У нас готовят хороший вермут

      Пожилой почтальон попытался просунуть письмо в ящик из темного дерева, но порыв ветра вырвал его из сухих рук. Мальчишка в шапке с пером и круглых очках перехватил бумажку, подошёл и поклонился старику в пояс. — Доброе утро! — послышался его звенящий голос. — Как ваша супруга? — спросил юноша у престарелого семьянина. — Сидит дома, да ковровой вышивкой занимается, — тепло ответил старик и принял злосчастное письмо. — А ты? Освоился? — Прекрасно, благодарю. Наша матерь основала трактир, подаёт винные напитки из домашнего винограда, — с нескрываемым восторгом говорил мальчик, активно жестикулируя. — После рабочего дня приходите обязательно. У нас готовят хороший вермут. — Спасибо, хорошего дня, Яджи, — старик проводил взглядом убегающего мальчика и всё же положил письмо в почтовый ящик.       На улице, где работа над реставрацией башни кипела, непоколебимо стоял одноэтажный домик, в котором под вечер собрался народ, желающий как следует покутить этой ночью. Дубовые стены пропитались ароматом хмеля и трав только за первые дни посещения трактира. Между снующих молодых людей, разносивших пенные напитки, можно было разглядеть маленький столик, за которым сидел Яджи и ждал в гости старика. Дверь, сопровождаемая звоном мелодичного колокольчика, со скрипом открылась, на пороге оказалось долгожданное лицо, вместе со своей женой под локтем. К паре подбежала, как никогда стройная и молодая, родительница мальчика с небрежным пучком золотистых волос и зелёным фартуком. Она усадила на крепкие стулья пребывателей и подала на стол две кружки вина. В нос ударил запах полыни и пряностей. Сделав глоток, пожилой мужчина улыбнулся и посмотрел в лицо юноши, наблюдавшего за реакцией. У двери снова раздался колокольчик.       На дубовые доски ступила нога, обутая в зелёный сапог, все посетители замолчали. Ветер с распахнутой двери колыхнул ровно подстриженные пепельные волосы. Он не осматривал всё помещение с целью найти того, кто ему был нужен. Наоборот, он сразу же бросил взгляд на трактирщицу за ближайшим столиком с тремя молодыми эльфами. Она, опешив под взглядом мужчины, пыталась поставить на стол принесённые напитки и это получилось сделать, не считая багряных брызг, оставленных на столешнице.       Владелица трактира подошла к человеку, стоявшему на пороге, и поклонилась. Тот посмотрел на неё всё ещё с высока, но кротко мотнул головой, мол «не нужно». Мужчина имел рост под шесть футов, выразительные черты лица и особенные глаза. Кто-то говорил, что Его глаза иногда меняли цвет и рисунок, хотя, все и так понимали, что это невозможно. Тот, вежливо игнорируя трактирщицу, подошёл к столику, за которым сидели Яджи, почтальон и его жена и подсел на четвёртый стул. Пожилой почтальон, быстро опомнившись, решил поздороваться: — Добрый вечер, наш великий король, — сказал почтальон, а затем потупил глаза. Никто в этом заведении — и возможно, даже во всей Деревне — не был уверен, что может без опаски произносить имя нового короля.       Александр. Так он попросил приближённых себя звать. Мало кто твёрдо мог сказать, откуда он появился в Деревне и как так быстро пришёл к власти. Скорее всего, такое отношение к новому королю было вызвано именно предыдущим, смерть которого казалась «подарком судьбы» для горожан. Александр за считанные дни пообещал народу, что сделает жизнь в Деревне на деревьях лучше любой другой. И все ему доверились.       Александр заглянул внутрь кружек, в которых виднелась гладкая поверхность, ещё практически неотпитых, напитков. — Что пьёте, почтальон? — спросил король, словно с издёвкой. — Простите, что не удосужился ещё вашего имени… и вашего, мадам, — проговорил с неким сожалением Александр, переводя взгляд на жену разносчика писем. — Я… Дорота, а моего мужа Претором звать, — отозвалась престарелая дама. — А пьём… напомни-ка, Яджи. — Пьём наивкуснейший маменькин вермут, господин, — сказал, словно очнувшийся, мальчик. — И что же в нём такого потрясающего, что ты так нахваливаешь, Яджи? — задал вопрос Александр, на лице которого появилась ухмылка и ещё больше подчеркнула его контур левой скулы. — Конечно же! После пожертвования нашим семьям, ну, семьям Деревни, огромных денег из казны, дела в гору идут: мы закупили много новых трав и отличного виноградного спирта… Это так мама мне говорит, я сам не пью и не пил никогда, мама, говорит, вредно это мне. — Что есть, то есть. Благодаря вашим щедрым пожертвованиям, моя дорогая Дорота может множество красивейших ковров вышивать. Вы бы видели, как она вышивает! — добавил почтальон. — Обязательно на это посмотрю, как предоставится возможность, — сказал Александр. — А ты кем устроился, Яджи? — Я не работаю, господин, мне разрешают только рассказы писать и новости всякие… а вечером маменьке здесь помогаю, по мелкому, убраться, да кружки помыть. — О чём пишешь? — О всех переменах в Деревне, господин, иначе никак — подумают, я против нового короля, а я-то совсем наоборот! — Хо-хо, интересно у тебя дела идут, Яджи. Странное место вы для трактира выбрали, прямо под башней. — А мы нашим труженникам доверяем, они свою работу хорошо делают после Вашего прихода, любят и Вас и свой народ. — Правильно ты, Яджи, говоришь. Я так же считаю, Ваше Величество, хорошо, что такой светлый человек, как Вы, объявился, — промолвил Претор. — Я могу вам всем обещать, что собираюсь особо сосредоточить внимание на запросах граждан и уже знаю про нападения зверолюдов, это всё временно, — сказал молодой король и стал пристально всматриваться в трактирщицу за вымытой стойкой. Она заметила на себе этот жгучий взгляд и поняла, что её подзывают. Такой нрав был у Александра: не словами говорить, а глазами. Спустя мгновенье, девушка с золотыми волосами подошла ко столу. — А что Вы заказывать-то будете? — спросила Дорота. — Как же? У вас готовят хороший вермут.