О хрупкости и силе

Княжна Анна никогда не упускала шанса увидеть княжну Анастасию, в которую была влюблена ещё с тех пор, как она впервые побывала в доме семьи княжны Анны на приёме, с тех пор, как она впервые нежно прикрыла свою смущённую улыбку светлым веером, с тех пор, как её мягкие руки взяли бокал вина, изящно обвив ножку тонкими пальчиками. С тех пор княжна Анна с замиранием сердца ждёт новой их встречи, чтобы хотя бы минуту переговорить с ней, услышать её сладкий тихий голос, увидеть пленительные серые глаза, обрамлённые светлыми ресницами, увидеть её милое фарфоровое личико, окружённое золотыми кудрями, которые, казалось, были продолжением солнечных лучей. Сегодня Соколовы устраивали бал в своём загородном поместье, куда были приглашены и семьи двух княжен. Анна решила для себя, что сегодня наконец заговорит с княжной Анастасией наедине, разъяснится ей в своих чувствах и предложит сбежать. Девушка была крайне воодушевлена этой идеей, внутри неё зажёгся бодрый огонёк уверенности в своих силах. Всю дорогу Анна вместо расписных дубрав, залитых солнцем, и безоблачного неба с ярко-зелёной травой перед глазами видела лишь образ своей сокровенной любви. Она прокручивала в голове каждый приём, каждый жест и находила в них потаённый смысл, будто бы княжна Анастасия намекала очень тихо и едва заметно о своих романтических чувствах к юной княжне Анне. Семья Анны была одна из последних прибывших. Княжна Анна попросила оставить её у часовенки на территории поместья. Pape позволил дочери сойти пораньше, но велел ей не задерживаться. — Боже, ты одарил меня способностью любить, ты одарил меня жизнью, и я благодарна тебе за это. Прошу, не оставь мой искренний порыв любви без его плода. Я знаю, что это грешно, но я обещаю молиться в два раза чаще, отдать все свои платья на благотворительность, только позволь мне быть рядом с княжной Анастасией, — Анна прижала кончики пальцев, соединённые в молитве, ко лбу и зажмурилась. Её шепот, казалось, эхом пронзил все её тело, мягкой теплотой оставаясь в груди, как это всегда было во время молитвы. Когда княжна направилась к дому, она ощутила облегчение на душе и уверенность, возросшую в несколько раз. — Господин велел отвезти Вас к дому, — рядом с Анной остановился кучер их семьи и спрыгнул с козел, чтобы помочь юной княжне сесть в карету. Анна не любила светские приёмы. Они ей казались скучными и неинтересными, ведь все в основном только и сплетничали или обсуждали последние новости. А Анне хотелось свободы, ей хотелось снять своё тяжелое платье и туфли и бегать босиком по мягкой траве. Ей хотелось играть и веселиться. Она чувствовала себя ещё ребёнком, хотя некоторые её ровесницы были уже помолвлены. Анна ни за что бы ни хотела быть за мужчиной. Все они жестоки и обманчивы. Но Анна всегда присутствовала на приёмах, потому что Pape велел ей и потому что она страстно желала хоть немножечко поглядеть на тайную свою любовь. Видя княжну Анастасию, Анна будто бы вдыхала полной грудью, а затем в отсутствии её словно погружалась в воду, где не могла дышать совершенно. Этот приём не отличался ни чем от других: сплетни, сватовство, мазурка, мужчины ищут себе хорошенькую невестку, шампань и закуски. Анна хотела скрыться с глаз долой, ведь совсем недавно теперь и она стала кандидаткой в невестки к какому-нибудь старому и богатому помещику. Такой шанс вскоре предоставился, и Анна сбежала в сад, сказав Pape, что ей стало дурно от недостатка воздуха. Анна вышла в зелёный-презелёный, огромный, аккуратный сад. Возле бесконечных петляющих дорожек стояли резные мраморные скамьи, а в центре сада возвышалась беседка, где собралось уже несколько дам для обсуждения мужчин. Анна никогда не хотела бы сидеть в той беседке. Сгущались сумерки. Прислуга ходила по саду, зажигая фонари. Туман поднимался где-то за горизонтом, пожирая деревья. Анна решила отойти в сторону от главной дороги. За высокой живой изгородью удобно была спрятана скамейка, где можно было бы уединиться в спокойствии и тишине со своей душой. Какого же было удивление Анны, когда она обнаружила княжну Анастасию в этом укромном уголочке. — Bonsoir, княжна Анастасия, — Анна сделала лёгкий реверанс и присела рядом с девушкой. Сердце быстро-быстро и вдохновенно билось в груди, пальчики мелко задрожали, а кожа начала гореть. Боже, спасибо за этот шанс! — Приятная неожиданность, Анна, — княжна Анастасия премило улыбнулась, приветственно кивнув. — Я сочту эту встречу за божью помощь в одном деликатном деле, если Вы не против, — голос дрогнул от предвкушения. — Что же это за дело, mon ami? Казалось, смолкли птицы, листья перестали шуршать, внемля их сокровенной и судьбоносной беседе. Всё или ничего. — Княжна, Анастасия, дело в том, что очень тёплые чувства давно не покидают мою душу. Я ничего не могу сделать с этим. Анастасия, je vous aime, — Анна внимательно смотрела в застывшее лицо притягательной собеседницы. Её тонкие губы задрожали, а пальчики сжали платье. Вдруг Анастасия опустила голову, прячась за золотыми кудрями, которые будто бы потускнели. — Ma chérie, почему же вы не сказали этого раньше? — Анастасия обречённо вздохнула и задрожала. Тяжёлая единственная слеза упала, украшая тёмным пятном небесно-голубое платье. Голос княжны Анастасии был полон сожалений, как и её сердце. — Мы могли бы сбежать ото всех, скрыться во Франции! — вдохновенно произнесла Анна и нежно сжала ладони возлюбленной. — Ma chérie, Анюточка, боюсь, что это боле невозможно, — Анастасия взяла себя в руки и развернулась к Анне, мягко обрамив пальцами её по-детски розовое личико. — Отчего же? — со страхом прохрипела Анна, напрягшись каждой клеточкой тела. — Я помолвлена, через неделю у нас свадьба с графом N. И я жду ребёнка, хотя пока никто ещё не знает об этом. Ma chérie, и тебе не стоит об этом говорить, хорошо? Анна безмолвно кивнула и закрыла глаза. Все надежды рухнули в один миг. Высотная башня уверенности разрушилась, раздавив и всякое счастье в Анне, всякое хорошее чувство. Стало так пусто, будто бы она одна осталась посреди бесконечных сухих полей. Сердце рухнуло в бездонность, глухо отзываясь в падении. — Я была влюблена в вас, Анна, но ничего поделать не смогу, даже если очень захочу. Всё было предрешено тем, что мы с Вами родились женщинами. Наш удел подчиняться и быть слабыми. Такова жизнь. Шуршащие шаги раздались за живой изгородью, которая защищала их от той действительности, где они никогда не смогли бы быть вместе. Анна хотела открыть глаза, но шёпот княжны опередил её: — Не открывай глаз. Я не буду больше общаться с Вами, мой милый друг, дабы не вызывать искушения, но Вы всегда останетесь в моём сердце. Мягкое прикосновение к кончику носа. Совсем не пошлый и самый нежный поцелуй. Единственное, что осталось от княжны Анастасии. Шуршание платья, тихие голоса и удаляющиеся шаги. Анна знала, что теперь она одна. Навсегда. Любовь её, как птица, взмыла в воздух и улетела в далёкие края. Нет ей счастья без княжны Анастасии на этом свете. Теперь все её недовольства и капризы показались такими ничтожными по сравнению с той болью, что поедала душу. Это был худший вариант из всех. Быть любимой, любить, но не иметь возможности быть вместе. Анна теперь боялась за нежную не свою княжну Анастасию. Граф N слыл жестоким измывателем, все говорили о том, что он избивает свою прислугу. Анна искренне надеялась, что он и пальцем не посмеет тронуть милую, хрупкую, прекрасную княжну Анастасию. Анна с семьей поехали в своё имение с наступлением темноты. Анна старалась не допускать ни единой мысли в своей голове и бездумно смотрела на едва видный в ночной темноте пейзаж, но одна идея, отчаянная, всё же проскочила. — Pape, вы не возражаете, если я уйду в монастырь, — с дрожью поинтересовалась Анна у своего родителя, имевшего огромное влияние на неё. — Что за дурость ты говоришь, глупая девчонка?! Совсем от рук отбилась?! Сегодня несколько статных и богатых юношей добивались у меня твоей руки, а ты в монастырь просишься! Дурёха! — только разозлился Pape. — Не ругай ее, mon sher mari, она ещё юна и глупа, не знает жизни, — защищала мать своё дитя. — Так они только и воспитываются!.. Анна старалась не слышать этих криков. Теперь ей уже было всё равно, как её накажут в этот раз. Жизнь всё равно не имела смысла. Пусть хоть замуж выдают! Она никогда не полюбит ни одного мужчину так же сильно, как она полюбила княжну Анастасию. После того дня Анна изредка видела княжну Анастасию на приёмах. Она стала совсем бледная и болезненная. Кружевная шаль не всегда могла скрыть синяки на фарфоровой коже. И каждый раз Анне становилось дурно от того, что она сама беспомощна, что она не сможет избавить дорожащую хрупкую Анастасию от этих мучений, что её слово бесценно в этом мире, что мужчины могут делать всё, что захотят с женщиной, находящейся под их покровительством.