Капкан на двоих

      До обычного времени прибытия товарища майора оставалось всего ничего, а Лерочка уже весь извелся. Вот что значит шило в заднице: закончил быстрее, чем рассчитывал, сорвав очередные бурные овации (вместе с щедрыми чаевыми), и заодно покурить успел выйти.       В переулочке позади клуба было не по-осеннему холодно, и стоять тут, даже накинув пальто, оказалось сомнительным удовольствием — сигаретка из новенькой пачки если и согревала, то скорее душу, чем тело. А “любимые коллеги” рядышком как всегда болтали о каких-то молодежных вещах, которые ему самому были далеки. Своё слово он вставил разве что во время обсуждения альф, когда девочки с мальчиками начали выспрашивать, как же там поживает его клиент. Они с какой-то особой страстью обсасывали подробности личной жизни, но омега не мог их винить: его самого тоже порой неистово пробивало на сплетни, и потрещать становилось необходимостью такой же сильной, как перепихнуться в течку.       Сегодня, правда, настроения что-то не было. Мысли то и дело возвращались к товарищу майору, причём в совершенно неприличном ключе. Когда они там виделись последний раз? Неделю назад, кажется? А Лерочка уже успел соскучиться. Их встречи всегда проходили хорошо, куда лучше, чем можно было ожидать поначалу от такого странного и мимолетного романчика. Интересно, если домой его позвать — согласится? А то, учитывая частоту их “свиданий”, начинает становиться как-то зазорно, что бедный альфа выкладывает деньги просто за визиты. Можно было бы потратить их, ну… иначе. Да и вообще, к чему платить за взаимное удовольствие?       По коже побежали мурашки от воспоминаний. Омега судорожно выдохнул в воздух последнее облачко дыма, как будто вместе с ним мог вытолкнуть из себя преждевременное возбуждение. Сигарета тут же полетела в мусорку — на смену ей пришел до зубовного скрежета приторный клубничный чупа-чупс. Внезапное меланхоличное настроение он, впрочем, перебить не смог.       — Леру-усик, давай пойдём уже! Холодно! — протянула Белка, легонько потыкав его в плечо. — Лучше внутри посидим.       Мысли развеялись сами собой. Взглянув на девочку в ответ, омега улыбнулся ей, — потому что Белочка всегда была очаровашкой, не улыбнуться которой просто невозможно, — и, поправив пальто, пробурчал:       — Идите, я потом подтянусь.       — Ладно, как хочешь.       Хлопнула дверь запасного выхода — и Лерочка остался единственным обитателем переулка.       Чупа-чупс медленно таял во рту, и так же медленно на былой виток рассуждений возвращались мысли.       С братом потом потрещать, что ли? Давно не общались: бизнесмен же, етить его в душу, у него всё дела и дела… либо Лерочка сам не решался набрать. Вроде ничего не было нужно, так зачем звонить? Всё же просто. Деньги? Это к Яну. Помощь? Снова к Яну. Поговорить по душам и потусоваться вместе? Это не к нему. По крайней мере, омега сам рассудил, что сближаться надо было раньше, когда ещё не появилось… столько мешающих этому факторов. Теперь уже, будучи той ещё шабашной блядью, как-то несолидно набиваться в гости на семейные праздники к жене и детям брата…       Но день был на редкость подходящим. Пробирающий до костей мороз подстегивал к действиям так, будто прямиком в зад жалил. Не без какого-то скрытого удовольствия, Лерочка всё же твердо решил, что сегодня и товарищу майору в новой обстановке развлечься предложит, и Яну позвонит с вопросами о жизни. Благо, телефон уже пищал напоминалкой о времени. Как хорошо складывалось-то.       Палочка от чупа-чупса полетела следом за докуренной ранее сигаретой, и омега потянулся к ручке двери. Правда, та почему-то ничерта не открывалась, как будто её захлопнули слишком плотно. Откуда у Белочки силенки? В ней же кило сорок. Интересно, если подолбиться сюда, то кто-то услышит? Или лучше сразу идти к подвальной, надеясь, что там будет открыто? Про парадную и думать не хотелось, но… Мда, дилемма. Хоть Стасику на мобилку наяривай. Но дольше стоишь — больше мерзнешь, а мобилка может быть и на беззвуке. Так что, пораскинув порядком начинающими замерзать мозгами, Лерочка принял решение героически скакать обратно в клуб через парадный вход.       Его планы, однако, не сбылись.       За первым же поворотом перед глазами потемнело, а из легких выбили весь воздух.

~ ~ ~

      Тишину в кабинете нарушало только шуршание бумаги. Авель в очередной раз задумчиво уставился всё в тот же лист со списком имён, практически вызубренный наизусть. Их было не то чтобы много — штук десять, к кому полицейские архивы имели доступ. Однако каждый мог оказаться целью, которую так жаждала найти и выпотрошить Анфиса.       Иногда Авель действительно не понимал, почему продолжает помогать ей несмотря на все разногласия. “Милые бранятся — только тешатся” не совсем про близнецов, правда? Губы расчертила насмешливая ухмылка.       — Много у нас работы на сегодня осталось? — будто бы невзначай спросил Авель, продолжая перебирать документы.       Почему, ну почему сильно светились только сошки клана, на которых ниточка и обрывается? Авель провёл в архиве не один день, чтобы найти хотя бы крохи информации, но успехом дело не увенчалось. Вероятно, придётся довериться источникам Анфисы.       Ненависть к “семейному делу” обжигала его внутренности, сдавливала грудную клетку яростью. Но поделать он ничего не мог. Сплошной замкнутый круг.       — Осталось всего одно незакрытое, — Лёня, наконец, подал голос спустя больше часа молчания. Авель был слишком увлечён размышлениями, чтобы интересоваться, чем он так озадачен. — На сегодня можем закругляться.       Товарищ майор угукнул, дошёл до двух имён, вызывающих особый интерес, и ненадолго завис. Березина Раиса Эдуардовна и Березин Ян Миронович — не то однофамильцы, не то мать и сын. Именно о них не нашлось ничего, совершенно. Обыкновенные бизнесмены, исправно исполняющие гражданский долг и платящие налоги. Никаких преступлений, дебошей или чего-то подобного. Даже скучно.       Загадочно? Ещё как.       Авель вздохнул, тряхнул головой и закрыл папку. Анфиса будет благодарна хотя бы за то, что за старые провинности их не прижать — её связи легко позволят пробить и из-под земли вытащить подозреваемых. Товарищ майор нутром чуял, что с ними что-то не так.       Раз уж ничего важного не осталось, можно уйти с работы пораньше. До семейного поместья ехать часа полтора, а то и два: сестра ждёт, вся как на иголках уже несколько дней. Никогда она ещё не писала ему так часто.       Словно в подтверждение невесёлых мыслей, телефон в нагрудном кармане завибрировал. Отвечать Авель даже не собирался — обойдётся.       — Что за папка?       Удивительно, как Лёня за секунду из каменной глыбы превращался в живого. Авель внутренне посмеялся над своей шуткой, но внешне не позволил себе выдать лишнюю эмоцию.       — Подшиваю материалы старого дела для архива.       Разговор увял, а товарищ майор накинул пальто на плечи. Осень ещё на прошлой неделе куда-то убежала, упорно изображая из себя зиму. Одеваться приходилось теплее, но мороз всё равно каждый раз пробирал до дрожи. Отчаянно подумалось, что сегодня не удастся заехать в клуб к рыжему — работа, пусть и неофициальная, никогда не дремлет. А ведь так хотелось расслабиться.       Этот омежка поднимал в душе странные чувства. Казалось бы, обычная похоть — в его возрасте неудивительно такое сильное влечение. А от запаха, пусть и слабого, сбивалось дыхание, дрожь бежала по конечностям. Товарищ майор каждый раз выбрасывал фильтры, как что-то ненужное, когда видел рыжего.       Довольно. Что-то он совсем размечтался.       Авель сложил вещи в сумку и направился к выходу, надеясь перед долгой дорогой надышаться. Предчувствие, что что-то грядёт, не отпускало весь день.       — До свидания, товарищ майор.       — Пока, Лёня, — Авель кивнул на прощание и захлопнул за собой дверь.       Если бы ты только знал, что это за “старое дело”, Лёня…

~ ~ ~

      Лампа под потолком уже начинала порядком раздражать своим холодным, чересчур ярким светом. Хотелось закрыть глаза и увидеть перед ними темноту, а не надоедливое, пробивающееся сквозь веки свечение, от которого скоро точно начнет болеть голова. Хоть расплывайся по стулу несмотря на наручники и выкрученные назад руки. Усталости такое, кажется, нипочём: организм настойчиво требовал своего заслуженного отдыха, небольшого перерыва, хоть какой-нибудь паузы во всём этом безумии…       Он вздохнул. Отмеренное на “вспомнить” время стремительно утекало, а ответа у него так и не нашлось. Ни на один из вопросов.       Былой панический страх сейчас лишь слабо шевельнулся в груди, сдавив сердце будто бы с ленцой. Всё-таки сказалось то, что омега проторчал тут уже часа с два, из которых последний — даже не в одиночестве. Впрочем, если задуматься, то компания была… неприятной. Лерочка и раньше не очень-то спокойно смотрел на альфа-женщин: всегда с некоторым инстинктивным содроганием прослеживал их пугающую линию рта и странный, гипнотический взгляд, — но в данной ситуации это сыграло с ним ещё более злую шутку, нежели обычно.       — Простите, — он пожал немеющими плечами и подавил желание вжать в них голову. Только взгляд старался не сводить со стола. — Я правда не знаю ничего об этом, д-даже… не могу вспомнить, чтобы хоть слышал.       Сверху раздалось недовольное, чуть шипящее, цыканье. Рисковать и сталкиваться взглядом с альфой теперь тем более не хотелось. Боже, да проще под землю провалиться…       Бах — от удара чужого кулака о поверхность все тело прошила дрожь животного ужаса.       В лоб непреклонно и совершенно равнодушно уперлось дуло пистолета, заставляющее запрокинуть голову.       — Не ври мне. И шевели извилинами, — сильный, грудной голос будто пронизывал вибрацией насквозь, а от тяжелого запаха угрозы, мигом заполнившего комнату, можно было, кажется, задохнуться. Всё омежье естество истерично вопило, билось внутри раненым кроликом, охваченное стремлением подчиниться.       Ещё невыносимее было только то, что сделать этого Лерочка не мог при всём желании — он просто не обладал тем, что было нужно этой женщине. И впервые со смерти своего истинного снова почувствовал, как от охватывавшей душу безысходности хочется взвыть сквозь зубы. Что, что, что он должен сделать ещё, если и без того уже вывернулся наизнанку, дал себя затаскать, затыкать и раздавить?       Вибрация зазвонившего телефона в повисшей тишине оказалась просто оглушающей.       Кажется, от убранного пистолета на коже осталась вмятина. Но это было неважно: лоб-то цел.       — Слушаю, — ответила женщина уже совершенно другим тоном, спокойным и деловитым.       Омега зажмурился, постарался дышать глубже, чтобы успокоить готовое разорваться сердце. Альфа в это время перебрасывалась фразами с, видно, кем-то из подчинённых: все её реплики звучали в приказном тоне, были построены как приказы, да и в общем-то именно приказами и являлись. Лерочка не особо вслушивался, для него более важной задачей являлась борьба с головокружением. Сквозь вату и писк в ушах он услышал: “Скажите, пусть спускается ко мне, и живее”.       Вырубив звонок, женщина повернулась к нему, сразу всем телом — так же, как и альфа-мужчины; так же, как и хищники прямиком из дикой природы. Было в этом что-то такое, от чего захотелось вжаться в стул. Насыщенные зеленые глаза-зеркала смотрели будто бы сразу и на омегу, и сквозь.       Дуло пистолета тихо стукнуло о стол — следом Лерочка непроизвольно вздрогнул в очередной раз. Края чужого змеиного рта чуть дёрнулись, на секунду сложившись в подобии холодной ухмылки, и вернулись на своё место. Не лицо — а маска.       Снова стук. За ним — всё та же тишина.       Ещё один. Почему так медленно? Сколько вообще прошло? Боже, почему нельзя просто зажмуриться обратно, не смотреть…       Стук. Зачем, зачем она это делает?! Он же ничего не знает, что он ещё может сказать ей? Даже не сопротивлялся, не брыкался, не…       Опять. Упрямо, неумолимо, будто пыталась свести с ума. Сколько там прошло? Секунд десять или тридцать? Раз, два, три, четыре…       Двадцать. Это становится невыносимо. Может, она просто задумалась и сама не замечает? Может…       Щёлкнула дверь, и альфа мигом подобралась, устремляя всё внимание в ту сторону. Снова повернулась корпусом, вместе со всем телом, и снова было в этом что-то змеиное.       Но Лерочка с каким-то странным, звонко-пустым непонятным чувством смотрел мимо.       — Т-товарищ майор?..