Дуракам закон (не) писан

Когда Юру в его «почти, но все-таки еще не» восемнадцать в очередной раз спрашивают о главном достижении в жизни, он не задумываясь говорит об олимпийском золоте, которое с боем отвоевал год назад на Олимпиаде в Корее. Показал всем неназванным кацудонам, где их место, закрыл гештальт, так сказать. И, вроде бы, живи и радуйся: помимо олимпийского золота Юрий Плисецкий завоевал все титулы в мировом фигурном катании, став самым юным фигуристом, сумевшим выиграть все главные старты. Подобным до него мог похвастаться разве что Виктор Никифоров, но хоть где-то Юра смог его обойти: повезло с датой рождения, на момент победы ему было буквально на пару месяцев меньше, чем Виктору во время его первых Олимпийских Игр в две тысячи шестом. Кстати о Никифорове (Юре он удивительным образом всегда приходился кстати, сейчас — особенно): не то чтобы в нем заключалась проблема, но Плисецкий никогда не признается, что свое самое большое достижение он получит лишь тогда, когда на свидании с самым законопослушным идиотом России зайдет дальше поцелуев. Это уже даже не смешно. Юра и не смеется, его трясет, когда Виктор в очередной раз обламывает его. Плисецкий же хочет не просто с кем-то переспать, он хочет конкретно его — Никифорова, но каждый раз натыкается на непробиваемую стену из не самых разумных доводов о том, почему нет. Юра уверен, что не может не нравится, как говорится, плавали, знаем. Он никогда не интересовался своей внешностью, тем не менее, знал, что выглядит как минимум нормально, и от него не шарахаются (по крайней мере, пока он держит рот закрытым и думает о кошках). Только перейдя во взрослое катание, он пришел к пониманию того, что, скорее всего, выглядит чуть лучше (или гораздо лучше), чем просто «нормально». Разумеется, поначалу он списывал все шепотки за спиной на заинтересованность новым соперником, но на новых соперников пялятся на ледовой арене, а не в раздевалке. Нет, он тоже не без греха, сам раньше (и сейчас) пялился на Никифорова, пока тот переодевался. Но это было исключительно в ознакомительных целях: Юра просто хотел понять, как стать таким же сильным, и в чем именно заключается эта сила. Гормоны, которые били в голову подростку в пубертате, тут совершенно не при чем, абсолютно. Поэтому, когда до Плисецкого дошло, что о нем говорят как о «красивом мальчике» не только придурки по типу Леруа, от чьих сальных комментариев хотелось проблеваться, как после втихаря выпитой дедовой настойки, но и остальные противники, он, наконец, сделал верные выводы. Во-первых, он объективно красивый. Во-вторых, им интересуются как женщины (если мелкотню из Спортивного Клуба Чемпионов, любящую цепляться к Юре до, после и во время тренировок, уже можно считать за женщин), так и мужчины. После победы на Олимпиаде более повзрослевшему Плисецкому вообще стали поступать предложения интимного характера, за которые женщины получали вежливый (насколько это возможно) отказ, а мужчины — указание направления на хуй (не Юрин), на который они могут сходить с такими предложениями. Поэтому к тому моменту, как Юра начал встречаться с Никифоровым, он уже был убежден, что его можно захотеть. Но, видимо, как это всегда бывает, если дело касается Мистера Идеала и «не такого, как все» — Виктора Никифорова, система дает сбой. Виктор «секс-символ две тысячи восемнадцать» и «я трахаю все, что красиво движется» Никифоров уже почти год убеждает Юрия «да сколько, блять, можно» и «возраст согласия наступил два года назад» Плисецкого, что целомудрие до восемнадцати — это основа, это, так сказать, база. Рассказать кому — не поверят. Хотя лучше такое не рассказывать, все-таки в России не все такие толерантные. Да что там далеко ходить, Юра и сам был ярым гомофобом буквально пару лет назад. Позже, правда, выяснилось, что это была скорее ревность, но такие подробности можно и опустить, Кацуки-то он все доказал, так сказать, переиграл и уничтожил. Доказать бы теперь Никифорову, что он больше не в Советском Союзе, что секс — есть!

«Юра, блять, я всего три года там был!»

«А что сразу Юра? Юра вообще там никогда не был.»

Витя уже год носится с ним, как с ребенком. Раньше тоже носился, но тогда-то они не встречались, и Юра действительно был ребенком. А сейчас они не совсем официальная, но с горем пополам одобренная дедом и Яковом с Лилией пара, и у них конфетно-букетный период, только вместо коробок конфет — контейнеры со здоровым питанием (Чемпионат Европы уже за спиной, но на носу еще Чемпионат мира), а вместо букетов, которыми Юрина питерская однушка и так каждый раз забита после соревнований, стикеры с котиками в телеграме. Нет, Плисецкий не жалуется, он чувствует себя по-настоящему любимым: его поддерживают, о нем заботятся, и он старается не только брать, но и давать все это в ответ. Только Юра не умеет в романтику, но он не хочет расстраивать Витю, поэтому изо всех сил пытается вникнуть в суть фильма, который пришел смотреть в надежде, что это просто предлог, чтобы потрахаться. Ну, имейте совесть, в конце концов, он только взял очередное золото, и рассчитывал на какой-то более интересный приз. Но вот они снова здесь: у Виктора, как и в предыдущие разы, планы не противоречат рейтингу «шесть плюс», а Юра лежит у него под боком и думает, как реагировать на руку, приобнимающую его за пояс и слегка задевающую бедро. — Вить, может, я хотя бы отсосу тебе? — навскидку предлагает Юра. Резко расширившиеся глаза напротив и сдавленный кашель не то что служат хорошим знаком, но отступать уже некуда. — Ну, а что, у тебя уже возрастное — не встает? Чего ж ты сразу не сказал, может, таблеточки какие нужно купить или к врачу записаться? — «молодец, — размышляет Юра, — хорошее начало разговора по душам, главное — уверенное». — Юрочка, давай ты сейчас захлопнешь свой прелестный ротик, пока в нем не оказалось мыло, которым я тебе его вымою, а не то, что ты предлагаешь, — вроде бы, спокойно, но с ощутимой сталью в голосе начинает Виктор. И Юрочка, на удивление, послушно замолкает, разве что рот захлопывает не до конца, оставляет чуть приоткрытым. Потому что такой Никифоров — без своего привычного лоска, без сладостных речей, после которых чувствуется привкус сахара на языке, жесткий и разгневанный — вызывает недвусмысленные ассоциации, которые отдаются тяжестью внизу живота. Виктор хочет продолжить, но резко обрывает себя на полуслове, когда видит как Юрины зрачки стремительно заполоняют радужку, и яркие изумрудные глаза становятся почти черными. Плисецкий выглядит как кот, нализавшийся валерьянки, и это резко остужает Никифорова. — Котенок, послушай меня, пожалуйста, я… блять… я просто не могу так, понимаешь? То, что такой интеллигент на публике как Никифоров ругается матом, стало бы сенсацией для желтой прессы, но действительно близких людей это не удивит. И Юра благодарен, что может быть настолько близок к Виктору, что тот позволяет вести себя не притворяясь, но основную проблему это, к сожалению, не решает. — Ты же знаешь, я люблю тебя и уже очень давно, но сейчас совсем не так, как раньше. Господи, Юра, я же тебя еще ребенком помню. Ты же мне как сын был. — Господи боже, блять. Никифоров, избавь меня от своих ублюдских фетишей. — Ладно-ладно, не как сын. Как… младший брат?.. Юр, я правда хочу, чтобы все, что между нами будет, произошло осмысленно с твоей стороны, и ты не жалел потом об этом. — Ну, мы же выяснили, что нравимся друг другу. В чем проблема? Я не баба — не залечу. И в суд не пойду на тебя доносить. Или тебя так пугает статус педофила, что просто из принципа ждешь до восемнадцати? Сам-то ты со скольких лет тра… — Вот именно, блять! Юр… да если б хоть кто-нибудь тогда сказал мне: «Витя, что ты творишь, остановись, подумай, нужно ли тебе это все?», я бы, может, ... Я же за тебя переживаю, как ты не поймешь, чтобы ты не был потом, как я… Пауза, повисшая между ними, могла бы показаться неловкой или напряженной, но Плисецкому она показалась скорее забавной. — Ну, я, в отличие от тебя, сплю с человеком, которого действительно люблю. Точнее, еще пока не сплю, но уже через месяц буду спать! — сказать это стоило Юре больших усилий, но робкая улыбка, проскользнувшая на губах напротив, стоило того. Ладно, думает Юра, хуй (пока) с ним, можно и потерпеть немного, там осталось-то всего ничего. В конце концов, Юре нравится этот дурак, он его даже любит. Но это не отменяет того факта, что первого марта он ему такое устроит!