Безысходность

Оба представителя трефовой масти направились в комнату вальта. Пиковый валет же хотел пойти за ними, чтобы подслушать, однако его остановил червовый валет. Вернёмся к трефовым. Как только они прошли в комнату, то Куромаку сразу же схватил того за руку, после чего прижал к себе, тем самым заводя в объятия. — К чему такие нежности? — Послышалось от младшего. — Зонтик, прошу, расскажи мне правду... — О какой правде ты говоришь? — Что с тобой происходит? — Ничего. — Ничего? Трефовый король вывел того из объятий, после чего подошёл к столу. Из него тот достал рисунки, на которых были изображены ужасные вещи. — Ничего говоришь? Объсни мне вот это. — Рисунки всё-таки нашёл, неплохо. — Объясни мне, почему такие ужасные вещи происходят с тобой на этих рисунках?! — Да так, решил себя изобразить, в голову не пришло больше идей кого нарисовать. — Ты врёшь! — Вру? — Да, врёшь! Что тебя сделало таким? Что?! — Не кричи. Я вроде бы каким был, таким и остался. К чему ты это спросил вообще? — Ты изменился! Начиная с вида, заканчивая характером! — И что не так с моим видом? И с характером тоже, что? — Во-первых: у тебя синяки под глазами, не рассчёсанные волосы, бледная кожа. И ещё такой вопрос, ты ешь вообще?! — ... — Значит не ешь, так? — ... — Не игнорируй меня! — Ну не ем, и что с того? Единственное, что я могу съесть, так это мятные таблетки и запить это водой. — Ты можешь испортить себе желудок, ты понимаешь это?! — А какая разница... — И как понимать твоё: «какая разница»? — Гх... я бы предпочёл промолчать. А ты можешь продолжить. Что не так с моим характером? — Ты стал холодным! Ты отвечаешь всем холодом, грубишь. Раньше такого с тобой не было! — То есть по-твоему, я должен вечно плакать, да? — Я не это имею в виду! Для такого клона как ты, такой характер — не естественен! Зонтик, ты был добр ко всем, даже к Вару. Что с тобой случилось?... — И что с того? — Теперь на вопросы отвечаешь ты! — Допустим. — Для чего тебе будильники ночью? — Хочешь узнать? Ну хорошо. Они мне нужны для того, чтобы не забыть о напоминаниях. — Что ещё за напоминания? — Не слишком ли тебе знать всё конкретно? — Не слишком! Я не хочу тебя потерять! — А? Не хочешь потерять? Шестой не надолго встал в ступор. Как это «не хочет потерять»? Всмысле... он кому-то нужен? На глазах навернулись маленькие капли слёз. —... Разве вы все только об этом не мечтаете? — О чём ты?... — Разве вы не мечтаете о том, чтобы я исчез? Не мечтаете о том, чтобы трефового вальта, клона номер шесть — не существовало? Конечно же вы только этого и хотите! Вы просто каждый день ходите и думаете: «когда же этот кусок дерьма наконец-то здохнет?» — Зонтик... — Что? Я разве не прав? — Почему ты считаешь, что ты никому не нужен? Тебе это кто-то сказал? — Я не хочу больше ничего тебе говорить! Оставь меня в покое... — Нет, не оставлю, пока не объснишь что с тобой! — ... — Зонтик, прошу. Я хочу лишь помочь тебе... Сам того не замечая, трефовый валет опустился на колени и стал плакать. Давненько же не было у него слёз, да? Честно сказать, фраза Куромаку растопила в нём лёд. Неужели он всё-таки нужен кому-то? Неужели его не ненавидят? Было много вопросов, но ответов — мало. Трефовый король опустился на пол и обнял своего вальта. Он никогда не проявляет к тому чувств, но он очень любит его и ценит больше всех на свете. Ему очень трудно смотреть на то, как его валет медленно умирает морально. Это очень тяжело. — Уходи... пожалуйста! Я не хочу никому из вас мешать! — Крикнул бирюзовый. — Зонтик, ты никому не мешаешь... — Ещё как мешаю! Вы все от меня устали, я это знаю! Вы устали от моего нытья. Я... я сам того не заметил, как стал холоден ко всем. В-видишь? Как ты и сказал — я изменился. Я стал ещё хуже, чем был! П-прошу, уходи! Оставь меня одного! — ... — П-пожалуйста... уходи. Я хочу побыть в одиночестве... — Если ты этого хочешь. Мы можем потом поговорить? — Да. Да, мы обязательно поговорим, но чуть позже... — Хорошо... Куромаку не стал навязываться, он аккуратно встал с пола и направился к выходу. Последний раз тот взглянул на своего вальта, после чего глубоко вздохнул и вышел из комнаты. Второму было очень тревожно за состояние Зонтика. Плохие мысли всё больше и больше лезли в его голову. Вдруг, по пути тому попался пиковый валет. — Ну чё? Ты что-нибудь узнал у этого голубого придурка? — Нет, не узнал. Он попросил оставить его одного. Ему сейчас очень плохо... — Очень плохо? Хах, разве тебе не плевать? — Что ты только что сказал?! — Что слышал! Разве такое уёбище как он кому-то нужен? Мне лично на него плевать! Я люблю смотреть на то, как он вопит от жалости. — Так это из-за тебя, да? Из-за тебя он считает, что никому не нужен?! Из-за тебя он сейчас мучается?! — А мне-то откуда знать, из-за меня это или нет? Да мне и плевать как-то. Сказав это, Вару ушёл в свою комнату, не дожидаясь того, что тот ему ответит. — Что б тебя, Вару, если это из-за тебя... Ночь. Двадцать две минуты одинадцатого. Трефовый король сидел в своей комнате. — «Как он там сейчас? Что с ним? Я очень хочу ему помочь...» — Думал про себя второй. Он не переставал думать о Зонтике. Он сильно за него беспокоился. Хотелось пойти, крепко обнять и закрыть его от всего мира, чтобы ему никто не навредил и не сделал больно. Все его мысли сложились в один большой ком, не дававший нормально думать. — «Меня ждёт великое будущее». Что это значит? ... ... ... Резкое осознание. То, что трефовый валет имел ввиду под «великое будущее» — суицид. Не став над этим думать, Куромаку скорее поспешил в комнату к своему вальту. — «Успеть... нужно успеть! Всё не может закончиться вот так!» Добежав до комнаты, тот скорее открыл дверь и видит следующее: стул был опрокинут, его валет — Зонтик висит на верёвке, которая была прикреплена к люстре. ... ... ... Это не правда. Это не может быть правдой. Нет, не правда. Не правда. Не... ... Моральная боль давила изнутри от увиденного. Только недавно Куромаку общался с ним, тот пообещал поговорить с ним. Так почему вдруг произошло это? Почему... ... Почему это произошло? Этот вопрос не давал покоя. С глаз потекли предательские слёзы. Было действительно больно. Душа так и ныла. Сердце было готово выпрыгнуть из груди как оно сильно билось. Хотелось не верить во всё происходящее, хотелось, чтобы это был просто ужасный сон, но нет — это самая настоящая правда. Ужасная, горькая правда. Куромаку, чуть ли не падая, подошёл ближе к уже ни живому вальту и снял с верёвки. Было уже крайне поздно. Почему не удалось спасти его раньше? Аккуратно положив тело на пол, старший стал щупать пульс. Его не было, как и ожидалось. От этого осознания хотелось кричать, вопить от боли, но нужно было терпеть. Однако, Куромаку совсем потерялся. Что ему нужно было сейчас делать? Позвать всех и рассказать о случившимся, или сказать всё завтра? Он посчитал правильным вариантом позвать всех в комнату, уже ни живого Зонта. Не думаю, что тому будет приятно от того, что его просто бросили, хоть он и мёртв. От накатившегося адреналина, Куромаку не мог здраво мыслить. Он понимал, что нужно было собрать здесь всех как можно скорее, но он не мог. Ноги сильно шатались, тело не слушалось. Поэтому, тот обессиленно упал на пол. Всё также аккуратно, треф пододвинул тело младшего к себе, при этом обнимая. — «Почему это произошло? Почему, почему, почему, почему, почему?! За что? Почему так?...» Слёзы скапливались на глазах, затем скатывались по щекам и в итоге падали на одежду или на тело Зонтика. Все мысли скопились в один сплошной узел. — Я ведь даже не успел сказать о том, что чувствую к тебе... ... ... ... Трефовый король поднялся с холодного пола. Было очень тяжко на душе, но нужно было держаться. Выйдя из покоев своего вальта, тот сразу же пошёл в комнату бубнового короля. Дойдя до неё, тот обессиленно поднял руку, дабы постучаться. Спустя несколько секунд дверь со скрипом отворилась. — Мой дорогой друг Куромаку, что-то стряслось? — З-Зонтик... он... он... — Тише, успокойся. Тебе нужно востановить дыхание. — Нет времени на это. Зонтик... мёртв. Данте-сам ничего не ответил. По его взгляду было сразу понятно то, что у него на душе. Вздохнув, тот пытался сохранять спокойствие, но тревогу в голосе всё равно можно было услышать. — Я пойду сообщу это остальным. Куромаку кивнул и пошёл к Феликсу. Так же постучавшись, ему через пол минуты открыли дверь. — Куромаку? Что случилось? — Зонтик... мёртв. — А. Ч-что? Как это... — Он покончил с жизнью самоубийством... Червовый валет тоже ничего не стал отвечать. С его глаз потекли слёзы. — Я... понимаю твои чувства, но мне нужна твоя помощь. Сможешь уведомлить об этом червового короля? Остальных я возьму уже на себя. — Д-да, конечно... — Овтетил блондин и ушёл из своей комнаты. Он же, дойдя до Ромео, постучался к тому в дверь. Через какое-то время ему открыли. — Господи, Феликс! Что случилось, солнце? Почему ты плачешь?! — Зонтик... его... его больше н-нет... — Что?... — Он мёртв, Ромео! Он мёртв! — Чуть ли не в истерике прокричал валет. — Господи... тише, солнышко, успокойся. Всё хорошо... — Нет, ничего не хорошо! Зонтик умер и теперь ничего нельзя изменить! Он покончил с жизнью самоубийством... почему... почему... почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему?! Червовый король перехватил своего вальта, прижимая к себе. Он завёл руку в его золотистые волосы и стал их перебирать между собой и поглаживать, тем самым успокаивая. Четвёртый же прижался к тому ближе и тихонько плакал. — Тш-ш-ш-ш, прелесть моя, успокойся. Я рядом. Тише... — Ромео... почему? П-почему Зонтик умер? Зачем... зачем он это сделал... — Наверное на то были причины, я думаю. Ну всё, тише, тише, не плачь. Всё пройдёт, пройдёт и это... Седьмой успокаивал своего вальта как только мог, однако было это безуспешно. Феликса можно было понять, потерял лучшего друга, как никак. Через какое-то время в комнате, где произошёл суицид подошли все остальные. Все были шокированы тем, что узнали. — Эм... с Зонтиком случилось что-то не хорошее, да? — Не понимая данной ситуации, спросил Габриэль. — Поверить не могу, что он совершил такое. — Рыкнул пиковый король. — Ах-ха-ха, ебать он слабак. — Криво улыбаясь, выдал Вару. — Вару, если ты сейчас же не прекратишь, то... — Начал Феликс. — То что? Ножом, который этот голубой придурок себя резал пырнёшь? Ну давай! — Перебил того пятый. — Где твои доказательства о том, что он творил это со своим телом?! — Прекратите вы оба уже! — Крикнул на тех восьмой. — Бе-бе-бе. — Побекай мне ещё тут! Эти трое стали между собой кричать. Ромео пытался успокоить их, Габриэль до сих пор не особо понимал, что происходит и почему все такие подавленные. Данте стоял и со вздохом перевёл взгляд на тело Зонтика, которое лежало на кровати, после уже на его короля, который держал в руках какую-то, среднего размера, записку. Бубновый подошёл к трефовому и спросил: — Куромаку, что это? — Это... это предсмертная записка от Зонтика... Все сразу же замолкли. — Зонтик оставил после себя записку? — Спросил Феликс. — Ну и чё там? — Безэмоционально спросил зелёный шут, однако ему было интересно, что же тот написал. — Я буду читать в слух. Кхм-кхм... Дорогие клоны, прошу, простите меня за то, что я вам всем мешал. Я понимаю, что всем вам надоел. Вы каждый день утруждали себя дышать одним воздухом с таким мусором как я. Мне очень жаль. Поэтому, я решил сделать это, чтобы больше не попадаться вам на глаза. И... кое-что ещё. Раз уж я покончил с жизнью самоубийством, то я так и быть расскажу конкретно о том, что произошло. Думаю, что про рисунки вам будет, как минимум, не интересно слушать, но если что, то Куромаку уже знает про них. Тогда начнём, пожалуй, с пропажи ножа. Его и вправду взял я. Взял для того, чтобы причинять себе физическую боль, дабы заглушить моральную. Тогда, когда Куромаку попросил меня показать ему руки, порезов не было, а это потому, что я замазал их тоналкой. Дальше: что же насчёт самого ножа? Для начала скажу, что спрятал я его на улице ночью. Я откопал яму за сараем и положил его туда. А после, когда вы уехали к Фёдору, я перетащил его себе в комнату. Кстати, он до сих пор здесь же, хотите знать где именно? Тогда откройте шкаф и возьмите какую-нибудь иголку. Затем возьмите коробку, в которой находятся мои принадлежности и вставьте этот острый предмет снизу этой же коробки. Этим самым, вы поднимите второй, секретный слой, под которым и будет лежать нож... Все остолбенели от услышанного. К шкафу подошёл Данте. Открыв его, тот нашёл иголку, после чего взял ту самую коробку, затем открыл её. На первый взгляд было ничего не видно, то есть принадлежности как принадлежности, ничего привлекательного. Не став ждать, бубновый король направил снизу её острый предмет. И вот, второй отсек поднялся, а под ним красовался, слегка алый от крови нож. — Ха-ха, а что я говорил? — Посмеялся пиковый валет. — Вару, сейчас не до твоих шуток... — С прежним шоком сказал Феликс. — А я и не шутил, я сказал правду, между прочим которую, вы уже узнали. — Завались уже, а. — Добавил Пик. — Не затыкай мне рот! — Может вы уже заткнётесь, и я продолжу читать? — Прервал тех Куромаку. — А... там ещё не всё? — Далеко нет. Ладно, я продолжу. ... Это не единственный секрет в моём шкафу, проверьте его повнимательнее. Выдвиньте в нём материал сзади, там кое-что будет... — Нах мы вообще должны разглядывать его тайники? Нож нашли и хватит. — Сказал Вару. — Нужно узнать что там, Вару. Когда Данте выдвинул материал из картона, взору впала копия Зонтика — кукла. — Это ещё чё за нафиг? — Удивился зелёный. — Это... кукла? — Задался вопросом первый. — Насколько я хорошо знаю Зонтика, то он любил вышивать нечто подобное. — Сказал четвёртый. — Как-то странно, зачем ему такая? Причём точь-в-точь, практически... — Спросил седьмой. — Куромаку, он написал о том, для чего она? — Спросил восьмой. — Да, написал... — Читай. ... Спросите, для чего мне она? Проверьте, она явно не для красоты и не для того, чтобы чем-то себя занять, нет, вовсе нет. Она мне была нужна для того, чтобы не спалиться. Каждую ночь я клал её в кровать вместо себя, а сам уходил гулять. Если бы кто-то из вас зашёл в мою комнату, то он бы наглядно увидел то, как я сплю. Кстати, именно для этого мне и нужны были будильники, чтобы не забывать о напоминаниях. Так же, я удалил историю браузера, в котором были вкладки связанные с суицидом. Ну что ж, это всё. Спасибо, что прочитали и извините меня за всё. Прощайте. — Это... всё? — Нет, дальше идёт постскриптум. — Постскриптум? — Да. Он... он написал это для каждого из нас лично. Даже цветом отметил. — Читай вслух. — Вы не хотите прочесть лично? — Куромаку, читай. — Ох, ладно, читаю. ... P.S. (Феликс) — Феликс, прости за то, что я сделал это. Правда, мне очень жаль, но я не хочу больше вам мешать и надоедать со своим нытьём. Спасибо тебе за всё, за всю твою доброту, заботу, тёплые слова и подарки. Я всё это очень ценю, вот только я не достоен этого. Спасибо за то, что часто гулял со мной, когда мне было скучно и одиноко, веселил, я правда благодарен тебе за всё это. И я очень дорожил тобой, ведь ты мой лучший друг. Прости, и прощай. — ... Зонтик... — Чуть ли не плача, сказал валет червей. P.S. (Данте) — Данте, прости за то, что я сделал это. Мне действительно очень жаль, однако я больше не хочу вам всем мешать. Спасибо тебе за всё, за все твои советы, тепло и заботу, и за прекрасные чаи, которыми ты меня угощал. Правда, они все очень вкусные, особенно с ежевикой! И спасибо за то, что время от времени ты уделял мне его, и мы вместе занимались медитацией, это помогало мне расслабиться и успокоиться. Прости, и прощай. — ... Данте ничего не ответил, он был слишком поражён данной ситуацией, однако слова трефового вальта его тронули, стало в какой-то степени даже приятно от этих слов, но вспоминая про то, что того уже нет, хорошие мысли сразу испарялись. P.S. (Габриэль) — Габриэль, прости за то, что я сделал это. Мне очень-очень жаль за содеянный поступок, но я надеюсь, что ты не поймёшь, что произошло. Габри, спасибо тебе за то, что проводил со мной время. Мне нравилось отвечать на твои вопросы. Особенно мне нравилось трогать твои чудесные ушки, они такие удивительные, как у самого настоящего эльфа. Спасибо тебе. Прости, и прощай. — Зонтик... умер? — Осознал Габриэль. — Да Габри, да. Он теперь на небесах. Пусть земля ему будет пухом... — Ответил Данте. P.S. (Ромео) — Ромео, прости за то, что я совершил. Мне действительно жаль, но... хотя бы не буду мешать никому из вас. Мы проводили с тобой не так много времени, но всё равно спасибо. Когда речь заходила о моде, или может быть влюблённости, то ты сразу мог с этим помочь и дать совет. Ты никому не желал зла, всегда мог отдать кому-то своё время, ради любви. Кстати, на счёт любви, надеюсь, что вы с Феликсом будете любить друг друга. И не ссорьтесь, ладно? Прости, и прощай. — Ох, честно, я тронут... — Сказал седьмой. P.S. (Пик) — Пиковый король, прости/те за то, что я совершил такой непростительный поступок, но я не желал вам всем зла, я лишь хотел сделать лучше. Не помню, чтобы мы с тобой/вами когда-либо вообще проводили время, только пересекались взглядами. Иногда я даже побаивался тебя/вас, извини/те. Ты/вы и вправду смахиваешь/смахиваете на верховного лидера. Удачи тебе, или вам... я всё ещё не знаю как обращаться, на ты или на вы? Жаль, что я этого уже не узнаю. Прости/те, и прощай/те. — На ты, Зонт, на ты... P.S. (Вару) — Я думаю, что перед тобой не стоит и извиняться в том, что я совершил, ведь ты этого и хотел. Но за то, что я мешал тебе, я извинюсь. Мы с тобой никогда не проводили время вместе, если не считать того времени, когда ты издевался надо мной. Но всё имеет концы, Вару, и я — тоже. Прости, что мешал тебе своим присутствием и нытьём, больше меня не будет, надеюсь, что так будет лучше для тебя и вообще всех, однако знай одну вещь — я никогда не злился на тебя, я не чувствовал к тебе негатив, каким бы ты не был. Прости, и прощай. — Вару, тебе должно быть стыдно... — Проговорил Феликс. — Да иди ты, мне вообще плевать. Да, именно... Это была ложь. Да, пиковый валет ненавидел трефового, но от услышанного... даже ему стало как-то жаль. P.S. (Куромаку)... — Ну, чего не читаешь? — Спросил Пик. — Тут... тут личное. — Даже не начав читать, сказал второй. — У нас у всех тут личное! Читай. — Прикрикнул Вару. Со вздохом, старшему трефу ничего не оставалось, кроме как прочитать. P.S. (Куромаку) — Мой дорогой король, простите за то, что я совершил этот поступок, мне крайне жаль, но ведь я это сделал для блага, чтобы не мешать вам. Куро, спасибо тебе за то, что ты сделал для меня. Я благодарен тебе за то, что ты уделял мне время для того, чтобы почитать вместе книгу, обсудить разные темы, поболтать, помочь и много чего подобного. Знаешь... иногда мне казалось, что мы с тобой очень похожи, включая то, что мы одномастники. Но в тоже время, ты был другой. Ты был более устойчив по отношению к каким-либо издевательствам, или оскорблениям, но я же вечно реагировал на это нытьём, чем только ещё больше всех раздражал. И... ох... перед смертью даже как-то слова трудно подобрать, эх-хе-хе. Я просто хотел тебе сказать, что... — ... Зонтик... — Прослезился трефовый король, не дочитав вслух, зато про себя. — Куромаку, что там? — Поинтересовался Феликс. — По-моему, этого лучше не говорить вслух. — Э-э-э! Всмысле? Дочитывай давай. — Нет, дочитывать я не буду. А лучше давайте созвонимся с Фёдором и расскажем о случившемся. — Да, он прав. Пошли в гостиную. — Произнёс король пик и вышел из комнаты. Все остальные же начали потихоньку подтягиваться за фиолетовым, за исключением Куромаку. Тот в свою очередь подошёл к его не живому вальту, после чего приблизил свою голову к его макушке и поцеловал со словами. — Спи спокойно... Слёзы сами собой снова скатились с глаз трефа, которые тот поспешил вытереть. Далее, он поднялся с места и направился к выходу из комнаты. Последний раз взглянув на Зонтика, тот вышел из комнаты. ... Я просто хотел тебе сказать, что очень люблю тебя, Куромаку. Я всё это время тебя очень сильно любил так сильно, что иногда мои мысли занимал только ты. Прости меня, если сможешь, хотел бы я услышать твой ответ, если бы я только был жив. Прости, и прощай... Трефовый валет — Зонтик