле сдерживая слезы.       — Папа! Пап! Очнись, мне страшно!!!       Тут Лик увидел телефон на столе отца. Он бросился к нему, бросив стакан, который разбился об пол. Схватив трубку, он быстро набрал номер «лечебной кареты» — 6758. Хвала небесам, что он его помнил! Мальчик не мог больше сдерживаться и зарыдал прямо в трубку. Ему кто-то ответил и начал что-то спрашивать, но Лик услышал только вопрос о имени и тут же ответил свое, рыдая. Его собеседник сказал что-то на подобии «не беспокойся, мальчик» и бросили трубку. Лик положил телефон на место и медленно осел на пол, положив голову на колени. Все было очень плохо…

***

      К четырем утра приехала служба «лечебной кареты». Целители и врачи-алхимики не стали ничего спрашивать у рыдающего мальчика, сидевшего на крыльце и ожидавшего их. С ним осталось две сиделки, чтобы успокоить и узнать детали происшествия, пока целители разбираются с больным.       Лик видел, как люди в белых мантиях выходят из кареты, что-то говорят, записывают, бегают. А потом многие из них пошли в комнату его отца и уже там разговаривали, записывали и бегали. Лик сидел на ступеньках крыльца и плакал, хотя слезы уже давно закончились. Теперь мальчик просто бился в истерике. Сиделки пытались успокоить его, но у них это не получилось.       Вскоре мальчик вырвался из их рук и бросился к комнате отца. Она была закрыта, его туда не пустили. Лик остался ждать на полу у двери, его руки дрожали. Когда же из спальни наконец вышел главный целитель, его лицо было печальным. Мальчик сразу бросился к мужчине, глядя на него заплаканными глазами.       — С папой все в порядке?!       — Мне очень жаль…       Целитель вздохнул и сел на корточки, чтобы посмотреть в глаза разбитому мальчику.       — Мне очень жаль, но твой отец… Он мёртв.       Лик опустил голову. Он не плакал, он уже устал рыдать. Он просто стоял, глядя в пол и ни о чем не думая. В его голове повторялись и повторялись последние слова целителя. Он мёртв… он мёртв… он мёртв.