Летнее безумие наравне с осенней стабильностью.

— О боги, я не могу сейчас просто взять и написать эту пьесу. Это работает не так! Ну, как вы не поймёте? Мне нужен всплеск эмоций, нужна муза. — отчаянно пытался объяснить драматург режиссеру, а тот и слушать его не хотел. — Ну так найдите музу, устройте с ней ваш всплеск эмоций и напишите наконец мне пьесу. — поругался режиссер и ушёл, хлопнув дверью. Вообще, режиссер этот был вполне хорошим, настроение у него всегда было прекрасным и слава, которую он получал, была заслуженной. Говорили, что лучше, чем Павел Алексеевич режиссёра-постановщика не найти на все свете и были правы. Вы тогда спросите, что же его так разозлило, а то, что его лучший драматург Арсений Сергеевич, не мог написать пьесу уже больше полу года. И все приговаривал, что все не то, настроения нет, да и вообще писать это не его. Ну, как тут сдержаться? Вот и Павел не смог.

***

Время шло быстро и изменить это не мог никто. Арсений все также не мог написать хоть что-то, Павел все также ругался с ним каждую неделю. Все шло своим чередом. Каждый вечер Арсений собирался и уходил гулять по парку, в надежде найти что-то или кого-то для того самого всплеска эмоций. Но ему не везло и он уходил домой грустный, и осознающий, что день вновь прошёл зря. Но в этот вечер что-то изменилось, драматург вновь гулял по парку, но чувство внутри него подсказывало, что что-то должно произойти. Непременно, это что-то — очень важное. Он чувствовал, что что-то изменилось. Мир стал ярче, как будто все намекало на то, что сейчас произойдет. Закат опускался на город. Высоко в небе, как будто разлили жёлтой и красной краски, и пытаясь исправить это недоразумение, потихоньку начали смешивать их между собой, образовывая прекрасную картину. Засмотревшись на небо, Арсений не заметил, как столкнулся с юношей. Парень был очень высокий, его кудри подпрыгнули вместе с хозяином, когда тот отскочил и начал извиняться не за что. Арсений был в недоумении, зачем юноша извиняется, ведь это он, Арсений, бы виноват в столкновение. — Юноша, все хорошо. Не извиняйтесь, это я сейчас должен просить у Вас прощения. По моей вине мы столкнулись, я засмотрелся на закат. Прошу у вас прощения, просто он сейчас особенно прекрасен. — спокойно объясняет Арсений, а у самого внутри все расцветает. Вот оно, тот самый всплеск эмоций, та самая муза. Парень настолько поразил драматурга, с этими своими кудряшками в лучах заката, глазами цвета самой свежей летней травы. Он стоял в лучах самого красивого в жизни Арсения заката и кажется, что закат на фоне парня был уже не таким красивым. — Нет, что вы! Это моя вина, я просто не смотрел куда иду, замечтался и вот так и произошло. — объясняется юноша и улыбается. А Арсений вновь расцветает, улыбка у юноши такая, что словами не описать. — Не расскажите о чем мечтаете? Можем пройтись. — Арсений буквально хватается за последний шанс узнать об этом юноши хоть что-то ещё. И тот соглашается, улыбаясь Арсению так ярко, словно ничего лучше, чем прогулка с драматургом он в жизни не делал. — Пойдемте, я вам расскажу. — отзывается Антон и они с Арсением уже идут куда-то в глубину парка. — Меня Антон Андреевич зовут, а мечтал я о том, чтобы лето не кончалось. Не хочется мне уезжать. — Ох, я совсем забыл представиться. Я Арсений Сергеевич. А почему вы уезжаете? Что же такое? — Арсений взгляда не может оторвать от Антона, тот вызвал у Арсения так много чувств внутри, что глаза кажется уже сверкают. — Сейчас уже середина июля, а в конце лета мне нужно уехать в Москву. Я брал отпуск на лето, работа ждёт. — отзывается Антон, голос выдает его плохое настроение, а улыбка спадает с уст. Но тут же возвращается, когда он смотрит на Арсения. — Работа, как же я Вас понимаю. — улыбается Арсений совсем нерадостной улыбкой. — Тоже с отпуска выходите? — Ох нет, я туда и не попал. Все не могу начать писать пьесу. Я драматург в театре. Вдохновения не было, а вот сейчас похоже появилось. — приоткрывает карты Арсений и вновь плывет от улыбки Антона. — Ох, это очень хорошо, что появилось. Может я успею увидеть вашу пьесу до моего отъезда? — Антон останавливается и встаёт напротив Арсения, смотрит на него так открыто, и взволнованно. — Я думаю, что в конце августа вы сможете посмотреть ее в театре. Надеюсь, вы успеете. — Арсений правда надеется на это. Он похоже впервые в жизни, испытал то, чего не испытывал никогда ранее. — А как пьеса будет называться? Как я узнаю? — «В лучах заката» — пьеса будет с таким названием. Вы обязательно должны прийти. — заявляет Арсений уверенно и улыбается. — Я приду, обещаю. — Я буду вас очень ждать. — говорит Арсений и улыбается Антону так тепло, как не улыбался никому и никогда. Он даже зарплате так не улыбается, а тут парень, которого он знает всего пару часов. Но парень стоит этой улыбки. Антон подаёт ему руку для рукопожатия, а после уходит. Арсений ещё долго стоял и смотрел на закат. А после сорвался домой и начал писать.

***

Уже через неделю пьеса с названием «В лучах заката.» лежала на столе у Павла Алексеевича. Тот лишь улыбнулся и похвалил Арсения. Пьеса Павлу понравилась и Арсений Сергеевич облегчённо выдохнул. Арсений не спал все это время, он старался быстрее закончить пьесу. Он знал, что репетиция и постановка займет много времени, но очень надеялся, что они успеют к концу лета. Так и произошло, на тридцать первое августа была назначена премьера. Арсений каждый вечер гулял по парку, но Антона больше не встречал. Но надежда, что Антон придет на премьеру не умирала. Он очень хотел вновь его увидеть.

***

Время пролетело так быстро, вот уже конец августа. На пять часов вечера была назначена премьера, а на часах уже четыре. Арсений ждал этого дня, как будто от него зависела его жизнь. Возможно так и было. Ближе к пол пятому начали собираться люди. Арсений все пытался высмотреть Антона с балкона, но так его и не увидел. Надежда его не покидала, он верил, хотел верить, что просто упустил Антона и не увидел. Людей было так много. Все уселись, свет погас, пьеса началась. Арсений смотрел на сцену и понимал, что эта пьеса скорее всего станет лучшей в его карьере. Он уверен, что она произведёт фурор на публику и остаётся в истории. Он следил за действиями актёров, он слушал их речи и даже не подозревал, что где-то снизу на сцену с таким же восхищением, смотрела пара зелёных, как свежая летняя трава, глаз.