такие, как он — не умирают.

      «его больше нет», — раздавалось в голове набатом.       его… больше нет?       нет.       он наверняка где-то был.       в параллельных вселенных, на далёких звёздах или же на асфодельных лугах где-то в другом мире. но он был слишком далеко. так далеко, что дотянуться рукой, коснуться пальцами его волос или же легко похлопать по плечу было невозможно.       …       испытывал ли он боль? мог ли он описать словами то, как его пронзили мечом? как перламутрово-голубая кровь брызнула на белёсые лепестки цветов?       было ли больно смотреть на уходящий силуэт в белом платье? смотреть, как та, кем ты так дорожил когда-то перестала ставить тебя на первое место? как… как замороженный во времени бутон, украшающий её голову, остался лежать у тебя на груди и сладко-сладко пахнуть, медленно завядая вместе с тобой?       он чувствовал разочарование, когда истекал кровью в полном одиночестве? может… боялся? или же радовался, чувствуя долгожданный конец?       он чувствовал свободу, когда молча смотрел в небо и улыбался? когда из глаза медленно капало серебро слёз? когда дышать становилось всё сложнее и сложнее? когда мир мучительно медленно темнел?       почему он улыбался? так… мягко. почти бессознательно счастливо. он был счастлив, умирая от рук единственной любви?       путешественник, покоряющий звёзды, не знал.       уже никто не знал.       ведь мёртвые замолкают навсегда, вместе с последним рваным хрипом, вырвавшемся из, наполненной перламутровой кровью, глотки.       ему же, бессмертному в своём существе, оставалось лишь плести из окаменелых цветков венок, аккуратно водружая на голову покойнику.       странно.       ведь такие, как он — не умирают.